Глава 3 — Возвращение домой

Лейн шагнул через порог дома, стараясь дышать ровно. Пальцы ныли от ожогов, а сами руки были спрятаны в карманах, запах гари, казалось, пропитал всю одежду.

— Опять гулял? — мать Элейн подняла голову от котла и сразу сморщила нос. — Ты что... курил?!

Отец Гаррет, чинивший у стола старый сапог, фыркнул:

— Чтоо?? Ну наконец-то! В мои годы мы уже и курили, и по девчонкам глазки строили...

— Замолчи сейчас же! — мать шлепнула его ложкой по макушке. — Не учи сына глупостям, совсем что ли!

Лейн хотел улыбнуться, ведь не часто ему доставалось увидеть такую милую картину, но в этот момент мать схватила его за руку — и вскрикнула.

— Лейн, твои ладони!

Кожа была красной, с едва заметными узорами, будто кто-то выжег на ней паутину.

— А? Чего кричишь? Дай-ка посмотрю... — отец вскочил, вся веселость исчезла. — На тебя кто-то напал?

— Нет! — Лейн поспешно отдернул руки.

Родители переглянулись. В их глазах читалось: "Впервые... неужели люди настолько обезумели"

— Сынок, — мать осторожно обняла его. — Если тебя обижают... ты только скажи.

— Да нет же! — Лейн глубоко вдохнул. Сердце колотилось так, что, казалось, талисман на груди дрожит в такт. — С чего вы вообще взяли, что... Я...

Он разжал ладони.

Тонкий язычок пламени вспыхнул над его кожей — слабый, как свеча на ветру, но неоспоримо настоящий.

Мать ахнула от удивления. Отец замер с открытым ртом.

— Я пробудился, — прошептал Лейн.

Тишина вокруг длилась будто целую вечность, Лейн хотел бы видеть их лица, гордость переполняющую глаза отца намного раньше, когда он был ребенком.

Первым опомнился отец.

— Ну что, — он хрипло рассмеялся, — теперь и магия в нашем доме закурит!

Мать ударила его по плечу, но глаза ее сияли.

— Что.. ты не шутишь? — вдруг выпалил отец, как будто окунулся в ледяную воду и отрезвел.

— Как... когда... разве это возможно??? Магию можно пробудить до 8 лет, именно тогда формируется магическое ядро внутри тебя — она не находила более других слов.

— Сегодня, мам, пап. Все произошло внезапно, — Лейн улыбался, чувствуя, как талисман теплеет у него на груди.

Отец вдруг схватил его в объятия, сжимая так, что хрустнули кости.

— Элейн я всегда знал, что он гений! — прошептал он в его волосы. — Всегда сынок... прости нас.

Когда они наконец разошлись, мать уже ставила на стол праздничный пирог — тот самый, что пекли только по большим дням.

— Рассказывай все, — потребовала она, разливая чай.

Лейн устроился поудобнее, пряча обожженные ладони под столом.

"Не всё", — подумал он, чувствуя, как талисман тихо пульсирует.

Но для начала — и этого было достаточно.

Пирог был горячим, с корицей и яблоками, и пах детством. Мать суетилась у плиты, отец доработал сапог и снова пытался что-то склеить, но уже в старой книге — и всё было как всегда.

Почти.

Лейн чувствовал: воздух стал… плотнее. Будто тени по углам шевелились, а огонь в лампе слегка изгибался в его сторону, когда он думал о нём. Поздний вечер. За окном уже темнело, а в доме пахло пирогом с мёдом и корицей. Отец наливал в кружки травяной настой, а мать тихонько подкладывала Лейну ещё кусочек, хотя тот уже едва ел от волнения. Всё это время они расспрашивали — "Где ты был?", "Что случилось?" — а он только отмахивался.

— И всё-таки, — сказал отец, — ты не сказал, как именно это случилось.

Лейн колебался. Он не хотел упоминать про Ральфа. Не потому, что не доверял родителям — просто чувствовал, что это пока… только его.

— Я… Я пошёл в Храм Озарения, — сказал Лейн и сразу увидел, как оба родителя замерли.

— Один? — переспросил отец, уронив ложку в кружку. — С ума сошёл? Ты же…

— …не должен был туда идти, — закончила мать, но голос у неё уже дрожал.

— Я должен был. Я чувствовал… — Он положил ладонь себе на грудь, — я знал, что во мне что-то проснулось.

Он начал рассказывать: как шёл к храму, как чувствовал, будто сам воздух вокруг знал, зачем он идёт. Как встретил жрецов, как они смеялись, и как одна из жриц — Альба — встала на его сторону.

— Потом я вошёл в круг. И сначала ничего. Совсем ничего. А потом… — Лейн вдруг осёкся и прижал ладонь к столу. — Потом всё… загорелось. Не буквально, конечно, — усмехнулся он, — но руны вспыхнули сразу, все. Священник чуть не упал в обморок. Огонь… он был повсюду. Я чувствовал его внутри. Как будто не я его звал, а он — меня.

Повисла тишина. Мать прикрыла рот рукой, а в глазах отца дрожали слёзы. Он тяжело сглотнул.

— Лейн… — прошептал он. — Ты… маг.

