Глава 2 — Город

Я моргнул.

Ее одежда, которой выступал мешок, и кандалы, которые были ржавыми, пропали. Вместо нее обычное платье. Монотонно черное. Волосы собраны в хвостик. На ногах сандалии. Ее глаза, буквально минуту назад бывшие сухими, стали обычными. Карие. Словно ее подменили, когда я моргал.

Но стоило мне отвернуться, как передо мной вырос огромный мегаполис, будто колония муравьёв, застывшая на века. Скалистые массивы, словно в мессах, были изрешечены сотнями чёрных отверстий. Хорошо ещё, что я не страдаю трипофобией.

Но… как?

Чему ты удивляешься? – сказала Разоли. – Обычный город. Родной город. Наш город, – продолжила она в жуткой манере и не менее жутко улыбнулась. В ее улыбке не было ничего сверхъестественного. Но вместо теплых ощущений были какие-то странные, неведомые мне чувства тревоги и одновременно нет.

Ты называешь это городом? – спросил я, ответив на ее же вопрос.

А чем мне это называть, кроме города? – ответила Разоли. На ее лице было выражено непонимание, словно из нас двоих именно я свалился с луны.

Да чем угодно, но это явно не город, это что-то потустороннее, да... слово «муравейник» больше подходит, чем это, – ответил я. На моем лице до сих пор был шок. Я махал руками, пытаясь зацепиться за что-то, чтобы доказать свою правоту. Она смотрела на меня словно на дурака.

Хватит, э? – сказала Разоли, не понимая, как ко мне обращаться, и продолжила: – Странный парень?

Почему странный, Разоли?

Во-первых, как ты знаешь, как меня зовут? И во-вторых, как тебя зовут? Ответь на эти вопросы пока что, пожалуйста, – сказала она.

После своих слов она тяжело выдохнула. А я недоумевал.

В плане? – спросил я. И в мою голову прокралась мысль, а именно: почему она не помнит меня? Может, этому есть какое-то объяснение?

В прямом, – сказала она, скрестив руки.

В смысле, ты не знаешь, как меня зовут? Ты же только что сказала, что это город, в котором мы живем, – сказал я на тон выше. Ей видимо было все равно на мои слова.

Ведь в ответ тишина. Она явно хочет услышать сначала ответы на ее вопросы. Я в это время решил рассмотреть место, где мы вдвоем ведем диалог. Одни скалы с вырезами. Ну точно колония муравьёв, только на поверхности. Всматриваясь в эти бездонные дыры в скалах, я начал их ассоциировать с нашими многоэтажками. В этом действительно есть сходство. Позади нее стоит светофор, правее от меня пешеходный переход. Цвета керамики и ванили. Да и сами улицы в цвете коричневой глины. Лишь изредка можно заметить серые оттенки. На обоих концах улиц есть киоски. В них всякие газеты и напитки. Это место должно быть очень оживлённым. Но почему-то тут только я и Разоли. Все продолжая мотать голову из стороны в сторону, я заметил, как Разоли начала выходить из себя. По всей видимости, ей не нравится, что я тяну с ответом. Я почесал себе затылок.

Меня зовут Ганимед... мы учились вместе в седьмом классе... – сказал я обрывисто. Не думал я, что мне надо будет знакомиться уже со знакомым человеком. После каждой фразы я выдыхал. А руки все дрожат. Сердце стучит сильнее обычного. А рвота на правой части рубашки так и не уходит.

Будем знакомы, полагаю, – сказала она, протянув руку в знак знакомства.

Ответь на мой вопрос, – ответил я, пожав ей руку крепче обычного. Она хотела высвободиться от моего хвата, но не могла. Я решил ослабить хват, и она выбралась. Взялась второй рукой и зачем-то размяла ее.

В прямом, – ответила она, продолжая мять свою руку.

В смысле, в прямом? – спросил я. Тут есть подвох или что-то типа того? Как мне интерпретировать ее ответ?

Разоли выдохнула и сказала: – Ну ты спросил: «В смысле, ты не знаешь, как меня зовут?» Ведь так? – Затем она ткнула меня в область груди, сузив дистанцию. Я отошел, но она шла навстречу. – Ну вот. Я в прямом смысле не знаю, как тебя зовут. – Она перестала идти навстречу. Я перестал идти назад. – Тогда... не сейчас... сейчас я узнала, что тебя зовут Ганимед. Доволен? – продолжила она, помахав рукой. Она словно хотела так же пафосно закончить свою реплику, но в конце запнулась.

Но как же мой вопрос про твою фразу про город? – спросил я.

