Глава 4 — Жестокие тренировки

Вечером, после объявления на площади, нас с Хао отводят в комнату.

Не спрашивают согласия. Не объясняют правил. Просто тыкают пальцем в дверь и уходят.

Комната — каменный мешок. Две деревянные кровати, расшатанные, скрипучие. На них — одеяла. Рваные. С дырами. С запахом, будто в них кто-то умер. Или несколько кто-то.

Окон нет. Только маленькое отверстие под потолком — для воздуха, наверное. Или чтобы мы не забывали, что есть небо. Снаружи темно. Или стена. Не разобрать.

Хао рухает на кровать. Та аж стонет под ним.

Потолок. Он его изучает. Взглядом. С таким видом, будто там написаны ответы на все вопросы.

— Ну как тебе наш новый дом? — голос звучит устало, но в нём всё равно эта дурацкая насмешка. Хао не был бы Хао, если бы не шутил даже в такой ситуации.

— Дом? — сажусь на свою кровать. Обхватываю колени руками. — Это тюрьма, Хао. Нас принудили. Сказали: «Тренируйся или умри».

— Можно подумать, у нас был выбор, — он усмехается. — Монстры там, монстры здесь... может, тут хотя бы кормить будут нормально.

Только о еде и думает.

— Ты только о еде и думаешь.

— А о чём ещё? — Хао поворачивает голову на подушке. В глазах — знакомая хитринка. — О том, как эта беловолосая красавица тебя взглядом испепелила?

Чувствую, как щёки заливаются краской.

— Заткнись.

— Ладно-ладно.

Он замолкает на секунду. Потом голос становится серьёзнее. Таким я его слышал всего пару раз. Когда у кого-то из родственников умер. Когда мы чуть не разбились на его дурацком мопеде.

— Слушай, Мин. Мы всё равно не сможем вернуться. По крайней мере пока. А значит... может, не так уж плохо научиться защищать себя?

Он прав.

Чёрт возьми, он прав.

— Ты прав, — вздыхаю. Откидываюсь на спину. Потолок теперь и перед моими глазами. Серый, каменный, с трещинами. — Просто страшно. Этот мир... он другой. Здесь нет правил.

— А в нашем были?

Тоже верно.

— Давай спать, — Хао зевает так широко, что я слышу хруст челюсти. — Завтра нас наверняка ждёт что-то весёлое.

Киваю. Хотя он уже не смотрит.

Весёлое... навряд ли.

Закрываю глаза. Где-то далеко — за стенами, за каменными плитами, за этим дурацким небом — воют монстры. Или ветер. Или мне кажется.

Проваливаюсь в сон.

Тяжёлый, без снов.

Утро начинается с грома.

Буквально.

Грубый стук в дверь — такой, что стены дрожат. Я подскакиваю на кровати, как ошпаренный. Сердце колотится где-то в горле. Хао рядом издаёт нечленораздельный звук и пытается зарыться лицом в подушку.

— ПОДЪЁМ! — голос за дверью, кажется, принадлежит не человеку. Скорее — ожившей грозовой туче. — ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ БЫТЬ В ТРЕНИРОВОЧНОМ ЗАЛЕ! ОПОЗДАВШИХ ВЫГОНЯТ ЛИЧНО!

Хао свешивается с кровати. Волосы торчат в разные стороны, глаза заспанные, вид — как у зомби после воскрешения.

— Который час?

— Вставай.

Он не двигается.

— Вставай, я сказал!

Кое-как, с проклятиями, мы выползаем в коридор. Умывальня — в конце этажа. Холодная вода течёт из ржавой трубы. Умываемся дрожащими руками. Хао пытается пригладить свои пепельные патлы — безнадёжно. Я просто сплёвываю воду и иду за формой.

Коридоры крепости Лунпань напоминают муравейник.

Люди в чёрных масках снуют туда-сюда. Высокие, молчаливые, с холодными глазами. Никто ни на кого не смотрит. Все заняты своим. Многие тащат стопки одежды, свитки с печатями, странное оружие — такого я никогда не видел даже в фильмах.

