Глава 2 — Без названия

Июн насмешливо фыркнул, но в глубине души неприятно кольнуло от обиды.

─ Похоже, ты и вправду выбрала меня только из-за внешности.

Мало того, что она меня не помнит, так ещё и чувствую, будто меня выбрали лишь из-за лица.

─ Что ж. И за это, видимо, стоит быть благодарным.

Ну и ладно. Всё остальное я могу показать ей потом.

Все женщины, что встречались ему до сих пор, прекрасно знали, кто он. Именно поэтому они и были с ним, при встрече неизменно перечисляя: из какой семьи, какая по счёту дочь, сколько у них зданий, и какое наследство получат от родителей… Бесконечный пустой трёп, который ему не хотелось слушать.

Одни прикидывались пьяными, чтобы прильнуть к нему, другие под предлогом дел торопили с женитьбой.

Но эта женщина не выпытывала о его делах и не выставляла напоказ свои. Скорее он сам жаждал заговорить с ней, расспросить, узнать о ней больше.

С трудом отбросив поток размышлений, он коротко произнёс.

─ Хочешь поговорить? Или сразу перейдём к делу?

Июн окинул её внимательным взглядом. Эта женщина скрывала себя настолько, что единственными открытыми участками кожи были бледные кисти и хрупкие запястья. Тонкие пальцы Юны будто наигрывали тихую мелодию на пианино, подогревая странное, манящее напряжение, что её окружало.

Она что, колеблется?

Его взгляд тут же упал на её руку, сжимающую пустой стакан.

В его глазах уже вспыхнул огонь ─ ему до боли хотелось зажать эти изящные пальцы во рту и ощутить их вкус.

Жажда, инстинкт, наслаждение, кульминация…

Мириады греховных мыслей заполнили его сознание.

Он чувствовал себя зверем, у которого перед самым носом лежит добыча, и чьё терпение уже на исходе.

─ Хотите ещё выпить? ─ без тени смущения на лице она снова вернулась к разговору о выпивке.

Похоже, в трезвом уме она на это не способна, а потому решила действовать через опьянение.

─ Нет. Я предпочитаю быть в трезвом уме.

Его раскосые глаза прищурились, но взгляд по-прежнему не отрывался от Юны ни на мгновение.

В её тёмных зрачках плясали отблески ночного города, создавая причудливую игру света. Длинные пушистые ресницы медленно опускались и вновь поднимались, смыкаясь и размыкаясь.

Июн же начинал терять остатки терпения от этой тягучей, медлительной атмосферы.

─ Это твой последний шанс, ─ он решил, что предоставит ей шанс на спасение, хоть и в последнюю минуту.

─ Сегодня мне нечего бояться.

Не в силах более сдерживаться, Июн резко притянул Юну к себе. Наконец он смог прикоснуться к этим соблазнительным губам.

Прохлада его поцелуя обволокла её лёгкие, сменившись настойчивым вторжением горячего, скользкого языка. Его рука с отчётливо проступившими венами огладила её щёку и скользнула вниз, к самой шее.

Даже вкус алкоголя, ощущаемый на кончике языка, был сладким, а адреналин взрывной волной пронзил всё его тело.

С первого взгляда он жаждал прикоснуться губами к этим соблазнительным губам. Они оказались ещё более влажными и упругими, чем он ожидал ─ идеальное ощущение. Оно было столь совершенно, что ему хотелось, чтобы оно никогда не кончалось.

И в его разуме не осталось ничего, кроме навязчивого, пульсирующего слова: «Сладко».

Его голова склонилась под другим углом, а ладонь мягко скользнула по её пояснице, пытаясь снять внезапно появившееся напряжение. Её дерзкие слова никак не сочетались со скованными, нервными движениями, и это сводило Июна с ума.

Прикосновение его руки, нежное и властное, заставило её вздрогнуть. Она резко разомкнула губы и отшатнулась.

─ В чём дело? ─ спросил он, стараясь говорить спокойно.

─ Здесь слишком ярко.

Лишь сейчас этот властный, жадный поцелуй показался ей по-настоящему пугающим. Всё её тело затрепетало.

Он, будто угадав её смущение, погрузил комнату в ещё большую тьму, не пощадив и лунный свет, что робко пробивался сквозь окно.

Юна отпустила себя, закрыла глаза и, всё ещё находясь в его объятиях, позволила уложить себя на кровать. Синеватые вены, выступающие на её тонком предплечье, словно голые ветви, пульсировали и бились.

Ему страстно хотелось одним рывком сорвать все эти ткани, скромно скрывавшие её прекрасное тело, но он сдержался. Вместо этого Июн принялся старательно снимать их одну за другой, точно разворачивая драгоценный подарок.

