Глава 3 — Переулок

Скажи, пожалуйста, куда мы идем? – сказал я в надежде услышать ответ.

В ответ тишина. Она слышала, но специально игнорировала меня. Смотря вокруг, эти муравьи не были отличимы от людей. Я видел, как некоторые болтали по телефону. К слову, эти телефоны были в будках. Я часто видел эти будки на учебниках по английскому. Те же зебры на дорогах. Хрущевки, но в скалах. Скорее всего, сами дома эти муравьи не строили. Просто вырезали в скалах изнутри.

Шли мы очень долго. От классических видов домов времен советского союза до памятников, национальных достопримечательностей. Но все это время я крепко сжимал ее руку, боясь, что потеряю. Солнце не двигалось, хотя у меня было стойкое ощущение, что с момента попадания в город это было не так. Идя все дальше, количество муравьев то было больше, то меньше. Как в реальной жизни. Некоторые районы были оживлены сильнее. Мы шли по подземным переходам, по мостам. Даже муравьи-попрошайки и нищие были у нас на пути. Ездили они на машинах, как у нас в реальном мире. И тут она открывает дверь в один из подъездов.

«Че? Серьезно в постель?» – подумал я. Оживленность города и нахождение рядом с той, ради кого я пришел сюда, оказывали на меня положительные эффекты. Руки перестали дрожать. Я даже успокоился по дороге.

Мы сели в лифт. К нам зашла молодая мама с коляской. В коляске ребенок. Орет. Даже тут дети неприятно орут. В это время я держал ее руку. Посмотрев на нее, я не смог отвести взгляд. Но вот наш этаж. Мы вышли. Прошлись по коридору. Несмотря на то, что мы в мессе, тут внутри зданий холодно. Зеленого и белого цвета стены. Обычные пронумерованные двери. Мы подошли к двери 301. Она достала ключи и открыла дверь.

Когда мы вошли, она разулась и ушла вперед.

Разуйся, – то, что она попросила, прежде чем я вступлю дальше в ее дом. Коридор обычный. Вешалка и зеркало, где я мог посмотреть на себя. На вешалке ничего не висело. Других пар обуви у нее нет. И шкафов, и тумбочек, которые обычно стоят при входе в дом, тоже нет. После того как я разулся, я прошел вперед в единственную комнату, в которую вел коридор.

Присаживайся на диван, – любезно сказала Разоли, стоя на проходе в кухню.

Я оглядел комнату взглядом. Куча рваных вещей. Портфель, который она таскала в школу, такой же изуродованный. Тетради порванные. Две комнаты: гостиная и кухня. Одно маленькое окошко, через которое проходит свет. Штор нет. Сгнившие шкафы, столы и тумбочки. И как тут тараканы не основали колонию? – подумал я.

Чего ты застыл? – спросила Разоли. К этому времени она уже села на диван.

А? Да, щас... – сказал я. Не думал, что будет так неловко находиться в чужом доме.

Я сел на диван и провалился, ударившись об пол своей пятой точкой. Эта ткань, которую растянули на место, где я сидел, порвалась, издав характерный звук. Я посмотрел на нее.

Извини, – сказала она. – Я забыла, что там нет пружин. Но других стульев у меня нет. Привыкай, – продолжила она.

Слушай, давай вернемся к теме нашего разговора, – сказал я, акцентировав внимание на последних трех словах. Затем продолжил: – Что ты имела в виду, когда сказала, что это город, в котором мы живем?

Ты явно не местный, я погляжу, – сказала она, скрестив ноги и положив свою голову на руку, которая опирается на колено.

Это не ответ.

А он им и не является. Откуда ты такой взялся? – спросила она.

Но с муравьями говорить было так себе идеей. Неизвестно, что они могут выкинуть. Поэтому, если я хочу что-то узнать, надо узнавать у нее. И лучше, наверное, настоять на этом, – подумал я.

Сначала ответь на мой вопрос, – произнес я это в грубом тоне. Раз она так делала, я отвечу тем же. Но кроме смеха на ее лице я ничего не увидел. В моей голове это явно звучало лучше.

Чего ты смеёшься? – сказал я, растеряв свою уверенность. Может, крутость не мое? – промелькнуло у меня в голове.

Просто ты так сидишь и выдаешь это с серьёзным видом, – сказала она, не переставая смеяться. – Это что-то с чем-то. Вон зеркало, взгляни, – и показала на зеркало, которое стояло напротив меня. А оно всегда тут было? – подумал я.

Я посмотрел на зеркало. Я буквально сидел на полу. Между моим тазом и пятками ограждение дивана. Голова уперлась на ту часть дивана, где обычно красуется таз. Спина расслаблена. И я сильно ниже. Действительно выглядел нелепо. Но она опять пытается поменять тему.

Мы сходим с рельсов, – сказал я. Может? Нет... Нужно настоять на своем. Если я хочу узнать, как ее спасти, – подумал я.

Какие рельсы? Хочешь в метро? – сказала она, вытирая лицо от слез, которые вызвал смех, при этом не переставая улыбаться.

Это образно я так говорю, – сказал я. – Отвечай на вопрос.

Не знаю, пропускал ли ты уроки географии. Но кроме этого города на всем белом свете нет других городов. Поэтому я так сказала, – произнесла Разоли. – Любой человек родился здесь. – Она поднесла свое лицо ближе ко мне и показала на меня. – Амнезия? – спросила она.

В смысле, нет? – не знаю почему, но я проигнорировал ее последний вопрос.