— Инструкторы, наверное, — шепчет Хао, косясь на одного из них.

— Или тюремщики.

Разницы, если честно, никакой.

Ускоряем шаг. По пути попадаются другие новобранцы. Такие же растерянные. В гражданской одежде — испачканной кровью, пылью, какой-то чёрной жижей. Некоторые ещё бледные. Некоторые — зеленоватые. Кого-то тошнит. Кого-то просто трясёт.

Первый день в новой жизни.

Никто не рад.

Зал оказывается огромным. Каменные стены уходят вверх. Потолок — высокий, с железными балками. Вдоль рядов — деревянные манекены. На них красные точки — места жизненно важных органов. Глаза, горло, сердце, печень.

Пахнет потом, железом и чем-то древним. Как в музее, где хранят старые доспехи.

Многие уже стоят в ровных шеренгах. И все одеты одинаково. Свободные чёрные штаны. Белые рубахи с коротким рукавом. Кожаные наручи на предплечьях.

— Нам тоже вчера раздали эту форму, — Хао дёргает меня за рукав. — Ты надел?

— А у меня был выбор? — буркаю, одёргивая рубаху. Она мне велика. И пахнет чужой потом. — Идём, пока не опоздали.

Встаём в конец одной из шеренг. Оглядываюсь.

Людей — человек пятьдесят. Может, шестьдесят. Все напряжённые, бледные. Некоторые переглядываются — ищут знакомых. Другие смотрят в пол. Делают вид, что ничего не происходит.

Многие не выживут.

Я знаю это.

Они знают это.

Никто не говорит.

Внезапно — грохот.

Дверь зала закрывается. Тяжёлая, металлическая, с лязгом. Звук такой, будто захлопнулась крышка гроба.

— Опоздавшие остались снаружи, — голос ледяной. Без эмоций. Без жалости.

Выгнали.

За стены.

Там, где монстры.

Сглатываю. Хао рядом бледнеет. Но он молчит.

— Не огорчайся, — говорю тихо. — Мы сделали всё, что могли.

— Знаю, — он криво усмехается. — Просто... жестоко всё это.

Жестоко.

Добро пожаловать в Лунпань.

Голос раздаётся снова. На этот раз — ближе. И громче.

— Разделиться на группы по пять человек.

Люди шевелятся. Образуют пятёрки. Кто-то тянется к друзьям. Кто-то просто хватает ближайших. Хао и я остаёмся на месте. Вокруг нас быстро формируется группа.

Осматриваю тех, кто оказался рядом.

Первый — парень с ярко-жёлтыми волосами, зачёсанными назад. Держится уверенно. Даже нагло. Руки в карманах, взгляд прищуренный. Губы кривятся в полуулыбке — будто он уже всё видел, и его ничем не удивить.

Ещё один такой...

И мы подерёмся.

Рядом с ним — девушка. Тёмные волосы, почти чёрные, собраны в тугой хвост. Лицо серьёзное, губы сжаты. Ни тени улыбки. Ни тени страха. Просто — камень.

Опасная.

Такая и монстра забить может ногами.

А чуть поодаль — ещё одна. Девушка с розовыми волосами. Короткая стрижка. Большие, испуганные глаза. Тонкие руки дрожат. Она сжимается в комок, будто пытается стать меньше.

Бедняжка.

Даже мухи не обидит.

Надеюсь, я ошибаюсь.

— Вэ-эй, — Хао толкает меня локтем. — Ты наших приятелей рассмотрел? С такими нам хоть в разведку...

— Заткнись.

— Уже боюсь?

— Сейчас главное — не опозориться.

К нашей группе быстро подходит мужчина.

Лысый. Как бильярдный шар. Голова блестит в свете магических ламп. Плечи — широченные, едва помещаются в чёрную форму. Руки — огромные, мускулистые, покрытые шрамами. Как у мясника, который слишком долго работает с тушей.