Едва он снял с неё тесную блузку, как взору открылась картина, от которой перехватило дыхание: пышная грудь, стеснённая кружевами белья, тончайшая талия и светлые бёдра с изящными длинными ногами. Её кожа, сияющая на фоне темноты, была идеально гладкой и чистой, словно первозданный холст.

Казалось невероятным, что кто-то может быть создан столь совершенным. И тем загадочнее было видеть на этом лице выражение глубочайшего несчастья. Ему не просто захотелось узнать причину ─ нет. Он должен был её узнать.

Его сердце билось всё чаще, и, поддавшись нарастающему нетерпению, он грубо сорвал оставшееся бельё, отбросив его прочь. Абсолютно нагое, её тело сияло в темноте ослепительной белизной, выписывая совершенные, чёткие контуры.

─ По-погодите... ─ внезапно осознав весь стыд от того, что её обнажил незнакомец, она попыталась прикрыться.

─ Теперь уже поздно.

Та, что лежала под ним, уже не была той же самой женщиной. Карие глаза, ещё недавно пустые, теперь широко распахнулись и бешено метались. Июну было интересно наблюдать за этой переменой. Сжав в руке её мягкую грудь, он приник лицом к тёплой коже. Юна вцепилась в простыни что есть сил, вжимая в матрас побелевшие костяшки пальцев. Так, что выступивший на ладонях пот пропитал ткань влагой.

Июн заметил её сжатые кулаки, и, поймав одну её руку, прижал к своей шее, заставив обнять себя.

─ Есть же за что ухватиться, почему держишься за это?

Желая распалить Юну ещё сильнее, он принялся целовать её, со всей доступной ему нежностью. Он ласкал её губы так, будто имел дело с высочайшей драгоценностью...

Но как только Июн распробовал нектар, сочившийся из её нежной плоти, взгляд в его глазах перестал быть человеческим. Это был миг, когда дремавший внутри инстинкт пробудился по-настоящему.

─ А-ах! Хмпф! ─ Она с силой прикусила губу, лишь бы не издать ни звука, не выдать того, что творилось у неё внутри.Но вскоре железный привкус крови заполнил её рот, но его тут же перебил более густой, животный запах двух тел, сплетённых в одном желании.

Июн, всецело поглощённый тем, что кусал и лизал внизу, и не думал подниматься. Его губы и пальцы, будто непослушные духи, резвились на белых возвышенностях её тела, оставляя за собой россыпь багровых цветов ─ отметин своей жадности.

─ Ай! Х-хватит... ─ Отчаянно извиваясь, Юна пыталась уйти от боли, найти положение, в котором было бы чуточку легче. Но её движения воспринимались им как дополнительное наслаждение.

─ Мы ещё даже не начали.

Взяв её руку в свою, Июн заставил её пальцы расстегнуть его брюки, освобождая массивную, напряжённую плоть, что рвалась наружу. Она не успела опомниться, её веки, сжатые от страха, дрогнули, и всё, на что она была способна ─ это короткий, прерывистый всхлип, пока он ласкал свою плоть её ладонями.

─ Если расслабишься, будет не так больно.

Её карие глаза широко распахнулись, а с губ непроизвольно сорвался стон.

─Ах... м-м-хх! ─ из груди вырывались лишь короткие, влажные всхлипы.

Но чем сильнее она старалась расслабиться, тем сильнее сжималась, принося Июну совершенно новое, невероятное наслаждение, подобного которому он никогда не испытывал.

─ Угх!.. Ха-а…

В отличие от Юны, что дышала прерывисто и тяжело, Июн произнёс это с абсолютно ровным дыханием:

─ Твоё имя?

Мощные руки упёрлись в кровать по бокам от её головы, заточив её в пространстве между ними.

Каждый дюйм его тела был твёрдым и неподатливым; он возвышался над ней огромной, неумолимой глыбой, отрезая все пути к отступлению.

Губы Юны сами собой разомкнулись для тяжёлого, безвольного выдоха.

─ Ха-а…

Чувствовалось, что, если она не ответит, он войдёт ещё глубже, грозя уничтожить самую её суть. Юна теряла рассудок, её душа вырывалась из тела с каждым его движением. Она пыталась сказать своё имя, но получались лишь странные, прерывистые стоны.

─ Джин... Ххып! А-ай!

Его губы поднялись по линии её шеи, к самому уху, и он слегка прикусил мочку, не причиняя настоящей боли. Юна съёжилась от щекотливого ощущения, мурашками пробегающего по телу.

─ Имя, ─ спросил Июн снова твёрдым голосом.

Он чувствовал ─ этот миг был последним шансом. Стоит ему отступить сейчас, и она снова уйдёт в себя. Июн уже знал её имя, но должен был услышать его именно из её уст.

