Глава 4 — 16:01 — 18:00

Взяла за руку Пустого, затем быстро проговорила:

— Темнеет уже… — делаю небольшую паузу — Времени остаётся мало. Нам уже пора. Стоит поспешить, ведь я так хочу узреть ужас в твоих глазах.

Какое-то время парень молчит, пока всё-таки не решается сказать, при том сквозь зубы, пытаясь донести истинность своих желаний:

— Меня не волнует скольким людям ты ещё причинишь боль. Ведь тебе прекрасно известно о чем же плачет пустая оболочка.

Более никаких слов не последовало. Для себя он уже давно принял, как истинность: и дальше буду следовать за демоном, который самолично мне дорогу в ад покажет, позволив на мгновение почувствовать себя счастливым.

Ранее холодные пальцы понемногу становились теплее. Постепенно заблудшая душа согревалась, медленно двигаясь к своему дому, продолжая мечтать о несуществующих, некогда родных стенах.

Усмехнулась и тут же сказала:

— Разум свой найдешь, вот только помни — цена может быть высокой.

— Мне плевать — ответил спокойно, не задумываясь и вовсе над своим решением.

Я много раз видела, когда люди в погоне за своими желаниями готовы были пойти на самый страшный грех. Не задумываясь о том, насколько скоротечно будет миг, который вспоминать теперь придётся и сожалеть о принятых решениях, думая: а оно мне и не нужно.

Сейчас же парень, что не более чем копия некогда живого лика, который и гадится, как за нечистью ходить, готов принять исход в страданиях. Идя вперед за мыслями: я стану вновь собой.

«Похожий и суждениями на тех кто есть вокруг»

— Такой подход к судьбе мне нравится — послышался смешок — Идти не долго нам.

— Вот только прошу, ответь. Кому ты хочешь показаться?

— Не скажу — сюрприз. Могу подсказку дать — не демон и ни человек. — ответила с ехидством в голосе.

Быстрыми шагами мы направились в сторону ворот, которые вели прочь из «мертвого» парка. Парень более ничего не спрашивал. Принял мой ответ за истину и смирился с ней, продолжая иметь образ покорной игрушки. Сейчас для него самая большая трудность — понять себя, собственное нутро. Его ощущения, желания, а это тяжело, когда ранее и вовсе ничего подобного не испытывал, не ожидая, насколько же живым быть тяжело.

Проходим широкую арку. Сворачиваем с главной дороги во дворы. Нет смысла искать верный путь по шагам общественной жизни. Быстрее будет по окольным тропам мрачных теней. Они так и пропитаны не просто печалью и грустью, а настоящим отчаянием. Его, увы, смогут испытать только после собственной смерти, вспоминая времена былой жизни, коря за попытки помыслить о чем-то и вовсе на самом деле не достижимом.

Стоило лишь нырнуть в один из таких переулков, как парень на мгновение дрогнул, будто неосознанно погружался в тьму несуществующего «я». Где одновременно есть и радость за появления человечности и испытывая от этого тяжесть в попытках понять: подобное вообще нормально? Может ощущения мои ошибочны?

— Боишься? — спросила с некой усмешкой.

Забавляла сама мысль: ты явно видишь угрозу не в том.

— Кажется, я уже был здесь… — тихо ответил юноша, испытывая сомнения в собственном восприятии.

— И что же тебе кажется таким знакомым?

— Не поверишь, но все — он остановился в шаге от мнимого света, продолжая испытывать тягу к манящей его тьме. Прошлое, что так и норовит о себе напомнить, не позволяя более и шага сделать вперед

В небесно-голубых глазах отразилась серьезность, напоминая слабое зарождение прошлой и одновременно грядущей жизни.

— Хочешь, что-то сказать, говори. Я вся во внимании — при этом рук его так и не отпускаю. Пусть осознает: мысли свои ты можешь иметь, но вот, что будем делать дальше полностью зависит от меня.

— Я понимаю это всё глупости… Они же везде одинаковые. Старые мусорные баки, наполненные испорченной едой, сигаретами, бутылками, старой одеждой, состоящей из дырок, также…

— Во-первых, закончим на одном — мусор, а во-вторых, ты всё своё свободное время по ящикам лазил? Откуда такая осведомлённость? — перебила, в желаниях, как можно скорее добраться до сути нашего разговора.

— Я видел людей, для которых, когда-то эти вещи имели смысл, как сейчас, бездоли сомнения готовы избавиться от них, думая в этот самый момент: чужое, отчего и выкинуть не жалко.

— Ты излишне драматизируешь. Пойми, ничто не вечно. Каждому уготовано своё время, посему и приходится избавляться от ранее важного, когда его стрелки полностью останавливаются на нуле. Такова наша жизнь.

И вот последние слова сорвалось с изящных губ, как тут же подумала: «Почему для него они возымели настолько трагический смысл?»

— Ты видишь в них себя?

— А? — послышалось от Пустого, словно только сейчас осознал истинность своего состояния, ранее не пытаясь искать в нем смысла — Думаю… — задумчиво протянул парень — Нет — мой окончательный ответ.