Взгляд — как у голодного волка.

Смотрит на нас. Сверху вниз. Будто мы не люди, а мясо на витрине.

— Я ваш инструктор. Ши Ган, — голос — как удар молотом. — Запомните это имя. Потому что именно я сделаю из вас нечто похожее на бойцов. Или убью в процессе. Меня, в общем-то, устраивает любой вариант.

Он серьёзно.

Я смотрю в его глаза — он не шутит.

Группа напрягается. Даже желтоволосый перестаёт ухмыляться.

Ши Ган проходит перед нами. Руки за спиной. Каждый шаг отдаётся эхом.

— Посмотрите на себя. Дрожите. Сопли жуёте. Вы даже не мясо. Вы — корм для монстров на ножках. Ваши мамаши плакали бы, если б увидели своих деточек в такой обстановке.

Останавливается. Смотрит на розоволосую девушку. Она бледнеет ещё сильнее.

— Знаете, сколько из вас доживут до конца месяца?

Поднимает один палец.

— Один. Может быть. Если повезёт.

Хао нервно сглатывает. Я чувствую, как желчь подступает к горлу.

Желтоволосый — наоборот — усмехается.

Идиот.

— Но! — Ши Ган вдруг останавливается. Широко улыбается. Зубы — белые, ровные. И от этого ещё страшнее. — У меня хорошее настроение. Так что я попробую сделать так, чтобы выжило аж двое. Из пяти. Прогресс!

У меня дёргается глаз.

Вот это мотивация.

— Чего вылупились? — рявкает он. — Первое задание: борьба. Сначала — манекены. Повторяете за мной. Потом — спарринг один на один. Нарушители правил пойдут кормить монстров лично от меня. Поняли?

— Поняли! — кричит темноволосая девушка.

Громко. Чётко. Даже слишком.

— Молодец, — Ши Ган кивает. — Хотя бы один голос есть. Остальные — языки проглотили?

— Поняли! — орём все.

— Вот так-то лучше. Начинаем.

Полчаса ада.

Деревянные манекены — мои лучшие друзья. Я бью их руками. Бью ногами. Ухожу в сторону. Блокирую. Снова бью. Снова.

Костяшки горят огнём.

Ши Ган ходит между рядами. То ругает — громко, с матом. То кивает — молча, едва заметно.

Хао рядом пыхтит. Его удары — мощные, но медленные. Он больше рубит, чем бьёт.

— Ты не дрова колешь! — орёт Ши Ган ему в ухо. — Ты монстра бьёшь! Быстрее!

Желтоволосый работает на удивление хорошо. Резко. Точно. Каждый удар — в красную точку.

Может, он не просто наглый — он и правда умеет?

Темноволосая девушка дерётся как машина. Без эмоций. Удар — блок — удар. Я бы не хотел встретиться с ней в тёмном переулке.

Розоволосая... слабая. Удары — вялые, неуверенные. Руки дрожат. Ши Ган проходит мимо неё, не говорит ничего. Просто вздыхает.

Она — первая кандидатка на вылет.

— Ладно, хватит! — Ши Ган хлопает в ладоши. — Теперь парные поединки. Разбивайтесь по двое. Покажите мне, на что способны.

Группа оживает.

Хао сразу хватает желтоволосого. Тот усмехается, пожимает плечами — мол, без проблем.

Темноволосая молча берёт в пару розоволосую. Та смотрит на неё как загнанный кролик на удава.

А я остаюсь один.

Отлично.

— Эй, — голос Ши Гана. Я поворачиваюсь.

Инструктор стоит, скрестив руки на груди. Смотрит на меня — с непонятным выражением. Не злым. Не весёлым. Скорее — изучающим.

— Не повезло тебе, парень. Со мной будешь драться.

С глыбой мяса.

Просто замечательно.

Стискиваю зубы.

— Без обид, учитель.

— Обиды? — Ши Ган скалится. — Какие обиды? Я тебе сейчас рёбра пересчитаю — а ты мне спасибо скажешь.