В прямом смысле нет. Тебе повезло, что я не прогуливала всемирную историю, – она встала с дивана и начала ходить передо мной, показывая на потолок, при этом ее локоть на уровне бедер. – В 890 году некий Эруаль Эрмунто решил покорить сей свет. Его путешествие заняло 60 лет. Он буквально после достижения 18 лет ушел странствовать. Обошел планету трижды. Был на каждом полюсе и ни одного города. Он умер в 84 года. То есть через 6 лет после конца его экспедиций. Есть даже нарезки, фото, видеоматериал, что он не врал. В истории его окрестили дураком, потерявшим всю свою жизнь за погоней нового города.

Поэтому ты решила, что я тоже отсюда?

Я вот с самого начала заметила, что тебе этот город чужой, – она снова присела на диван.

Естественно, н... – не дав мне закончить, она меня перебила.

Название? – спросила Разоли.

Название? Чего? – резкий вопрос, заданный мне Разоли, выбил меня из колеи.

Название города знаешь?

Нет, не знаю.

А откуда ты тогда?

Я из Астаны, – я не понимал, к чему она ведет. Зачем мне знать название города, если я хочу сбежать вместе с ней? Название места явно не первое в списке того, что мне стоит узнавать.

Я не припомню части города, которая именуется как Астана. Где это? – спросила она и смотрела с таким выражением лица, не понимая, о чем я...

Это другой город... – сказал я. Теперь, наверное, я не просто странный парень, а не из мира сего. Надо поддержать разговор, – подумал я и сказал: – Кстати, как называется этот?

Я сам только что обозначил это как ненужную информацию. И тут первое, что пришло в голову, – это продолжить диалог в том направлении, которое она задала.

Ты шутишь! Нет на свете других городов. Снимки с космоса даже делали, – теперь я явно не просто странный парень в ее глазах. Как же мне стыдно. Надо было просто спросить о чем-то другом.

Как вы вообще понимаете, что там нет городов? – спросил я. Думаю, устройство мира мне еще понадобится. Ведь небоскребы и пески, которые были в начале, могут быть тем самым ключом или что-то в этом духе.

Ну все тебе объяснять, – сказала она, но не встала. Так же смотрела на меня свысока и продолжила: – Поверхность просто идеально гладкая, а наш город – это, по сути, кратер на этой поверхности. Если бы были неровности или ямы, мы бы увидели.

То есть ты хочешь сказать, что гор тоже нет? Или кратеров с кучей другой фауны?

Горы есть, напиток такой. Там на первом этаже продаются. Не думала, что кому-то эта дрянь нравится, – сказала она и отвела взгляд в окно. – И что за кратеры с другой фауной?

Да не напиток или еда это. Неважно. Гора – это как кратер, только наоборот. Если кратер уходит вниз, то гора, наоборот, вверх. Понимаешь? – Плевать на те пустыни и развалины или на другие мои слова. То было и прошло. И все эти переходы. Мир стал другим. Раз поверхность идеально гладкая, значит, и развалин там в помине нет.

Нет, – короткий и убивающий ответ, который она произнесла. Я выглядел так тупо, словно на мои логические домыслы она отвечает лишь смехом.

М-да, – произнес я вслух. – Название города скажешь хотя бы? – Ну раз начал расспрашивать, давай узнаю хотя бы что-то, – было у меня в голове.

Название все знают.

Не все, – после моих слов Разоли тяжело выдохнула, будто она объясняет очевидные вещи дураку.

Апекора. Это все, что ты хотел узнать? – сказала она. Но нет, это не все, что я хотел узнать.

А как выбраться отсюда?

Зачем тебе уходить отсюда, умник? Нет больше цивилизаций на всей планете. На всей! Слышишь?

Просто пойми, я пришел сюда, чтобы спасти тебя, – сказал я. Может, она и не понимает, но я знаю, что это не так.

От чего? От бедности? Была бы очень признательна. Спасибо. Когда начнешь?

Да не от этого, – сказал я. – С чего такие издевки?

От чего тогда? – продолжила она. В ее речи явно было презрение.

Пойми, ты в ловушке, – я просто хотел ясно донести свои мысли.

Офигеть. Если так подумать, мы все в «ловушке».

Да не в этом плане, – и опять она ни во что не ставит мои мысли, мою цель. – Нам надо выбираться отсюда. Этот мир нереален.

Твои слова не реальны. С чего ты взял, что то, что ты говоришь, не вымысел? – из немножко саркастичного тона она перешла на грубый тон. Типа... Что я вообще несу? Это как теория о плоской земле. Люди верят в это, думая, что они отречены от власти пропаганды или системы. Как будто я из того круга людей, которые думают, что они правы, при этом они в корне не правы.

Потому что я был там, – сказал я почти во весь голос. Я думал, что если я заору, это будет грубо.

Если так подумать, я тоже много где бывала, пока спала и бороздила по своему воображению, – она и не думала сбавлять тон. Это выбешивает. Словно она болтает со стеной. Сколько бы ты ни говорил, ей все равно.

Ты хочешь сказать, что я вру? – сказал я.

Я не говорю такое, я ясно намекала на это с самого начала знакомства, – саркастически ответила она. За словом она в карман не лезет. Даже если мы знакомы с детства и тут она меня не помнит, это неправильно – грубить первому прохожему.

Пошли со мной, я докажу обратное, – сказал я и взял ее за руки. Все такие же, нейтральные? Ни холодные, ни теплые. На своем смелом заявлении, взявшись за руки, я потащил ее на улицу.