Глава 1 — Без названия
Восемь часов вечера.
Каменные коридоры аббатства святой Серафины пустовали. Лишь тихие, неспешные шаги послушницы отдавались эхом в затихшем проходе.
Небольшое пламя свечи освещало трещины на гранитных плитах, выдавая настоящий возраст здания. В мрачной тишине послышались скрип двери и осторожная поступь.
Эдит чуть сжала подсвечник и прошла мимо рядов пациентов, лежащих в лазарете. Холодный свет луны проникал через окна, словно конфликтуя с теплым огоньком в её руке. Послушница прищурилась и подолгу стояла около каждого матраса.
Старики, молодые девушки и даже дети.
В полумраке их лица казались застывшими масками, отчего Эдит перевела дыхание и замерла. Внезапно её кожи коснулся прохладный сквозняк, зашуршала ткань, и свеча едва не погасла.
«Надо закрыть, иначе продует».
Послушница шла вдоль рядов лазарета, скользя между больными, словно невесомый призрак. Кто стонал во сне, а кто посапывал, словно все невзгоды остались позади. Осторожно поставив подсвечник на пол, она со щелчком прикрыла окно.
Эдит наклонилась, поднимая подсвечник, как вдруг позади раздался тихий голос:
— Ах, вы всё-таки пришли, послушница.
По спине девушки пробежал холодок, пока она медленно оборачивалась на зов. Тонкие брови Эдит сдвинулись к переносице, а рука сжала подсвечник сильнее, чем стоило бы.
— Господин Феликс, — коротко отозвалась она. — Время позднее. Вам пора спать.
Её серо-голубые глаза равнодушно приглядывались к парню, который полулежал на кровати, подперев голову рукой, и пристально наблюдал за ней.
Слишком пристально.
— Увидел ваше лицо — и весь сон как рукой сняло, — он улыбнулся, обнажая ровные зубы. — К тому же, сколько раз просить? Просто Феликс. Без титулов.
Внешне послушница оставалась спокойной, однако помрачневший взгляд говорил о другом. Эдит осторожно приблизилась, вглядываясь в одеяло — нет ли красноватых пятен.
— Вы хорошо себя чувствуете?
— Достаточно, чтобы не беспокоиться, — ровно ответил Феликс, не отрывая взгляда.
Молча поправив край одеяла, Эдит отступила назад:
— Тогда я пойду...
Пламя свечи в руке Эдит дрогнуло, когда Феликс вдруг подался вперед, сокращая расстояние. Покрытые шрамами пальцы едва заметно дернули за темный подрясник девушки.
Его дыхание коснулось её щеки. Эдит замерла, не поднимая глаз. Казалось, словно его холодное прикосновение обжигало.
«Неприятно...»
Она резко отступила на шаг. Капля горячего воска сорвалась с фитиля и упала на тыльную сторону ее ладони. Однако на бледном лице девушки боль никак не отразилась — лишь удивление на грани тревоги.
— Вы... — подбирала слова послушница. — У вас что-то болит?
— Всего лишь моё сердце от тоски по вам, — без колебаний весело ответил он, но улыбка не касалась его глаз.
Нарастающее раздражение на лице девушки стало отчетливее, в голосе послышалось нескрываемое недовольство:
— Раз уж вы так шутите, то и впрямь здоровы.
Вздрогнув от шороха соседней койки, Эдит глубоко вдохнула и поспешно попрощалась:
— Достаточно. Отдыхайте, господин Феликс.
— И вам доброй ночи, послушница.
Она развернулась и медленно покинула комнату, унося с собой принесённый теплый свет и оставляя помещение во власти луны.
Тихий скрип двери, щелчок — и комната погрузилась в тишину. Феликс продолжал смотреть на закрытую дверь, прислушиваясь к глухому отзвуку шагов, доносящемуся из коридора. Лазарет вновь стал наполнен лишь похрапываниями больных.
Парень скорчил легкую гримасу, бросив взгляд на полную луну за окном. Выражение его лица выдавало неприязнь к ночи, хотя в глубине души он ждал ее наступления всем сердцем.
