Глава 2 — § 2. Печка матери и совет отца
– С добрым утром, Аносик!
Стоило мне зайти на кухню, как мама тут же
повернулась ко мне. С рукавицами на руках и улыбаясь во всё лицо, она держала
железную тарелку, на которой лежал пшеничный хлеб. В воздухе витал приятный
аромат свежевыпеченного хлеба.
– Доброе утро.
– Сегодня я попробовала использовать новенькую
каменную печку, которую сделала Мишенька. В неё очень много влезает, так что
она мне очень помогла.
– Ничего себе, и когда только успела? То-то я
думаю, здесь что-то измени…
Невзначай взглянув на кухонную печь и оборвавшись
на полуслове, Саша снова посмотрела на неё. Затем она прикоснулась рукой ко
лбу, а её выражение лица сменилось на такое, будто у неё было нехорошее
предчувствие.
– Слушай, а это часом не…
– Эквисова печь, – сухо ответила Миша.
Эта печь была создана путём разбора и
реконструкции Эквиса, который раньше был шестернями мира.
– А-а это точно хорошая идея?
– Что ты, у него больше не осталось ни крупицы
его прежней силы. Эта каменная печь сжигает отчаяние и выпекает хлеб надежды.
Чем больше её используешь, тем больше в мире будет надежды.
Впрочем, эффект не настолько мощен. Её сила
совсем незначительна. Однако, если продолжать ею пользоваться, однажды она
обратится в огромную надежду.
– Она безопасна и надёжна, – сказала Миша.
Саша облегчённо вздохнула.
– Ну тогда ладно, просто я и подумать не могла,
что вы превратите его в каменную печь, которую будет использовать матушка…
– Гх, ги-ги…
– раздался на кухне голос.
Лицо Саши приняло озадаченный вид.
– Эй, вы только что, часом, ничего не слышали?..
– Похоже, он сохранил крупицы своего прошлого
сознания. Впрочем, в конце концов он был шестернями. Думаю, он поймёт свою
роль, если продолжит печь хлеб.
– Даже если так, разве твоей матушке не станет от
неё не по себе, и она попросту не захочет ей пользоваться?.. Да и вообще…
Моя мама попыталась закрыть крышку Эквисовой
печи, но тут, казалось, затухающий огонь вдруг разгорелся с новой силой.
– Думаешь…
– раздался голос из Эквисовой печи. – Думаешь,
выпечка столь малого количества хлеба превратит его в надежду?
– Ну полно тебе! – воскликнула моя мама и
улыбнулась. – Хе-хе-хе, ты такой трудяга, Эквисик. Но не боись, я знала, что ты
скажешь о том, что здесь слишком мало хлеба для выпечки.
Моя мама принесла стоявшие в углу железные
тарелки, на которых лежало много теста нужной формы.
– Та-дам! Я заготовила очень много!
– Н-не-е-ет
же!.. Я не имел в виду, что ты не сможешь выпечь достаточгабхо-о-о!..
Мама стала засовывать в каменную печку одну
тарелку за другой, а Эквис – издавать полный боли голос.
– Испечём кучу хлеба и сделаем кучу гармонии,
Эквисик.
– Попомни
мои слова, женщина: однажды огонь сей каменной печи станет пламенем отчаяния и
пропечёт всё до хрустящей корочки!
– Ну полно тебе! – на лице моей мамы вновь
появилась лучезарная улыбка. – Что-то ты совсем не в духе. Не переживай, я
отлично помню, что ты хочешь много всего испечь. Сегодня утром у нас много гостей,
поэтому будет ещё запеканка, овощи, мясо и рыбка! – мама быстренько принесла
новые железные тарелки. – Хе-хе-хе, пропеки всё это множество вкусностей до
хрустящей корочки!
– Д-да не-е-ет же!.. Я совсем не это имел в…
– Да поняла я, поняла, ты главное не стесняйся.
Хорошо, когда есть с кем поговорить. Благодаря тебе, Эквисик, я могу столько
всего наготовить!
Мама принялась мастерски класть одну тарелку в
печь за другой.
– Гхо-о-о-о-о…
А-а… гори… отчаяние-е-е…
– Я так за тебя рада. Пеки себе на здоровье.
Моя мама улыбнулась, закрыла крышку печи, и голос
Эквиса утих.
– Итак, Саша, ты, кажется, что-то хотела сказать?
– …Она безопасна и надёжна…
Стоящая рядом с нами Миша кивнула.
– Аносик, прости, но готовка займёт ещё совсем
чуточку времени, так что можете пока отдохнуть вон там.
– Хорошо.
Мы переместились в примыкающую к кухне гостиную.
– Ась? А где, кстати, Аркана?
Саша мельком оглянулась вокруг.
– Наверное, в мастерской. Ведь здесь слишком
оживлённо, а отцу там будет одиноко. Он сказал, что у него сроки с заказом
поджимают, но боюсь, он может забросить его, – сказал я, садясь на стул.
Миша прильнула к Саше и шепнула ей на ухо:
– Получилось?