Он был уверен в своих словах. Не думая и секунды, чтобы сомневаться в сделанном выборе.

— Да? — на устах появилась самая невинная из возможных улыбок, которая никак не сочеталась с мертвой душой, отражающейся в ярко-желтых глазах. — Тогда к чему такой странный акцент именно на этих местах? Отвлечь меня пытаешься?

Юноша посмотрел на наши соединённые руки. Казалось, те постепенно сливались в одно целое, позволяя последней линии полностью слиться едином живом организме. Гадая в этот самый момент: я же теперь могу ей открыться?

— Потому что-то где-то поблизости я и умер… — неожиданно тонкие пальцы, выскользнули из ранее, как мне виделось, крепкой хватки.

«Значит теперь ты пытаешь показывать собственную волю?»

Получив мнимую свободу он только и мог, как рассматривать костяшки исхудавших пальцев, ища в них намеки на истинную смерть, не веря в какой-то мере возможной лживой памяти.

— Ты помнишь, как это произошло?

Сдерживаюсь в своих порывах агрессии, лишь бы только не спугнуть заблудшую душу, что всё никак не может совладать с собственным «я», до сих пор не имея чёткого ответа: а как к нему относиться?

Посему, именно мне предстоит перекрыть поверх твоего безрадостного, серого существования, яркими красками. Заставив увидеть свет, даже, если от первого и до последнего мазка — не более чем иллюзия.

— Я ничего не помню — с раздражением ответил парень — Пойдём уже дальше…

Стоило ему только докоснуться до моей руки, как в области сердца увидела слабое сияние — знак и дальше будет следовать выбранному демоном пути.

«Значит у тебя всё-таки есть душа»

Окружающую тишину тут же пронзает громкий смех. Меня радовала сама ирония: живым ты будешь чувствовать себя не долго.

Даже спрятанные, за несколькими светлыми прядками, глаза, отчётливо отражали в себе слабый страх. Его несуществующие сердце, так и боролось с желанием сбежать. Исчезнуть. Вот только оно не могло сравниться со странными порывами к жизни.

— Ты уж извини меня! — воскликнула в попытках избавиться от смеха — Пора нам и вправду закончить этот бессмысленный разговоров и перейти к чему действительно значимому…

— Твой друг — точно значимое? — с неким недоверием спрашивает Пустой.

«Теперь ты пытаешься спорить? Думаешь твоё мнение, да и в целом существование, действительно что-нибудь да значит?»

— Смеешь ещё сомневаться? — произнесла властно, заставив перед собой вновь увидеть демона, безразличного к чужому горю, лишь бы только полностью лишить такого понятия как воля.

Парень тут же опускает голову. Пытается спрятать взгляд от лживого света, которым так и светился демонический зрачок.

— Нет… — неуверенно говорил Пустой — Конечно нет… Я буду верен тебе и готов последовать в самые чертоги ада, только верни мне меня…

— Правильно — произнесла с хитрой улыбкой на устах — Осталось не много и в твоей новой жизни все будет хорошо.

Уголки его губ слегка дрогнули. Видимо лишь мысль о скором понимании жизнь оказалась значимой. Стала слабым смыслом для его существования. В этот же момент мне хотелось добавить одно: «Я смогу утолить свой голод, а ты — вновь познать настоящую человеческую смерть»

Покинув переулок, тут же выныриваем на ответвление от центральных дорог. Вокруг нас было множество людей, каждый увлечённый собственной драмой, ни на кого не обращая внимания, будь то даже друг, которого не видел долгое время.

Будь мы живы, тесные улочки, стали бы настоящим испытанием в достижении нужной цели. Вот только подобное нас не особо волновало. Словно призраки былых времён, спокойно проходили сквозь любую движимую плоть, заставляя человека в этот момент испытывать легкую дрожь от непонятного холода.

С непривычки, парень сам вздрагивал, вызывая тем самым во мне тихий смех от умиления. Глупый, наивный человек думающий: для судьбы я имею значение. Моя жизнь и смерть — скорбь для всего мира. Я не исчезну и не буду забыт.

«Стоит тебе его увидеть, как сразу поймешь, даже они имеют грехи на чистейшей душе» — случайная мысль долгого ожидания. Ведь, так и хотелось узреть их первую встречу.

Проходим через очередную безлюдную улочку, как тут же оказываемся в старом дворе, точно с подъездом чьи стены уже давно лишились любых красок, демонстрируя каждому пришедшему гостью оголённый бетон. Около него — маленькая площадка.

Одинокие качели вместе со сломанной каруселью, слегка поскрипывали в так слабому ветру. Казалось они плакали по былым часам, когда вместо бесцветных дней, была история некогда живших людей. Наивных, добрых и таких счастливых. При том даже от обычных мелочей. Сейчас же они и доли той самой радости не приносят.

Неожиданно парень замирает, затем, буквально через несколько секунд тут же вскрикивает:

— Это же двор Лизы! — осознав, что произошло, откашлялся и продолжил уже более спокойным тоном — Зачем мы сюда пришли?

