Глава 96 — Одиннадцатая страшилка — Друг, которого никто не помнит (9)

— Тогда я загнал призрака, изображавшего мою мать, в ситуацию, где он больше не мог поддерживать жалкое притворство. Так и победил.

— Верно, — Кёнвон с восхищением кивнул. — Даже сейчас считаю это блестящей идеей.

— Да. Ситуация немного другая, но разве вы не видите сходства?

Я развёл руки.

— Нынешняя страшилка тоже всё время притворяется нашей подругой. Значит, можно попробовать тот же приём.

Разница, разумеется, была.

Призрак матери получил тело и сам разыгрывал роль. Эта сущность меняла реальность и оставляла поддельные следы.

Но итог один: она изображала другого человека.

Тот призрак не был моей матерью.

Ким Ынджон не была моей подругой.

Следовательно, мог сработать тот же подход.

— Для вас это притворство, но моей подругой она действительно была, — сухо заметила Джинхи.

— Твоей, — поправил я. — Не нашей.

— М-м.

Кёнвон скрестил руки и кивнул.

— Звучит по-свински, но точно. Нашей подругой она не была.

— И что ты собираешься делать?

— Загнать её в положение, где называться нашей подругой станет мучительно.

Остальные заинтересованно закивали.

— Что именно ты имеешь в виду? — спросила Сона.

Я уверенно ответил:

— Например, что будет, если я прямо сейчас разденусь и побегу по школьному стадиону?

Сможет ли Ким Ынджон и тогда называть себя моей подругой?

Я взял маркер и нарисовал на доске голого человечка.

— Вот так, с трусами на голове…

— Разумеется, председатель объясняет это потому, что собирается сделать сам? — насторожился Кёнвон.

— Нет. Сделает Докхун.

— Кусо кураэ-э-э!

Докхун вскочил.

— Кто на такое согласится-с?!

Я указал на него пальцем и кивнул.

— Хорошее замечание.

— Джун… — Сона смотрела на меня с жалостью.

Я замер, а затем быстро стёр рисунок.

— Должны существовать и другие методы. Подумаем вместе.

— Хорошо.

— В любом случае вы поняли суть?

Кёнвон без выражения кивнул.

— Полностью.

— Нужно сделать так, чтобы она не захотела быть нашей подругой. Или чтобы физически не могла ею называться.

— Эй, — Джинхи неожиданно скрестила руки. — А если Ынджон где-то нормально живёт? Начнём творить всякую хрень, и это повлияет на настоящую Ынджон…

— Когда я уничтожил призрака матери, моя настоящая мать не исчезла. С реальной Ким Ынджон ничего не случится.

— А если она мертва? Если это действительно её призрак?

— Тогда ещё опаснее. Ты сама называла её психопаткой, которая убивала людей.

Джинхи недовольно выпятила губу.

— Я только подозревала. Доказательств нет. Если не считать странностей с животными, со мной она была доброй.

— Вчера ты почти прямо заявляла, что она убийца.

— Ага. Говорила, будто она перерезала канаты, и рабочие сорвались, — поддержал Докхун.

— Это я для страшной истории…

Джинхи вздохнула.

— Как одиннадцатилетняя девочка могла одновременно перерезать три промышленных каната?

— Но всё остальное действительно произошло?

После короткого молчания Джинхи кивнула.

Ящерицы, убитые кролики и трое погибших рабочих были реальными событиями.

— Ладно. Даже если забыть об этом, мы уже расспросили одноклассников. Ынджон из твоих воспоминаний и та, которая внедряется в нашу жизнь, выросли в совершенно разных обстоятельствах и обладают разными характерами. Не думаю, что это один человек.

— Наверное…

— Поэтому пока перестань переживать за старую подругу. Сначала уничтожим страшилку. Хорошо?

Джинхи нехотя кивнула.

— Пока хорошо.

— Отлично. И мне только что пришла новая мысль.

Все посмотрели на меня.

— Унижать самих себя, чтобы она не захотела с нами дружить, слишком рискованно. Есть более безопасный вариант.

Учительница Чан тревожно спросила:

— Вы ведь не собираетесь травить её? Довести до отказа ходить в школу?..