Слегка покраснев, Саша потупилась.
– Не то чтобы мне прямо так сильно этого и
хотелось…
Миша дважды моргнула.
– Что-то случилось?
– Немного опоздала, а точнее… не повезло. Вот и
всё.
Миша украдкой положила руку Саше на голову и
нежно её погладила.
– Не расстраивайся.
– Да я не особо переживаю, – лёгким тоном сказала
Саша.
Выглядела при этом так, будто пускает пыль в
глаза.
– Хм, о чём это вы?
– …Д-да так… ну это… ни о чём, – не решалась
сказать Саша и увела взгляд по диагонали вниз.
– Саша хотела разбудить тебя, – сказала Миша.
– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! – сильно
запаниковала Саша, и закрыла Мише рот обеими руками. – Н-ни о чём!
– Ясно.
Я взглянул на Сашу с серьёзным видом.
– Говорю же, всё не так! Миша же иногда будит
тебя, так? И вот когда я невзначай сказала ей, что никогда так не смогу, потому
что, сам знаешь – я не жаворонок, и она предложила мне разбудить тебя сегодня,
и тут уж мне неудобно было отказываться, вот… – я заглянул тараторящей Саше в
лицо, и она тут же остановилась и смущённо увела взгляд. – …вот и всё…
Миша, рот которой всё ещё закрывала Саша,
моргнула.
– И поэтому ты не ложилась спать и ждала утра?
– Я-я же сказала, что всё это отчасти из-за Миши.
Миша удивлённо наклонила голову. Саша силой
вернула её голову в прежнее положение и заставила её кивнуть. Миша снова
удивлённо моргнула.
– О-она сказала, что сегодня моя очередь, и не
дала мне заснуть… Вот и всё…
– Хм, то есть ты расстроилась из-за того, что я
проснулся сам до того, как ты меня разбудила?
– Н-ничего я не расстроилась… И вообще, мне это
Миша сказала сделать… Самой-то мне как-то вообще без разницы…
– Ну раз так, тогда ладно.
Саша положила лоб на плечо Мише.
– Я понимаю! – раздался громкий голос. – Понимаю,
батька понимает каково тебе, Сашенька, – а затем поставленным басом произнёс: –
И каково тебе, Анос.
Обернувшись, я увидел своего отца, идущего с необычайно
добрым выражением лица.
– Хорошо быть юным, а? Но как мне кажется, вы
слишком ослепительны. Ха-ха.
Отец стоял
прямо напротив солнца. А если взглянуть прямо на утреннее солнце, то тебя
гарантировано ослепит.
– Знаешь, возможно я зря лезу не в своё дело, но
я могу сказать вам обоим по своему опыту, что, наверное, вам стоит быть чуточку
честнее друг с другом. А иначе, сами понимаете, можете потом об этом пожалеть.
– Хм, а я выгляжу недостаточно честным?
С понимающим видом, кивая, мой отец сказал:
– Ну так ты же владыка демонов. И бессознательно
ограничиваешь себя в некоторых аспектах, разве нет? Впрочем, такова уж суть
твоего положения.
– О как?
– Но я знаю, что настоящий ты совсем не такой.
Хм, мои подлинные чувства, говоришь? В принципе
он прав, сердце такая штука, зависящая от окружения и обстоятельств. Я ещё
многого не знаю о гармонии. Выходит, отец понимает, каково мне на самом деле?
– В сравнении со спасшим мир Тираном-Владыкой
Демонов, я, конечно, никто и звать меня никак, но я всё же твой отец и уже
давно наблюдаю за тобой. И, думаю, твои чувства-то я всяко способен понять, –
сказал отец с необычным для него мудрым выражением лица.
Он выглядел один в один… как мой отец тогда – две
тысячи лет назад.
– Я думаю, тебе жаль Сашеньку, поэтому ты когда-нибудь
обязательно исполнишь её желание, верно?
Услышав это, Саша вопросительно посмотрела на
меня. Ответив ей улыбкой, я сказал:
– Ну, кто знает.
– А ещё, я думаю, что в таком случае тебе жаль и Мишеньку,
которой в этот раз пришлось ждать и не ложиться спать.
Мой отец с важным видом указал на меня пальцем
так, будто собирался прострелить им меня. Миша удивлённо наклонила голову.
– А почему ты о Мише заговорил?
– Я же понимаю. Твой батька всё понимает, – отец
прильнул ко мне и шепнул на ухо, будто секретничая: – Выдающиеся личности любят
«разнообразие», – затем он подмигнул мне. – Так что, думаю, хватит уже. Есть
конечно много разных вещей, вроде репутации и я тоже много о них думаю. Но в
конце концов самое важное – это твоё счастье. Я на твоей стороне и всегда на
ней буду. Поэтому, давай больше не будем говорить о всяких мелочах. Не
заставляй их обеих ждать в следующий раз, стань Тираном-Владыкой Демонов Ночи и
спаси обеих.
Он похлопал меня по спине и приблизил ко мне своё
полное понимания лицо.
Пап, иди уже работать.