Глава 293 — Гость у дверей

Отказ Цзынина присутствовать на собрании старейшин вызвал огромные волны
недовольства. Почти все из присутствующих ругали его за неуважение
к старшим, и даже его семью не обошли — те, мол, плохо обучили своего
ребёнка манерам.

Все разговоры о невоспитанности были определенно
направлены на Сун Чжуняня. Однако лорд клана не был ни в ярости,
ни в растерянности. Он спокойно слушал жалобы и вздыхал, когда от него
отходили взгляды.

В отличие от старейшин, которые в унисон
осуждали Цзынина, гости, слуги, члены боковых ветвей и молодое поколение
клана были полны восхищения им. Старая герцогиня только-только
скончалась, но старейшины клана уже приступили к своим делам. Люди были
не настолько глупы, чтобы обмануться их мнимыми действиями. Теперь они
уже понимали, кто в семье питал по-настоящему глубокие чувства к предку.

Несколько
дней пролетели как один миг. Цзынин оставался на том же месте,
он не ел и не пил. Похоже, он планировал провести так все сорок девять
дней. Согласно обычаям, семи дней послушания уже было достаточно,
но юноше не казалось, что одной недели хватит, дабы облегчить боль в его
сердце.

На рассвете Сун Чжунянь встал, чтобы привести себя
в порядок и позавтракать, прежде чем сесть в своем кабинете с книгой.
Новых гостей не обещало предвидеться: те, кто должен был прийти, уже
прибыли. Некоторые важные гости тоже начали уходить один за другим.
Теперь, когда дел стало меньше, у него наконец появилось время
расслабиться.

Увидев лорда клана свободным, старый управляющий сказал:

— Господин,
другие старейшины распространяют клевету. Некоторые из них говорят, что
вы слишком бестолковый для этой работы, они хотят, чтобы вас отправили
в отставку! Мы не можем просто сидеть и позволять им вести себя так
высокомерно!

Сун Чжунянь спокойно потягивал чай:

— Что они говорят о Цзынине?

— Как
они могут сказать что-то хорошее? Они только и говорят, что седьмой
юный мастер не уважает старших и не имеет хороших манер. Они говорят,
что он больше не часть Дома Сун, что он зря сюда вернулся и всё
подобное.

Лицо Сун Чжуняня было пепельно-серым:

— Эти ублюдки готовы перекрасить белое в чёрное ради личной выгоды. Думаю, даже если клан рухнет, им будет всё равно.

— Вот именно! Мастер, вы должны найти способ разобраться с ними! Если они так и будут продолжать, ситуация может ухудшиться.

Чжунянь вздохнул:

— Цзынин
никогда не был счастлив в клане, и даже я понятия не имею, что
он думает сейчас. Будет лучше, если он согласится занять место лорда.
Однако он слишком молод. Будет трудно убедить массы, даже если у него
будет достаточно для того способностей!

Старик встревожился:

— Может ли другой человек убедить массы? Какой еще юный мастер может сравниться с ним? Господин, вы слишком много думаете.

Старик вдруг опустился на колени:

— Простите, я перешел все границы.

Сун Чжунянь с кривой улыбкой покачал головой:

— Нет,
ты прав. Старый предок всегда считала, что я слишком мягкосердечен
и нерешителен. Даже сейчас я не слишком стараюсь, потому что сам
понимаю, что недостоин этой должности.

Старик хотел было возразить, но Сун Чжунянь сказал:

— Иди
и проверь, как там Цзынин. Кто ещё во всем клане более почтителен
к старому предку, чем он? К сожалению, только в такие моменты можно
увидеть истинное лицо человека. Если бы герцогиня увидела, что
происходит сейчас, она могла бы просто реформировать весь клан. Все эти
люди не знают и капли хороших манер и не уважают своих предков! Эх… Если
этот клан развалится на части, то так тому и быть!

