Глава 15 — Без названия
-----------
Перевод
с английского: Хоняку-кэки
-----------
Как
и в бальной зале, Элеонора и тут старалась
держаться у стены и не привлекать
внимания.
«Здесь
тоже есть вкусняшки-пэ. Но бекончика
нет. Вот почему его тут нет-дабэ? Только
фрукты и закуски. Не то что бы они мне
не нравились, конечно же. Нет ничего,
чтобы мне особенно нравилось или не
нравилось-бэ. Но я уже в настроении для
бекона Бекончика-пэ!» —
слегка расстроилась
Элеонора. Её длинные
ресницы отбросили тень на её лицо, а
краем веера она постаралась скрыть
недовольный изгиб губ.
Затем
она бросила взгляд на стол с едой ещё
раз:
«А-а-ах,
я действительно так хочу съесть бекона.
Почему тут только сладости-пэ,» —
её разочарование было довольно
сильным, пока не заметила другое блюдо.
— «Ах! Там пирог, который
так любил Бекончик-пэ. Пирожка, моё имя!
Драгоценное имя, данное Бекончиком-пэ.
В этой жизни я столько тренировалась
печь пироги. Сумела научиться создавать
самые разные-пэ! Если я когда-нибудь
вновь увижу Бекончика, обязательно
угощу-дабэ!»
Особо
более не раздумывая, Элеонора
направилась к столу с пирогами. Выбрав
два вида и попросив официанта отрезать
кусочки от них, она вернулась на своё
места и стала ждать, когда их принесут.
Впрочем, ей опять неповезло и вновь в
самый неподходящий момент в комнату
вошёл император.
«Почему,
ну почему его величество появляется
каждый раз, когда я хочу что-нибудь
съесть-пэ?»
Сосредоточенная
только на еде, Элеонора всё же сумела
скрыть своё раздражение. Оставалось
только ждать, когда император заговорит,
и только думать о ждущем её пироге.
«Давайте
уже скажите, что мы все свободны
наслаждаться вечером. Я так хочу отведать
пирога!»
Все
повернулись в сторону вошедшего
императора и поприветствовали его.
Низким звучным голосом Алексей
провозгласил:
— Встаньте.
В
следующий момент Элеонора встретилась
с ним взглядом.
«У
него глаза и волосы того же цвета, что
и у Бекончика-пэ! Впервые вижу серебряные
волосы после перерождения-пэ. Если
Бекончик вырос, будут ли они похожи-дабэ? — Впрочем, она отбросила
эту мысль и опустила взгляд на пол. — Нет, у Бекончика никогда не будет
таких холодных глаз. Он добрый и хороший
мальчик. Совсем не такой как его
величество!»
— Пусть
сегодня запомнится всем присутствующим.
Мы желаем, чтобы вы все расслабились и
смогли полностью насладиться этим
вечером.
После
этих слов комната вновь наполнилась
гомоном голосов. Леди не могли устоять
и вовсю обсуждали, насколько же красив
император, обмениваясь своими
впечатлениями. Но идиотов, приблизившихся
к Алексею, чтобы заговорить с ним первыми,
не было. Пусть он и сказал, что все могут
расслабиться, но это не значило, что
можно забыть о манерах.
Во
всем помещении нашёлся лишь один человек,
который решился приблизиться к императору
— единокровная сестра Элеоноры София.
Она дерзко подошла к Алексею и с окрашенным
очаровательным лёгким румянцем лицом
заговорила с ним:
— Мы
ранее не встречались, но позвольте
представиться. Меня зовут София Пурплеус.
Для меня большая честь быть приглашённой
на этот восхитительный бал.
И
пусть взгляд девушки прямо лучился
предвосхищением чего-то, глаза Алексея
оставались холодными.
«София,
что ты делаешь?! Так нельзя! И почему
мачеха смотрит на неё с такой
гордостью-дабэ?! Да присмотритесь, нет,
тут даже присматриваться не нужно,
слепому видно же, насколько у него
ледяной взгляд-пэ!»
В
холодном поту Элеонора следила за
Софией, молясь, чтобы та больше ничего
не ляпнула.
— Лорд
Алексей? — София подняла взгляд и
вопросительно посмотрела на императора.
Было заметно, что подобное обращение
его не порадовало.
«О
чём ты думаешь?! София! К нему надо
обращаться «ваше величество»-пэ! Никому
не позволено называть его по имени-дабэ!»
— Я
запомню вас, — с этими словами Алексей
отошёл в сторону.
София
наивно обрадовалась брошенной фразе,
но император явно подразумевал, что не
забудет о подобной грубости. И не закроет
на неё глаза.
«Глупая-глупая
София! Его величество известен своим
хладнокровием и жестокостью. Даже в
карете не ты ли звала его «демоном»?! Он
избавился от стольких политиков-дабэ.
Только дай ему повод, его величество и
от тебя избавится.»
От
одной только мысли о глупости сестры у
Элеоноры началась головная боль. Но она
с этим ничего не могла поделать, так что
просто вновь отошла в сторону и решила
подождать, когда же ей принесут пирог.
В это время на глаза ей попался вид
недовольного императора, по какой-то
причине стоящего у стола с теми же
пирогами. Рядом с ним находился канцлер,
привёдший Элеонору ранее в эту комнату.
— Сергей,
избавьтесь от этого немедленно.
«Что
он говорит-пэ?! Выбросить пироги?!»
— Чтобы
они никогда мне больше не попадались
на глаза. Разве я не предупреждал вас?
— пробормотал Алексей недовольно,
указывая на пироги.
«Нельзя
растрачивать еду! Неважно насколько ты
могуч и силен, это непростительно! Ты
никогда в жизни не голодал, так что
можешь с такой легкостью говорить-пэ!»
В
её прошлой жизни Элеонора постоянно
голодала в деревне, что привело к её
странной привязанности к еде. А император
планировал выбросить еду, более того
это был давший ей когда-то имя пирог.
Элеонора не могла спокойно на это
смотреть, так что морально готовая уже
расстаться с жизнью, направилась прямо
к Алексею.
— ...Со
всем уважением, ваше величество. Нельзя
просто так выбрасывать пироги, нет,
нельзя просто так брать и выбрасывать
любую еду, — любой ценой Элеонора хотела
сохранить пироги, с которыми плохо
обращались.