Глава 2 — Тень старой крови

​1. Дорога Клейменого

​Путь к городу Эрнстон был испытанием не столько для тела, сколько для духа. Кассиан двигался, как тень, отбрасываемая луной — всегда в стороне от больших трактов, избегая деревень и постоялых дворов. Его единственным пропитанием были запасы — небольшой мешок черствых сухарей, жесткого сыра и луковиц, которые он скупо приобретал в редких, захудалых хуторах, обменивая их на дешевую медную монету. Охотиться с мечом в глухом лесу было не только неэффективно, но и опасно: лишний шум мог привлечь внимание, а ранение вдали от города было бы смертельным приговором.

​Он шел семь дней. Семь дней в постоянном напряжении, когда каждый треск ветки заставлял его руку непроизвольно хвататься за эфес меча. Клинок, тяжелый романский меч с простой крестовиной, был его единственной защитой и единственной связью с прошлым. Он не размышлял о своем шраме — он просто жил с ним, как с частью своего лица.

​С каждым шагом вдали от старой стоянки, Кассиан чувствовал, что напряжение не спадает, а наоборот, нарастает. Он знал, что его бывшая группировка, чьи щупальца проникали глубоко в структуру королевства, не успокоится, пока не получит его голову. Они не прощали предательства или невыполненных заданий.

​На шестой день ему пришлось переходить вброд мелкую, но бурную речушку. Вода была ледяной, и остаток ночи он провел, прижимаясь к скале, пытаясь согреться и высушить одежду. Истощение начало сказываться. Его некогда крепкое телосложение теперь работало против него — оно требовало больше пищи, чем он мог себе позволить. Края его шрама на щеке начали чесаться, напоминая о близости города, где его ждали и угроза, и заработок.

​Когда, наконец, на горизонте показались каменные стены Эрнстона, Кассиан остановился. Город был громадной серой заплатой на зеленом сукне равнины, увенчанной дымом сотен очагов и горнами кузниц. Он не испытывал радости. Большой город — это большой лабиринт, где можно спрятаться, но где ищейкам легче всего загнать жертву в угол. Он приготовился к худшему, пряча шрам под капюшоном и натягивая старый плащ на плечи.

​2. Встреча у Черных Ворот

​Кассиан вошел в город через Черные Ворота, где обычно проходил лишь мелкий скот и крестьяне с дровами, избегая главного, охраняемого тракта. Портовый район, куда он направился, был квинтэссенцией средневековой нищеты: узкие, грязные улочки, где солнечный свет проникал с трудом; воздух был плотным от запаха рыбы, гниющих отходов и человеческого пота.

​Он прошел не более трех кварталов, когда его настигли. Это не было внезапным нападением — это была засада, спланированная с бандитской точностью. Из темного переулка, заваленного бочками, выскочил Зейн, его бывший напарник. Зейн был ниже Кассиана, но обладал звериной скоростью и хитростью. Он держал в руке не меч, а короткий, заточенный клинок — инструмент для ближнего боя и быстрого убийства.

​— Наш беглец пришел сам, — прошипел Зейн, злорадно улыбаясь. Его глаза горели жаждой награды. — Босс хочет твою голову, Кассиан. Ты сделал ему больно.

— Уходи, Зейн. Иначе больно будет тебе, — Кассиан выхватил свой меч, но в узком проходе клинок был скорее помехой, чем преимуществом.

​Схватка была быстрой и грязной, как сам этот переулок. Зейн использовал ловкость, Кассиан — грубую силу. Меч Кассиана тяжело ударил по стене, когда он пытался блокировать, что дало Зейну секунду преимущества. Зейн, извернувшись, нанес удар, целясь в живот. Кассиан успел дернуться, и клинок прошел не по центру, а глубоко вонзился ему в бок, продирая кожу и мышцы. Острая, жгучая боль обожгла Кассиана, заставив его хрипло выдохнуть.

​Но боль лишь активировала его звериную ярость. Он, забыв о тактике, оттолкнул Зейна с такой силой, что тот пошатнулся, а затем, воспользовавшись моментом, ударил рукоятью меча по виску бывшего напарника. Удар был точным и сокрушительным. Зейн рухнул на землю, как мешок с камнями. Его тело дернулось раз, и замерло.

​Кассиан тяжело дышал, прижимая ладонь к ране, откуда фонтаном хлынула теплая, густая кровь. Он едва стоял. В его голове стучало одно: «Рана. Я не могу умереть здесь».

​Он быстро обыскал труп Зейна. В кошеле нашлось немного серебряных грошей и, самое главное, оружие Зейна: ручной арбалет — короткий, деревянный, идеально подходящий для скрытого ношения и бесшумного убийства в городской толпе. Кассиан перекинул добычу через плечо, прикрыл тело Зейна старым парусиной и, хромая и тяжело опираясь на меч, исчез в лабиринте грязных улиц.

​3. Сделка во мраке

​Кассиан знал, что с такой раной он не продержится долго. Лихорадка и инфекция — средневековые спутники смерти. Ему нужны были деньги для лекаря, но лекари спрашивали слишком много. Ему нужна была особая работа.

​Превозмогая боль, он доковылял до квартала "Копье и Крюк" — место, где собирались наемники, контрабандисты и те, кто искал "грязных" исполнителей. Он нашел трактир, который не имел вывески, но был известен по запаху дешевого пойла и громким голосам — "Яма".

​Он сел в самом темном углу, заказал кружку самого крепкого, что у них было (холодного, горького эля, который должен был заглушить боль) и стал ждать. К нему не подходили. Шрам на щеке и его изможденный, но сильный вид отпугивали. Наконец, к нему подсел человек в дорогой, но запыленной бархатной куртке — Монтег, известный в этих кругах посредник.