Цзынин все ещё стоял на коленях, когда Чжунянь прибыл в похоронный зал.

Лорд клана некоторое время смотрел на останки герцогини, прежде чем сказать:

— Ты действительно держишься.

— Это нормально для нас, культиваторов, обходиться без еды в течение нескольких недель.

— Это, должно быть, утомительно.

— Вовсе нет.

Чжунянь кивнул:

— Тебе
следует больше заботиться о внутренних делах клана. Для тебя есть место
в собрании старейшин. Хотя ты можешь только обсуждать и не принимать
решения в данный момент…

Цзынин оборвал его:

— Давай не будем говорить о клане в присутствии старого предка. Она рассердится, если узнает.

Чжунянь почувствовал себя неловко:

— Я знаю, что ты все еще испытываешь неприязнь к тому, что случилось тогда. Это я виноват в том, что не защитил тебя.

Цзынин покачал головой:

— То,
что произошло тогда, нельзя назвать плохим, нет. И сейчас у меня все
хорошо. Кто бы мог подумать, что члены клана окажутся столь торопливы?
Не прошло и сорока девяти дней, а они уже утонули в обсуждениях.

Лицо Чжуняня покраснело:

— Я ничего
не могу сделать, когда все ветви оказывают давление. Кроме того, нам
некуда тянуть время — ситуация снаружи довольно срочная. Старый предок
не оставила ни единого указания относительно будущего устройства клана,
что и привело к нынешней ситуации.

Седьмой Сун равнодушно сказал:

— Даже если бы она оставила инструкции, люди с другим мнением сказали бы, что она просто свихнулась от преклонного возраста.

Чжунянь яростно взревел:

— Кто посмел бы пойти на такое?!

— А почему нет?

Сун Чжунянь вздохнул, его гнев постепенно утих. Седьмой мастер произнёс:

— Если
ты хочешь, чтобы я управлял этим кланом и вывел его из тупика,
ты должен чётко осознать: я веду дела по-другому. Будет слишком поздно,
если ты захочешь вмешаться позже.

Чжунянь с шоком вздохнул:

— Что ты задумал?

— Сейчас ничего. Я уйду, как только похороны закончатся.

По какой-то
причине Сун Чжунянь испытал одновременно разочарование и облегчение.
Он сам едва понимал свои собственные мысли. Лорд клана встал и отряхнул
рукава, сказав:

— Ещё есть время, дай мне подумать.

Когда он выходил из зала, к нему подошел слуга и прошептал:

— Юный мастер наконец-то смягчился.

Сун Чжунянь криво усмехнулся:

— Даже
если он согласится, мне потребуется огромные усилия и много поддержки,
чтобы возвысить его до положения лорда клана. Легко сделать его
старейшиной, но только этим он не удовлетворится.

— Мастер, разве вы не собирались сделать его лордом клана?

Сун Чжунянь сухо кашлянул:

— Это дело будет трудным, и Цзынин не выглядит таким уж заинтересованным.

Старый управляющий, казалось, хотел что-то сказать, но смог лишь опустить голову, когда лорд клана впился в него взглядом:

— Я позволил себе лишнего.

Сун
Чжунянь со вздохом покачал головой и ушел в свою резиденцию. Сейчас
было время очередного собрания, но те проводились лишь ради делёжки
доходов и личной выгоды. Каждый спор вел к теме разделения клана.

При
мысли о собрании Чжунянь словно покрылся серыми тучами. Многие люди
плели интриги открыто и тайно, а от наглых выкрикиваний на собрании
у лорда начинали сдавать все нервы. Понимая, что там не может быть
ничего важного, мужчина решил взять выходной и избавить себя от хлопот.

Именно
в этот момент к нему подбежал слуга. Он остановился, пыхтя и большими
глотками вдыхая воздух, прямо перед Сун Чжунянем и сказал:

— Лорд клана, прибыл уважаемый гость!

Лицо Сун Чжуняня померкло:

— Почему ты так взволнован? Сначала отдышись!