— Ничего настолько жестокого.

Я ответил с самым серьёзным видом:

— Просто сделаем её мёртвой.

⁂

[Среда, 1 мая 2019 года, 13:07]

[Ли Джун — второй цикл]

[Очки страшилок: 66]

[Причинность: 14%]

— Кто умер?

Учительница китайских иероглифов, пришедшая на пятый урок, удивлённо посмотрела на последнюю парту, где стояла ваза с цветами.

— Чьё это место?

— Ынджон, — ответила заместитель старосты.

— Она умерла?

— Нет.

— Тогда что это?

— Ей стало плохо, и она рано ушла домой. Кто-то, видимо, так пошутил.

Чхэрин с кошачьими глазами отвечала чётко и уверенно.

— Вот как. Напугали меня.

Учительница погладила грудь и раскрыла учебник.

— Начнём с проверки домашнего задания.

«Одной вазы недостаточно».

Когда умирал ученик, на его парту ставили цветы.

Страшилка создавала следы, заставлявшие людей верить в существование Ынджон. Мы попытались ответить тем же и оставили след её смерти.

Реальность просто объяснила вазу ранним уходом домой.

«Зря потратил одно очко в магазине».

— Ли Джун! Руки держи прямо!

За невыполненное домашнее задание я стоял на коленях у задней стены, подняв руки.

Я немного наклонился к Соне, которая потела рядом в той же позе.

— На следующей перемене напишем на парте, что скучаем по ней. Пусть выглядит так, будто она действительно умерла.

— Угу…

Соне было тяжело стоять, но она кивнула.

На перемене участники клуба вооружились маркерами и текстовыделителями и принялись исписывать парту Ким Ынджон.

[Ынджон, я скучаю.]

[Надеюсь, и там ты будешь счастлива.]

[Ким Ынджон. Ты ведь знала, что нравилась мне?]

[Ынджон…]

Сона старательно выводила кривоватые буквы.

Докхун радостно похрюкивал и записывал всё, что приходило в голову.

Кёнвон медленно подбирал слова, которые можно было принять за посмертные прощания.

[Ынджон, будь счастлива.]

[Я уже скучаю. Что мне теперь делать?]

[Как ты могла так уйти? Что делать нам, оставшимся здесь… Это жестоко. Я буду тебя ненавидеть…]

[…]

Мы ещё писали, когда перед самым звонком в класс вбежал руководитель.

— Вы помните Ким Ынджон, которая уехала учиться за границу?

Все повернулись к нему.

— По некоторым причинам поездку отменили, и она возвращается! К концу классного часа уже должна быть здесь. Давайте хорошо её встретим!

Класс радостно зааплодировал.

— Ура!

Учитель довольно кивнул, заметил нас возле парты Ынджон и подошёл прочитать надписи.

— Вот молодцы. Так переживали из-за отъезда подруги…

Его глаза увлажнились.

— Ынджон увидит и наверняка растрогается.

Мы писали всё, предполагая её смерть, однако сами фразы подходили и человеку, уехавшему далеко.

— Очень трогательно. Обязательно покажите ей, когда придёт.

Учитель с удовлетворением отошёл.

«Не приходи, блядь».

— К концу классного часа… — Кёнвон побледнел. — Она правда придёт?

Если «придёт» означало не очередной след и чужое воспоминание, а физическое появление, дело было плохо.

Даже без тела она уже влияла на наше сознание. Что случится, если мы увидим её собственными глазами?

Мы снова начали срочно обсуждать план.

— Что делать? Мы ведь не можем написать на парте, будто её разорвало на части и похоронили.

— Тогда чудовищами станем уже мы.

Прозвенел звонок на шестой урок, и я отдал экстренный приказ:

— Не выходит. Придётся сделать кое-что нехорошее.

— Что именно?

Я положил руку на плечо Докхуна.

— Идея появилась благодаря словам учительницы Чан. Доведём Ким Ынджон до того, чтобы она отказалась приходить в школу.

На шестом уроке была самостоятельная работа.

[О Докхун ♥ Ким Ынджон, D-100]

— Вы слышали, почему Ынджон прервала учёбу за границей? Она встречалась с Докхуном, но не смогла выдержать разлуку и возвращается к нему.