​— Тебе нужна работа, Шрам? — спросил Монтег, не глядя на него.

— Мне нужны деньги. Срочно, — голос Кассиана был хриплым.

— Говорят, ты умеешь обращаться со сталью. А сможешь ли ты быть тенью?

— Я уже тень.

​Монтег рассказал о Судье Герольде. Судья был известен своей продажностью, но в последнее время, благодаря поддержке Церкви, стал слишком самоуверенным и начал мешать интересам определенных, влиятельных торговцев (и, как Кассиан догадался, теневой группировки, которая могла быть связана с его прежней).

​«Судья Герольд стал занозой, — прошипел Монтег. — Он отважился конфисковать партию контрабандного шелк-сырца на огромную сумму. Он зазнался, думает, что его мантия — щит. Мы хотим, чтобы он потерял этот щит. Раз и навсегда. До восхода солнца».

​Кассиан, стиснув зубы от вспышки боли в боку, принял условия: половина платы сейчас, половина — после подтверждения. Он взял задаток — несколько золотых монет, которых, возможно, хватило бы на знахаря. Он решил, что лучше рискнуть сейчас, чем ждать смерти от заражения.

​4. Правосудие Темноты

​Кассиан не стал использовать меч. Меч был слишком громоздок и оставлял слишком много шума. Он полагался на ручной арбалет Зейна. Это было идеальное оружие: бесшумное, смертоносное и выглядевшее как аксессуар наемника, а не бандита.

​Кассиан добрался до квартала Судьи — высокий, неприступный каменный дом с небольшим садом. В таком городе, как Эрнстон, даже судья не мог позволить себе роскошь постоянной охраны. Кассиан, используя свои старые навыки проникновения, залез на крышу соседнего склада. Рана кровоточила, но адреналин заглушал боль. Он чувствовал, как его руки дрожат от слабости, но не от страха.

​Он ждал. Судья Герольд имел привычку читать бумаги перед сном у единственного освещенного окна на втором этаже. Кассиан расположился, прислонив спину к холодному дымоходу. Он вытащил арбалет, натянул тетиву и зарядил стальной болт.

​Он не тратил время на совесть. Судья был просто еще одним звеном в цепочке зла, которое он знал слишком хорошо. Прицел. Выдох. Палец на спуске. Щелчок арбалета был почти неслышным на фоне ночного города. Болт вошел точно в цель. Светильник на столе судьи замерцал, затем погас.

​Дело было сделано. Кассиан не оставил следов. Он быстро спустился и исчез в тени, не оглядываясь. Он был наемником. Не героем.

​5. Цена Выживания и Столкновение Взглядов

​Вернувшись в портовый район, Кассиан, наконец, позволил себе небольшое, но необходимое — еду и питье. Он зашел в таверну "Круглый Щит" — место чуть более приличное, чем "Яма", где было меньше криминала и больше усталых портовых рабочих. Он сел у камина, чувствуя, как его пробирает озноб, и заказал тушеное мясо с кореньями и большой, горячий кубок темного эля.

​Когда он ел, жадно, но осторожно, чтобы не выдать свою слабость, его взгляд блуждал по залу. И тут он увидел её.

​Она сидела у окна, в самом освещенном месте, но при этом оставалась в тени. Она была одна. На ней было простое, но чистое платье из темной шерсти, а её волосы были заплетены в толстую косу. Она пила что-то из небольшого бокала и, казалось, наблюдала за всем залом, но при этом ни на ком не задерживала взгляда.

​Когда Кассиан поднял свой кубок, он невольно пересекся с ней взглядом.

​Её глаза были цвета темного янтаря, и в них не было ни капли страха. Она не отшатнулась от его шрама. Она не отвернулась от его изможденного вида. Она увидела его. Увидела его боль, его тайну, его смертельную усталость. В этом взгляде было осознанное понимание, будто она знала, каково это — выживать, полагаясь только на себя в этом жестоком средневековом мире. Между ними пробежал ток — искра взаимного, невысказанного признания.

​Кассиан почувствовал странное, почти забытое тепло. Он резко опустил взгляд на свою тарелку, пытаясь отогнать эту странную эмоцию. Он был волк-одиночка. Эмоции делали его уязвимым. Но образ девушки — её тихая сила и безмолвное понимание — запечатлелся в его сознании.

​6. Заброшенная Лесопилка

​Он не мог вернуться в трактир или отель. Убийство судьи, каким бы заслуженным оно ни было, привлечет внимание. Ему нужно было место, где можно было бы спрятаться и обработать рану до того, как лихорадка убьет его.

​На последние гроши, он подкупил старого сторожа в районе заброшенной лесопилки на берегу реки. Это был комплекс полуразвалившихся, гниющих деревянных строений, где давно никто не пилил лес, но где все еще оставались груды опилок и старые, тяжелые бревна.

​Его убежищем стало подвальное помещение под главной мастерской. Оно было низким, сырым и пахло гнилым деревом, но имело крепкую, запертую изнутри дверь и было скрыто от глаз.

​Кассиан, прислонившись к холодной каменной стене, тяжело опустился на пол, устланный толстым слоем сухой стружки. Он достал свои золотые монеты и посмотрел на рану. Она была грязной, но не смертельной, если не учитывать инфекцию. Он достал меч, положил его рядом, как верного пса. Он взял в руку арбалет — оружие нового, темного этапа его жизни.

​Он зажег огарок свечи, который ему дал сторож, и начал готовиться к самой страшной ночи: ночи борьбы с лихорадкой.

​Он выжил, но цена его выживания росла. Он стал убийцей по заказу, загнанным зверем, и теперь он был связан с городом Эрнстон не просто заработком, а пролитой кровью.

​(