— Да, сир! Этот гость прибыл за пределы внутреннего двора и желает войти.

— Что это за гость?

Слуга огляделся и, подтвердив, что больше никого рядом нет, прошептал:

— Он назвался Е Цянь и сказал, что желает видеть седьмого юного мастера.

Чжунянь ахнул:

— Это точно он? Ты уверен?

— Он выглядит
молодым, красивым и почти не похож на человека. Я видел его раньше
в старые времена, когда он выполнял поручения за пределами континента.
Так что тут нет никакой ошибки.

— Почему он здесь? — Чжунянь не знал, как реагировать на появление этого юноши.

— Лорд, что нам делать? Может, послать кого-нибудь, чтобы схватить его?

— Бред!
Никто не должен делать безрассудных действий без моего разрешения!
Отведите его в боковой зал и убедитесь, чтобы никто из гостей его
не увидел. Я буду считать тебя ответственным, если эта новость
просочится наружу.

Слуга поспешно ответил:

— Понял, сейчас же займусь этим.

Чжунянь
чувствовал, как сжалась его грудь, затрудняя дыхание. Ему потребовалось
некоторое время, чтобы успокоиться, но он всё ещё не мог понять, что
делать. Как лорд клана и герцог Империи, он знал информацию
соответствующего уровня. Смерть Ли Фэншуя от рук Цянь Е уже была крайне
шокирующим событием, а его подвиги в нейтральных землях разошлись
по всем высшим эшелонам Империи. Ходили также слухи, что один
из генералов военного ведомства так и не вернулся из нейтральных земель
из-за Цянь Е.

Самой большой головной болью Сун Чжуняня был тот
факт, что у этого юноши имелись неясные отношения со многими
влиятельными лицами в Империи, даже с такими высокими фигурами, как
Направляющий Монарх. По какой-то причине Императрица Ли в последние дни
также интересовалась нейтральными землями. Дом Сун должен был быть
особенно осторожен в таких обстоятельствах и, можно даже сказать,
не то что прикасаться к Цянь Е не мог, не имел права даже говорить
о нём.

Кроме того, самим Цянь Е было нелегко помыкать — парень
прославился в кровавых битвах за то, что сражался с врагами выше своего
уровня. Его ранг рос в столь невероятном темпе, что даже Направляющий
Монарх признал, что у юноши есть все шансы достичь вершины
и прикоснуться к дао. Как мог клан Сун так легко оскорбить такого
человека? Если Цянь Е однажды достигнет пика могущества или хотя бы
коснётся его края, любому аристократическому роду несдобровать.

Цянь
Е уже объявил миру о своей вампирской сущности. Теперь, когда юноша
стоял у ворот, открытое его появление на территории клана будет
объяснить весьма проблематично.

Чжунянь не мог не отругать Цянь
Е за его недальновидность. Парень не то что буквы имени не переставил,
даже не замаскировался. Да и какая, честно говоря, была разница между
Цянь Е и Е Цянь?

Было слишком поздно обсуждать эти вопросы.
Вряд ли Чжунянь сможет полностью обезопасить эту новость от утечек.
Учитывая дырявое состояние клана, многие люди скоро узнают об этом.
И часть собрания старейшин наверняка воспользуется этим, чтобы добавить
лорду неприятностей.

Пока Чжунянь сокрушался над тем, что ему делать, старый управляющий сказал:

— Господин, этот человек всегда был хорошим другом седьмого юного мастера. Может, пусть он и разбирается с этим?

Эти слова вывели лорда из задумчивости:

— Очень хорошо! Так и сделаем.

Старик
быстро вернулся в похоронный зал и передал сообщение Цзынину. Выражение
лица последнего стало сложным: часть его явно была тронута, но другая
в такой же мере сердилась. Он покачал головой, говоря:

— Этот парень сеет хаос, куда бы ни вступила его нога.