Глава 2 — Убей его.

Я ненавидел похоть, ненавидел это чувство. Я не понимал, почему меня влекло к какому-то мясу и почему я считал это привлекательным. Каждый раз, смотря на девушку, мне хотелось её, мне хотелось увидеть её без одежды, насильно взять прямо на том же месте, где я её увидел.

Такая херня у меня появилась в возрасте шестнадцати лет, когда я видел, какие дамы приходили на приём к графу. Все были одеты в роскошные платья, с идеальным лицом и губами. Некоторые были скромные, некоторые, наоборот, были чересчур дерзкими. Меня злило то, что меня влекло к ним. Я ненавидел это чувство — самое грязное и мерзкое, что я когда-либо мог почувствовать.

Поэтому, сидя в своей комнате, смотря на своё достоинство, я всегда думал, что этот уродливый отросток и есть вина моих мучений. Зачем он мне нужен?

С каждым годом боль становилась всё больнее и больнее. Я больше не мог себя сдерживать. Я мог сорваться в любой момент и совершить самый омерзительный акт, который существует в мире — самый животный акт.

Наконец, придя домой, я больше не мог этого терпеть. Надо было что-то делать с собой.

Я стянул штаны, взял с полки топор и одним резким движением от злости отрубил свой уродливый отросток. Я отрубил его не чтобы боль стала легче, а чтобы я не смог совершить этот животный акт с девушкой, когда больше не смогу собой управлять.

Боль была сильной. Твою мать, какая сильная была боль! Я лежал на полу, дёргаясь, прижимая свои руки к больному месту. Боль не проходила и через час. Зрение стало мутным от потери крови, и я едва не умер.

Тогда мне было девятнадцать лет. Я случайно нашёл человека на улице, отвёл его в безлюдное место, достал нож и вырезал ему горло. Затем я стал пить его кровь. Это тоже не помогло, оно, наоборот, вызвало у меня тошноту.

Но я всё же выжил, едва не умерев. Это не облегчило боль от возбуждения, но теперь, когда я сорвался, я больше не мог совершить этот животный акт по отсутствию моего полового органа. Спустя четыре года эта боль уже утихла, и я так и остался девственником. Как же я был рад.

И поэтому, смотря на спящую Вейн в моей повозке, я больше не чувствовал похоть. Мне было абсолютно плевать на её внешность и тело, даже если бы она была без одежды — это ничего бы не поменяло.

— Вставай!

От моих резких слов Вейн тут же проснулась. Она выглядела такой растерянной, не понимающей, где находится.

— Ты отрубилась сразу после того, как мы пожали руки.

— Правда? Ну, я была слишком уставшей.

Я достал из кармана кусок мяса и протянул ей.

— Что это?

— Кусок мяса от того толстого мужика.

Её глаза с ужасом посмотрели на меня. Она, вздрогнув, прикрыла лицо руками.

— Чудовище! Я не буду есть человеческое мясо!

Я хихикнул.

— Животное... Тебе ещё расти и расти. Я пошутил, это обычная говядина. Я бы никогда не стал брать такое отвратительное мясо, как у человека.

— Ужасные шутки.

— Ужасные? Ты не задумывалась, почему они ужасные?

Я достал кинжал и приложил его к её горлу. Она замерла, не смея двигаться.

— Какого чёрта ты к нам присоединилась, если ещё можешь считать что-то «ужасным»?

— Я...

— Эта шутка была лишь проверкой. Я хотел увидеть, обычная ли ты женщина или ты действительно не врала. Сейчас я увидел. Ты — простое животное, всё ещё имеющее мораль и свои принципы. Ты присоединилась к нам только по одной причине: потому что тебе стало интересно.

— Твои слова такие высокомерные.

— Просто мои методы совпадают с этим. Я выращу из тебя монстра, и тогда ты поймёшь.

Она сглотнула. Ей было страшно, но я видел в ней эту покорность. Желание следовать за мной, пусть она меня и боится.

Посмотрев в окно, Вейн немного расслабила плечи.

— А куда мы едем?

— В королевство Грай. Я хочу увидеться со своим старым знакомым. Ты впервые едешь в повозке?

Она кивнула.

— А кто этот знакомый?

Я приложил палец к её губам.

— Не скажу, ты сама всё узнаешь.

Вдруг снаружи послышались выстрелы и крики. Дверь в нашу повозку открылась, и оттуда показался один из разбойников, скачущий на коне.

— Лидер, на нас напали рыцари Грайя.

Он произнёс это спокойно, без лишней паники. Его лицо выражало лишь безразличие и холодное спокойствие. В отличие от Вейн, которая сидела в шоке, я тоже оставался ледяным.