— Сегодня у них ровно сто дней.

Поначалу одноклассники смеялись и называли это бредом, но мои убедительные речи и массовая поддержка участников клуба постепенно сделали своё дело.

— Да ладно…

— Правда. Мы в одном клубе и всё знаем. Ынджон тоже участница Клуба страшилок.

— Это так, но…

Джинхи пнула ягодицу сидевшего впереди парня.

— Слышал, что О Докхун встречается с Ким Ынджон?

— Да брось, врёшь.

— Вру?

Она сильнее вдавила носок в его спину ниже пояса.

— Блядь, ты сказал, что я вру?

— П-прости! Верю… Ах…

Сначала одноклассники жаловались, что мы распространяем нелепую сплетню. Но чем настойчивее мы повторяли, тем сильнее они сливались со страшилкой и начинали воспринимать отношения Докхуна и Ынджон как давний факт.

Сона и Хаюн крупно написали мелом на доске:

[О Докхун ♥ Ким Ынджон, D-100]

[От всего класса: поздравляем со ста днями!]

— Когда Ынджон придёт, Докхун подарит ей цветы. Все хлопайте.

— Хорошо.

— Как романтично.

Стоило нескольким ученикам поверить, и вскоре весь класс уже не сомневался, что эти двое давно встречаются.

Во время самостоятельной работы все и так сидели в телефонах, поэтому сплетня о чужом романе отлично развлекала класс.

«Вот уж старшеклассники».

Бз-з-з.

Телефон Докхуна завибрировал.

— Мне написала Ким Ынджон.

— Что? Покажи!

Мы окружили его.

[Ким Ынджон]

[010-4444-4444]

— Докхун, прости, но давай расстанемся. Когда я войду в класс, не показывай, что мы знакомы.

— Меня бросили… — опустошённо прошептал он.

Я тоже уныло кивнул.

— Точно. Она просто прекратила отношения, и вся наша затея потеряла смысл.

— Что делать, председатель? — Кёнвон проверил время. — Шестой урок скоро закончится. До классного часа меньше получаса.

Она идёт.

Ким Ынджон идёт сюда.

— Но… — нерешительно сказала Сона. — Может, не страшно, если она придёт? Пока ведь никому не навредила.

— Пока. Но подумай.

Я объяснил, почему необходимо действовать заранее.

— Что будет, если нас окончательно поглотит влияние и мы, как остальные ученики, естественно примем Ким Ынджон в клуб? Как изменится школьная жизнь?

— Не знаю…

Сона склонила голову, не представляя последствий.

Я подчеркнул:

— Не забывай. Ким Ынджон — не человек, а страшилка. Причём посланная Королём демонов.

— Да.

— Она изменяет наши мысли и незаметно проникает внутрь клуба. Это всё равно что впустить шпиона.

— Понятно…

Сона наконец осознала опасность и достала канцелярский нож.

— Она сможет разжигать ссоры, разрушать доверие и разваливать клуб изнутри, а мы даже не поймём, что происходит. Для нас Ынджон будет близкой участницей, которая провела с нами два месяца.

— Это плохо… Что делать? До классного часа совсем немного.

Король демонов пытался не только убить наши тела.

Он использовал любые способы, чтобы разрушить клуб снаружи и изнутри.

— Докхун, напиши ей, чтобы пришла завтра. Скажи, после расставания тебе так больно, что сегодня ты не выдержишь встречи.

— Это сработает-с?

— Если нет, сами объявим классу, что она сегодня не придёт.

— П-понял.

Толстые пальцы, почти вдвое шире моих, застучали по клавиатуре.

[П-подождите, Ынджон-сан! Мне ужасно жаль, но не могла бы ты прийти завтра? После слов о расставании сердце болит так, что я не могу дышать… Все мои дни окрасились в «печаль». Мир стал для меня blue.]

Ответ пришёл мгновенно, словно его печатала машина.

[Ким Ынджон]

[010-4444-4444]

— Если бы ты не разговаривал так странно, я бы продолжила с тобой встречаться. Ты совсем не изменился. Хорошо. Уроки всё равно уже закончились, и приходить только ради встречи класса неловко. Завтра приду как обычно.