Он вспомнил одну из сотен бесчисленных прошлых ночей. Обычный граф, который не мог вынести позора и поставил весь дом на уши, требуя вернуть сбежавшую девицу. Яркая луна, крики юной девы и трава, запятнанная кровью её возлюбленного. Парочка лежала в тени странно большого дуба, не отрывая взглядов друг от друга, словно в мире больше никого не было.
Достаточно мило и романтично.
Пока Феликс не настиг их в мгновение ока.
Все эти истории о дочерях знатных родов, сбежавших с непонятными мужчинами под покровом ночи во имя «истинной» любви... Разве это не такая же чушь, как и разговоры о том, что снизят налоги на продовольствие?
Говорят, ночь полна искренности, но луна — обманчива. Любая ложь в её свете окрашивается в цвета невинной правды
Это не более чем способ сыграть на чувствах неопытной леди, прикрывшись уютной интимностью ночи.
Сам Феликс никогда не опускался до подобных уловок, но насмотрелся на них сполна.
За годы службы ему не раз приходилось выслеживать таких «пылких влюбленных» и возвращать сбежавших девиц домой — обесчещенных, с ребёнком под сердцем и разрушенными жизнями, пока романтичный «герой» растворялся в тумане при первой же угрозе.
Убогое зрелище.
Рыцарь откинулся на подушку и посмотрел на правую ладонь, равнодушно разглядывая свой шрам. Но вот ожог на белом, тонком запястье послушницы не давал ему покоя.
«Надо дать ей мазь завтра», — подумал он, вспоминая красное пятно от воска на её тонкой руке.
Феликс поднес ладонь к лицу и коснулся губами собственной кожи — там, где еще сохранялся фантомный след от её пальцев. Прикрыв глаза, он снова и снова прокручивал в памяти их первую встречу. Натянув одеяло, юноша замер в полумраке, с нетерпением ожидая первого звона утренних колоколов.
Тем временем Эдит с едва скрываемым раздражением уходила быстрым шагом прочь. На ладони всё еще горело место ожога, напоминая о навязчивом присутствии Феликса. Словно его взгляд до сих пор въедался в её фигуру.
Старшим монахиням, сестрам и пациентам нет нужды знать о ночных печалях и невзгодах, пока молодая послушница бережно охраняет их покой. А вскоре она сможет продолжить за ними ухаживать. Если только кто-то не помешает.
Эдит двигалась по бесконечному коридору, где свет свечи выхватывал лишь однообразные серые камни.
«Семьдесят три шага до лестницы», — машинально отметила она.
Шаги, удары колокола, капли лекарства... В этом был её покой.
Затушив свечу пальцами, она позволила резкой боли вернуть себя в реальность и притупить вспыхнувшие чувства. Тьма мгновенно поглотила помещение, сливаясь с черной тканью одежды. Теперь, в полной темноте, девушка наконец смогла выдохнуть. Мрак дарил долгожданный покой, укрывая ее от чужих глаз.
Эдит вошла в свою келью, не зажигая огня. Помещение встретило её запахом сухих трав и пыли. Здесь не было ничего лишнего: узкая кровать, деревянный табурет и распятие над изголовьем. Жизнь, сведенная к минимуму — в отличие от разукрашенных просторных комнат дворян.
Она легла, укрывшись тонким одеялом. Взгляд замер на потолке, где плясали тени от лунного света. Эдит ждала привычного сна, где есть только черная земля, холодный туман и тишина.
Но сон не шел. Вместо него в ушах всё еще звучал его голос, заставляя ожог на ладони пульсировать сильнее. Сегодня ей хотелось лишь одного — чтобы тишина в её голове стала такой же глубокой, как эта тьма.
Из ночи в ночь её ждал один и тот же неизбежный финал, к которому она почти привыкла. Но сегодня вместо знакомого кошмара внутри была лишь липкая, тревожная пустота.
«Почему сегодня я не видела свою смерть?» — пронеслось в голове.