─ Су... Ён... ─ выдохнула она.

В её затуманенном разуме мелькнуло лишь имя лучшей подруги.

Ну вот, она снова лжёт мне.

По его лицу стекали капли пота, и уголок губ искривился в усмешке – то ли насмешливой, то ли презрительной. Даже то, что она ответила, не могло утолить пустоту внутри. Он всё так же жаждал чего-то, чего не мог достичь.

В конечном счёте, он посадил её спиной к изголовью кровати и вновь притянул к себе. Июн нежной рукой накрыл её затылок, чтобы она не ударилась о стену, а после ритм его толчков возобновился, дабы пробудить в ней все её чувства.

Не в силах опомниться от двойственного отношения Июна, она сама не заметила, как позволила себе увлечься, и теперь дышала прерывисто и тяжело. Единственным, за что она могла ухватиться, была мощная шея этого зверя. И она вцепилась в неё, обвив хрупкими руками, и запрокинула голову, отдавшись на волю ощущений.

Её колени горели огнём, будто кожа сейчас лопнет от жара, и ей не удавалось остановить конвульсивно дрожащие от удовольствия ноги.

Ей казалось, он проникает уже слишком глубоко, дальше некуда, но что-то чужое и твёрдое, что она чувствовала в самой глубине своего естества, продолжало безжалостно проникать в неё.

─Ху-у-у... ─ Глухой, протяжный выдох вырвался из его груди.

Он не просто познал каждую её частичку. То, как она издаёт всевозможные звуки и цепляется за него, вызывало не просто физическую разрядку, но и чувство глубокого удовлетворения. Июн получил куда больше, чем ожидал.

Изогнувшись, как натянутая тетива, Юна откинула голову и достигла высшей точки наслаждения. Удовлетворённая улыбка коснулась губ Июна от осознания, что именно он сумел подарить ей это чувство.

Холодная маска исчезла с её лица, и на краткий миг оно расцвело смелой, хрупкой красотой, сотворённой его прикосновениями.

И лишь тогда, когда её образ запечатлелся в его памяти, его движения постепенно остановились.

─ Ха-а… ─ Юна тяжело выдохнула и, исчерпав последние силы, рухнула.

Ей казалось, что вся кровь в её теле устремилась к самым кончикам ног.

Не осталось ни смущения, ни стыда ─ только понимание, что боль, подаренная этим мужчиной, была всего лишь испытанием на пути к оргазму.

Будто по собственной воле она заключила сделку с демоном ─ так страшно и непривычно выглядел её облик, переплетённый с его телом и наполненный первобытной жаждой.

И только теперь, когда всё уже свершилось, к ней вернулось осознание и дрожь…

Закрыв глаза, Юна ловила лишь тепло кожи ─ по нему она чувствовала, где находится этот мужчина. Будто они были давними возлюбленными, его крепкие руки обнимали её.

И хотя он был незнакомцем, его объятия казались странно тёплыми. Настолько тёплыми, что можно было на миг забыть о мрачной жизни… очень тёплыми. Она знала: после этой ночи подобного тепла ей больше не суждено испытать.

Она всё такая же ─ Джин Юна.

Июн, почти не издавая звука, лишь дышал и спокойно смотрел на неё, мирно спящую у него на груди.

Он, привыкший затягиваться сигаретой каждый час, вдруг поймал себя на мысли: ради этой женщины он, пожалуй, даже смог бы бросить курить. То ли от выпитого ею алкоголя он и сам опьянел, то ли от полностью удовлетворяющей близости ─ но он напрочь забыл о вредной привычке.

Хоть и хотелось немедленно смыть липкий пот, странным образом ему нравился её аромат, исходивший от тела. Её запах, глубоко въевшийся в его кожу, был опасно сладким, почти невыносимо притягательным.

Казалось, будто весь этот долгий путь он прошёл лишь для того, чтобы достичь именно этого момента.

Долго, почти заворожённо, он смотрел на неё, и, убедившись, что она крепко спит, накинул на себя одежду и вышел.

Небо оставалось безжизненно тёмным, ни проблеска утренней зари ещё не показалось ─ то была самая глубокая тьма перед рассветом. Июн подумал, что только сигарета сможет немного отрезвить его и прогнать это туманное наваждение.

Июн, проведя рукой по волосам, с элегантной небрежностью прислонился спиной к стене. На нём не осталось и следа от только что бушевавшей в нём страсти ─ он был холоден и собран, как всегда. Глубоко посаженные глаза под густыми бровями были холодными и ясными до беспощадности.

Вспыхнувшее в темноте пламя зажигалки на мгновение осветило его черты, будто высеченные из мрамора, и тут же погасло.

Тогда кто же такая Джин Суён?