Ты не задавал вопрос касательно моей фразы про город. Я буквально тебе перескажу, – она выдохнула и своей свободной рукой взялась за область носа. Так обычно говорят жестами по типу: «ну ты серьезно?» И она, прищурив глаза, продолжила: – Ты спросил: «В смысле, ты не знаешь, как меня зовут?» Потом ты добавил: «Ты же только что сказала, что это город, в котором мы живем». И вот то, что ты добавил, не имеет никакого намека на то, что это вообще вопрос.

Ну тогда ответь. Почему ты сказала, что это город, в котором мы живем? – сказал я, перефразировав свое предложение.

Внезапно откуда ни возьмись появилась стая муравьев, все в галстуках, в шляпах, без нижней части одежды. Лицо как у обычных муравьев. Они встали между нами. Позади нас. По бокам. Они были везде. Осмотрев места, где было безлюдно, я увидел, что они и там появились. Поднялся шум. Сквозь этот шум она что-то бормотала, но я не мог расслышать, что именно она болтала. Меня толкали. А когда я поворачивал в их сторону, они молча поднимали руки, намекая: типа, зачем я стою посередине улицы? Красный свет менялся зеленым. Машины проезжали. Муравьи шли на... работу? По всей видимости, это так и есть.

Пару минут шум не стихал. То звуки шагов, то плач детей, то телефонные разговоры в киосках. Муравьи толкались, они явно куда-то спешили. Даже Разоли иногда перебивалась, пока болтала. Оживленные районы и улицы. Из дыр выглядывали муравьи, которые развешивали одежду после стирки. Пару минут, и шума стало меньше. Муравьев стало немножко меньше, а Разоли подошла ко мне поближе. Тогда я услышал ее слова.

Теперь понятно? – сказала Разоли.

Что понятно? – спросил я в ответ на ее вопрос. Я ни черта не слышал, о чем она болтала и что пыталась показать жестами.

Ты серьезно? – она смотрела на меня с разочарованием. И само предложение звучало в подобном тоне.

Абсолютно, просто тут появилась толпа... муравьев? – сказал я неуверенным тоном. И двумя руками, выставив указательные пальцы, не поднимая руки, а держа вокруг бедер, начал на всех показывать, пытаясь сказать: «Эй, посмотри вокруг, как ты видишь в них людей?» Она смотрела на меня как на дурака, пока мне не дали подзатыльник. Это был муравей.

Неприлично на всех показывать пальцем, – сказал муравей, ушел по своим делам и растворился в толпе. И тут я вспомнил слова одного писателя.

Какие муравьи? Люди это, – сказала Разоли. – Тем более у тебя такое лицо, словно вспомнил чьи-то слова, когда делал эти свои... э... приколы с руками? – продолжила она, смотря мне в лицо, затем на мои руки. Я убрал свои руки в карман. Слава богу, там нет песка. Только записка в правом кармане.

Просто вспомнил слова, – сказал я. Я не знал, что за гримаса у нее на лице. Я просто отвернулся.

Что за слова? – спросила она и обеими руками, взявшись за мои щеки, заставила меня посмотреть на нее. На ее лице было любопытство.

Да просто один человек как-то решил узнать, что такое человечность. И в своих изысканиях сказал... – в это время она отпустила мои щеки и просто встала передо мной, толкнув муравья позади себя. – Он сказал, что человечность не свойственна именно людям. Человечность может иметь любое другое существо, независимо от того, разумно оно или нет.

Тогда что такое человечность? – спросила она.

Человечность — это совокупность добрых и хороших поступков, злых и плохих, нейтральных и хладнокровных, эмоциональных и бесчувственных, которые неоспоримо делают живое существо собой, – сказал я.

Во время моего объяснения темы, которая никак не связана с темой нашего разговора, я принял решение, что лучше не спорить с ней насчет города. Тут я явно аутсайдер. Но в моих словах была дрожь. Неуверенность. Не в смысле того, что я не уверен в своих словах, а в смысле дезориентации. Я, сам того не заметив, начал моментами заикаться.

Понятно, – сказала она. – А эти люди, которых ты называешь муравьями, тоже имеют человечность? – спросила она.

Да, – уверенно сказал я. На секунду я даже подумал, что это самое уверенное «да» в моей жизни. И мы явно сходим с темы. Думаю, сейчас лучше всего обратно вернуться на изначальную тему.

Интересно... – недоговорила она. Я перебил ее.

В общем, из-за шума, что они подняли, я не расслышал, о чем ты болтала. Можешь повторить? – сказал я. Что-то вроде победы было в голове, когда я сказал это.

Пошли, – закатив глаза, она взяла меня за руку и потащила сквозь толпу, которая еще не рассосалась. Хотя на место старых муравьев приходят новые. Может, сейчас было что-то на подобие часа пик? Ее рука была не холодной и не теплой. Она мотала головой туда-сюда, ища какой-то переулок или место, где нам не помешают. Ясно было одно – она искала место, где не будет так шумно. По крайней мере, я так думал. Не в постель же она тащит... Ведь так?