— Хмм, убьём всех!

Когда повозка остановилась, я быстро выпрыгнул из неё. Оглянувшись на Вейн, я поманил её ладонью.

— Ты, за мной.

Вейн колебалась, но всё же медленно вышла из повозки.

— Быстрее! Это твоё первое учение.

Подбежав к месту нападения, я увидел стальных рыцарей с зелёным гербом. Похоже, кто-то смог узнать о моём прибытии и решил перехватить или просто задержать меня здесь.

Рыцари Грайя не были ни сильными, ни достаточно мобильными. Они просто не успели бы собрать достаточно крупную армию, чтобы противостоять мне за такой короткий промежуток времени. Скорее, это рыцари ближайшего замка, так что здесь их не должно быть так много. Но и у меня было не так много воинов: всего-то тысяча человек против, как мне кажется, 500 солдат.

У меня было огромное преимущество. Мы использовали огонь так же ловко, как и мечи, а ещё у нас были пистолеты.

По поводу пистолетов: это было чудо-оружие, способное пробивать их доспехи. У меня имелась собственная фабрика, где я произвожу эти пистолеты. Они — главное основное оружие для моих солдат. Не знаю, почему остальные государства их не используют, наверное, из простых принципов, что меч — это какой-то символ. Но мне это на руку, и я вовсе не хотел, чтобы они узнали эффективность этого нового оружия.

Поэтому после каждого боя несколько моих людей оставались, снимая со всех трупов броню и делая разрезы на плоти, имитируя смерть от ранения мечом. Ведь следы, которые оставляются на броне после смерти рыцаря от огнестрельного оружия, сразу заставят их понять, как был убит солдат. И после их низкого интеллекта будет достаточно, чтобы понять, что это более лучшее оружие, чем простые мечи.

Это ещё один плюс, ведь железо можно использовать во многом, например для изготовления ещё большего количества оружия. А для продажи? Нет, такого и в мыслях не было. Зачем нам деньги, если можно украсть?

Деньги мы и правда используем только для совсем других целей, нежели для торговли. Скоро вы сами поймёте, для чего мы используем деньги.

Так или иначе, мои солдаты просто взяли пистолеты в руки и начали стрелять. 70 моих солдат сейчас продвигались по лесу, желая окружить противника и не дать ему сбежать, когда его охватит паника. На потери я даже не рассчитывал, потому что на всех моих бойцов была надета кольчужная броня, которая показывала результат гораздо лучше, чем обычные доспехи.

— Убить всех!

Приказал я и сам достал свой пистолет, открыв огонь.

Огромный минус был в том, что была очень долгая перезарядка. Поэтому для максимальной эффективности и компенсации этого я разработал стратегию: эшелоны по 30–40 солдат в текущем пространстве. Как только один эшелон отстреливался, они сразу уходили вглубь строя, перезаряжая оружие. Когда они уходили, второй эшелон сразу открывал огонь, и так далее. Таких эшелонов у меня получалось обычно 8–9 в условиях дороги. И пока остальные эшелоны стреляли по врагу, те, кто стрелял самыми первыми, уже успевали перезарядить свои пистолеты и были готовы открыть огонь, когда доходила их очередь.

Таким образом мы ещё немного отходили назад. Но к моменту, когда противник уже достигал нас, от него оставалось в два раза меньше людей, чем было в начале боя, если противник вообще не разбегался в панике. Но даже если он подходил, у меня был ещё один эшелон — 100 человек с огромными пятиметровыми огненными копьями, которые не давали противнику приблизиться. Я скопировал тактику Александра и усовершенствовал её под огонь и огнестрельное оружие.

В данном случае уже после шестого эшелона противник обратился в бегство. Мои 70 солдат, проходящие через лес, наконец вышли перед убегающим противником, включая свои отточенные мечи и убивая остатки.

Тогда-то мы и нашли графа, который, не имея страха, пошёл в бой против меня. Стоя перед ним, я ловко повертел пистолет в руке, схватив за ствол, и протянул его стоящей рядом Вейн.

— Убей его.

— Что?

— Повторить? Убей его.

— Убить?! Я?

Её взгляд метался то на пистолет, то на сидящего на коленях графа. Она только что увидела жестокость, и ей прямо говорят повторить то же самое.

Ну, мне было плевать. Раз она присоединилась к нам, она должна быть хотя бы способной к убийству.

— Я убью тебя, если ты не убьёшь его. Такие слабые люди, пусть даже и красавица, мне не нужны.