— Да, — Лейн кивнул. — Огонь. Я чувствую его, как… как дыхание. Он — часть меня.

Мать внезапно встала и обняла его с такой силой, что Лейн чуть не выронил кружку. Отец тоже подошёл и обнял их обоих, чуть кашлянув, будто оправдываясь:

— Пыль… Пыль, зараза, в глаза попала, я не плачу, — буркнул он, вытирая уголки глаз рукавом.

— Мы гордимся тобой, сын, — тихо сказала мать. — Не из-за магии. А потому что ты не сдался. Потому что пошёл — один, зная, что все будут против.

Мать тихо всхлипнула, отец крепче сжал его плечо.

— Теперь всё изменится, — сказал он. — Но знай одно, Лейн: маг ты или нет — ты всегда останешься нашим сыном. А теперь… — он усмехнулся, — пора подумать, как твою комнату защитить от случайного возгорания.

— Или хотя бы не ставить больше сушёные травы под подушку, — добавила мать, смеясь сквозь слёзы.

Они смеялись втроём. А за окном в небе снова пронеслись зелёные полосы — те самые, что виднелись в ту ночь. Только теперь они не пугали.

Теперь они были обещанием, стремлением. Они давали ему силу, а именно веру в себя, не знал он как, просто чувствовал их загадочность.

— А насчет ладоней.. я был у склона. Думал — просто отдохну после храма и пойду домой, радовать вас. А потом… будто бы что-то внутри меня щёлкнуло. Как дверца.

— И вспыхнуло.

Отец кивнул задумчиво, но вдруг поднял голову:

— Покажи ещё раз.

— Что?

— Огонь. Ты ведь можешь?

Лейн заколебался, но мать подбодрила:

— Осторожно только. Над пирогом не зажигай.

Он вытянул руку. Медленно. Закрыл глаза. — Но я не уверен, что получится, я это еще не контролирую...

Собравшись с силами появилось маленькое пламя над ладонью, все лампа на стене вспыхнула в три раза ярче, чай в чашке закипел, а пирог поднялся над тарелкой и рухнул обратно.

— ЭЙ! Я хотел поесть пирога, не спали его! — отец отскочил, мать засмеялась от неожиданности, прижимая ладонь к груди.

Лейн распахнул глаза, испугавшись.

— Я не хотел! Прости! Я...

Но отец вдруг заулыбался. Сначала глазами. Потом широко, весело, как мальчишка.

— Да ты у меня не просто маг… ты настоящий огненный сорванец!

Он хлопнул сына по плечу, отчего Лейн чуть не потерял равновесие.

— Гаррет! — строго сказала мать. — Его нужно учить, а не подначивать.

— Я и говорю — учить. Завтра пойдём к старому Мурносу. Он хоть и полусумасшедший, но в юности был хорошим наставником.

— Правда пойдём? Но кто это, раньше ты не упоминал его — удивился Лейн.

Отец стал серьёзен.

— Я был в его учениках. Недолго. Магия… не приняла меня тогда. Или я не был готов. Но ты — готов.

Лейн смотрел на него с удивлением. Он впервые слышал об этом.

— Почему ты никогда не говорил?

Отец пожал плечами.

— Я думал, что у тебя... — вдруг замолчал отец и продолжил, — потому что жизнь бывает другой, мечты не всегда достигаются, а жизнь бьет под дых. Но теперь — твоя очередь.

Мать вздохнула, убирая остывший чай.

— Мам, теперь я буду зажигать котел своим огнем, а не как обычно.

— Элейн посмотрела на него и выпалила. — Ты, маленький чертенок, ты не так часто это делаешь, приходится нам с отцом напрягаться.

— Только не забывай шапку. Мурнос упрям, как камень, и любит ранние прогулки.

В комнате снова стало тихо. Только огонь в лампе слегка покачивался — не от сквозняка, а как будто от собственного дыхания.

Лейн сидел и думал о завтрашнем дне.

И вдруг понял — он больше не боится.

— Ну все, бегом спать, радоваться нарадоваться мы еще успеем, понял? — произнесли родители в унисон.

— Ладно-ладно, спокойной ночи, — усмехнулся он и потопал в свою комнату.

************

Лейн лежал в постели, прислушиваясь к скрипу половиц под шагами родителей. Дом постепенно затихал, лишь потрескивали потухающие угли в печи. Он сжал в ладони тёплый талисман, размышляя о завтрашней встрече с Мурносом. Глаза сами закрывались от усталости...

Талисман внезапно стал ледяным.

Откуда из глубин души он услышал "Они хорошие. Но не говори им про меня. Ещё рано."

Голосок захихикал — странно, будто одновременно перед ухом и где-то глубоко в костях — и умолк.

Лейн вскочил, хватая артефакт дрожащими пальцами.

— Кто... — прошептал он, но тут же замолчал, услышав скрип кровати родителей.

Талисман снова стал тёплым, обычным.

Лейн медленно лёг обратно, прислушиваясь к стуку собственного сердца.

"Это был сон?"

Он прикрыл глаза, чувствуя, как странное тепло расползается по жилам.

"Завтра", — подумал он, не понимая, откуда взялось это слово.

За окном сова прокричала дважды — будто отвечая ему.