Встаём друг напротив друга.

Он даже стойку не принимает. Просто стоит. Как скала.

— Начинай.

Глубокий вдох.

Бросаюсь вперёд.

Удар в корпус — быстрый, резкий. Ши Ган даже не шелохнулся. Но глаза блеснули. Ему интересно.

Ухожу в сторону. Пытаюсь зайти со спины.

Он ловит меня за руку — и швыряет на пол как мешок с картошкой.

Кости ноют.

— Быстрый, — бросает он. — Неплохо для новичка. Ещё раз.

Встаю. Стряхиваю пыль.

У него хорошая реакция.

Но я должен показать, что я не просто мешок.

Снова атакую. Серия быстрых ударов — меняю высоту, меняю стороны. Ши Ган блокирует, уходит. Но я успеваю пару раз коснуться его плеча.

Один раз. Второй.

В конце он ловит меня за ногу. Опрокидывает на лопатки.

— Хватит, — голос спокойный, без напряжения. — Слаб, конечно. Но реакция... скорость... есть в тебе что-то, парень.

Лежу на полу. Тяжело дышу.

— А выиграл всё равно ты, — цежу.

— Конечно, выиграл. — Он усмехается. — Ты чмо, которому повезло с рефлексами. Запомни это. И приходи в себя — завтра будет хуже.

Разворачивается. Уходит к другим группам.

Я остаюсь лежать на холодном камне.

Через минуту надо мной нависает Хао. Протягивает руку. Помогает подняться.

— Ты как? Живой?

— Живой, — тру ушибленное плечо. Оно пульсирует. Завтра будет синяк — размером с тарелку. — А ты?

— Желтоволосый оказался занозой. Уверенный, быстрый. Сказал, что его зовут Бай Цзе. Думаю, он ещё покажет себя.

— Пф, — фыркаю. — Все они покажут. Ты главное сам не сломайся.

— А я крепкий, — Хао хлопает меня по спине. И тут же морщится. — Ладно... не очень крепкий. Пошли, может, дадут пожрать?

Дадут.

Или нет.

Кого это волнует?

А в это время в тёмном зале с высокими окнами.

Ши Ган стоит перед Ван Цзюнем. Руки скрещены на груди. Рядом с патриархом замерла Линь Мэй. Белые волосы струятся по плечам. Голубые глаза смотрят сквозь инструктора. Будто его нет.

— Докладывай, — сухо бросает Ван Цзюнь.

— Группа третья, — Ши Ган кивает. — Пять человек. Один — Вэй Мин. Парень с неплохой реакцией и скоростью. Для новичка, не прошедшего никакой подготовки... достойно.

Старик приподнимает бровь.

— И это всё? Ты редко кого хвалишь, Ши Ган.

— Я и не хвалю. Просто отмечаю. — Инструктор пожимает мощными плечами. — Есть в нём что-то. Ценное. Но посмотрим, что из этого выйдет через неделю.

Ван Цзюнь усмехается в бороду.

— Таких «ценных» было много. Выживают единицы. Наблюдай. И не давай поблажек.

— Разумеется.

Ши Ган кланяется. Выходит.

Линь Мэй не произносит ни слова. Но её взгляд задерживается на двери. На той, за которой скрылся инструктор.

Старик замечает это.

— Что, Линь Мэй? Знаешь его?

— Нет, — голос холодный. Пустой. — Но видела сегодня. Вчера он таскал с собой железный прут и хотел защищать меня от монстра.

Ван Цзюнь смеётся. Сухо. Каркающее.

— Забавный мальчик.

Пауза.

— Что ж... пусть покажет, на что способен.

Старик отворачивается к окну. За ним — каменные стены крепости Лунпань. Серые. Безжалостные.

— А если нет... смерть сама всё расставит по местам.

Конец четвёртой главы!

Я пока начинающий писатель и буду рад, если будете писать мои ошибки, тогда я смогу учиться и делать главы так, чтобы они вам нравились!