Вейн глубоко сглотнула, с колебанием, но всё же взяла в руки пистолет. Она посмотрела на жалкого графа, который смотрел на неё с животным страхом и ужасом.

— Я прошу, не надо. Пощадите меня! Я дам вам всё своё богатство. Всё, что имею. Просто пощадите, прошу!

Его мольбы отозвались в голове Вейн сильнейшим ударом. Её ноги подкосились, и она чуть не упала.

— Я п-правда должна это сделать? Или это очередная шутка?

Я ударил её по лицу.

— Животное! Ты даже не способна к убийству? Как ты хочешь стать сверхчеловеком, если можешь бояться?

Спустя минуту тишины она наконец протянула руку, направив пистолет в голову графа.

— Не туда. Лоб — это слишком заметное место для выстрела. Выстрели в шею. Её можно будет легко перерубить так, чтобы следов не было видно.

Вейн послушно направила пистолет в шею графа.

— Стой! Что ты делаешь? Не надо!

Но Вейн уже не слушала. Она спустила курок, и раздался выстрел. Окружавшие нас мои солдаты улыбнулись.

— Ну вот и всё. Что произошло? Что-то поменялось? Ничего! Абсолютно ничего!

Я забрал у неё пистолет. Вейн ещё долго смотрела на труп графа, видя, как один человек перерубает ему голову и достаёт пулю.

— Лидер, разве мы не можем просто сжигать тела, чтобы не оставалось следов?

— Можем, но это будет лишь навлекать подозрения. Почему мы сжигаем тела? Будет выглядеть всё так, словно мы пытаемся что-то скрыть.

— Я понял.

Солдат начал раздевать труп, чтобы бросить его броню в кучу.

— Я-я убила человека.

Я перевёл взгляд на Вейн.

— Странно... — тихо произнесла Вейн, не сводя взгляда с тела. — Я думала, что почувствую себя ужасно.

— И что же ты чувствуешь?

Она задумалась.

— Не знаю... Пустоту. Будто ничего и не произошло.

Я усмехнулся.

— Потому что ничего и не произошло. Мир продолжает существовать. Солнце не упало с неба. Земля не раскололась. Ты лишь убрала одно животное из миллионов.

Она медленно подняла на меня взгляд.

— Но ведь у него тоже была семья.

— У коровы, которую ты кормила на ферме, тоже могла быть семья. Однако тебя это никогда не останавливало.

Вейн замолчала.

— Разница лишь в том, что общество научило тебя считать одних существ ценнее других. Стоит назвать животное человеком — и сразу появляются правила, жалость, мораль. Забавно, не правда ли?

Она ещё раз посмотрела на тело графа.

— Значит... всё это лишь привычка?

— Именно. Люди называют привычку совестью, а страх — добродетелью. Они придумывают красивые слова, чтобы не смотреть правде в глаза.

Вейн глубоко вдохнула.

— Тогда... мне предстоит многое понять.

— Нет. Тебе предстоит многое забыть. Сейчас ты просто убила животное. Идём.

Вернувшись в палатку, вскоре колонна начала движение дальше.

— А ты не боишься засады? Мы едем по главной дороге прямо в столицу, как я поняла. И даже не пытаемся быть скрытными. Нас же могут просто встретить в столице и выслеживать, чтобы разгромить.

— Ну, во-первых, я не собираюсь всей колонной врываться в столицу. Мы обоснуем лагерь в горах совсем рядом со столицей. Во-вторых, у меня есть разведчики: пара солдат на конях двигаются впереди колонны на расстоянии нескольких километров, проверяя дорогу. Так засад точно не будет.

— А сегодняшний противник... ты, получается, знал о нём?

— Знал, но ничего не сделал, потому что наша победа была уже предрешена. Ну и последнее, и самое главное...

Я сделал паузу, а потом с безумием и огненными глазами наклонился к ней.

— Я творец. Творец этого мира, а это значит, что всё, чего я хочу, будет в тот же миг исполнено. Я желаю, чтобы мои воины добрались до столицы и ушли оттуда без проблем, и так всё и будет, потому что я — творец. И никто не имеет права побеждать творца.

Глаза Вейн, словно две огромные тарелки, пронзали меня взглядом.

— Какой-то бред ты несёшь. Я вообще уже ничего не понимаю.

— Поспи, по всем законам ты сразу восстановишь силы и бодрость.

Сейчас до столицы было примерно 100 километров, примерно через 4–5 дней мы доберемся. Вейн после моих слов быстро расслабилась и уснула. Она простая женщина, но она так быстро справилась с последствиями убийства и уснула. Если её обработать, она станет очень сильной.

В столице у меня уже есть для неё задание.