— Не уж то забыл? — наигранное удивление, а после до боли театральная пауза — Именно здесь живет один мой очень хороший «друг».

— Аааа… — юноша слегка смутился —Просто я не ожидал, что мы окажемся именно в этом районе …

— Поверь, еще большее удивление испытаешь, когда узнаешь, в чьей именно квартире он заперт.

Лицо его стало серьёзным. Казалось и вовсе готовился к смене ролей, в нашем небольшом спектакле, заставив в миг испытать истинный страх настоящей жертвы.

— Не смотря на твои попытки меня запугать, поверь, я готов к любому из возможных вариантов.

Усмехнулась, затем спросила:

— Может сыграем? — невольно взгляд перевела на дряхлые, пустующие окошки где-то впереди — С тебя вариант: кто скрывается за облезшими стенами, а в награду, если угадаешь: «молодец»?

Парень озадаченно покрутил головой:

— Но ведь я не смогу угадать… Знаю только одно — там некто кому ты очень испортила жизнь… — в голосе послышались слабые нотки грусти.

«И что же тебя так сильно расстроило? Неужто осознание собственной никчёмности стало настолько болезненным?»

Тоненькие нити исходили из еле вздымающийся груди. Точно оттуда, где у обычного человека, должно было быть сердце. Казалось: хватит одного неосторожного движения и каждая из них будет оборвана, подобно надежде, которую также придётся оставить.

«Еще не много… Совсем не много…»

Не так страшно узнать истинную природу существа, ранее прячущегося за приятным лицом. Ведь душа сама будет тянуться к искренности, избегая любых уловок, состоящих из красивых фраз. Чувствуя фальш, желая более никогда её не видеть, а тем более не слышать. Выбирая одиночество в свои спутники.

Именно этого требует его настоящее «я». Он боялся довериться тому, кто с лживым ликом о морали будет читать. Чистый образ, который и вовсе никому зла не может желать. Вот только правды тут не будет. Сплошная ложь, в которой даже имя станет чужеродным, заставив в близком друге незнакомца видеть.

— Тебе со мной не комфортно? — спросила больше из любопытства, нежели из попыток показать собственную власть.

— Не сказал бы… — казалось он попросту боялся озвучить истину, переживая за любые возможные слова.

— Говори. Незачем молчание затягивать.

Пустой тяжело вздохнул, затем сказал:

— Лиза… Эйс… Вы слишком противоречивые… Я вижу перед собой демона, которому и вовсе не стоит доверять. Но отчего-то, чем больше я слышу о твоём прошлом, тем сильнее мне кажется: «Она ведь не настолько плоха?»

— На то я и была человеком. Среди них ты не сможешь найти простого и понятного. Каждый многогранен и по-своему не логичен. Ведь они умеют отдаваться потоку из самых различных чувств, находясь в странной эйфории от принятых решений.

— Я стану таким же? — в голосе слышалась неуверенность.

— Да, если сможешь познать, что значит быть человеком.

Оказавшись рядом с подъездом, поднимаемся по низким ступенькам. Дверь была закрытой. Ключей у нас нет. Вот только подобное не является преградой. Таких людей, как мы, не существует. От чего нельзя дотронуться. Почувствовать тепло живого тела. Ничего. Ведь в данный момент ты уже давно покойник. Лишь остывшая плоть будет напоминать о былой трагедии.

Парень делает глубокий вдох, после чего мы всё-таки пересекаем черту человеческого дома. Внутри так и слышалось эхо разрушенных жизней. Из почтовых ящиков пачками торчала бумага. Некоторые из них действительно важные, как например квитанции по оплате коммунальных услуг, как другие обычные рекламки различных сервисов, начиная от доставки, заканчивая службами, специализирующихся на избавлениях от насекомых.

Запах вокруг стоял ужасный. Если бы не знала, что жильцов в этом доме и вовсе не осталось, решила бы: где-то здесь прячется человек, который попросту не смог справиться с тем, что ему уготовано свыше, от чего решил не ждать, когда часы окажутся на нуле и сам приблизил свою смерть. Здесь нет будет, того, кто спокойно ждал бы своего конца. Каждый выберет для себя раннюю кончину.

Полы были пропитаны подобием чего-то липкого, скорее всего лимонад, имея поверх тёмно-красный оттенок — кровь, пряча и дальше свою историю под видом обычного мусора — фантики, бутылки, листовки, которые тебе всучили в городе и многое другое, напоминая о том что: место — еще не до конца избавилось от обитателей призраков прошлого.

— Какой ужас… — послышалось от парня, в момент, когда его лицо скривилось от увиденной жизни.

— А ты как думал? Не каждому повезло с «золотой ложкой» родиться. Кому-то и вовсе приходится всё своё и без того короткое существование провести в похожих сценах, вечно коря за былые ошибки, думая о том, что все могло быть по-другому.

Я видела брезгливость на его лице. Даже не смотря на то, что ничего из этого ощутить не мог — липкость, грязь, вонь. Он просто знал — подобное не может быть прекрасным. Настоящие руны, некогда счастливых жизней.

Быстрым шагами подходим к лифту. Пустой тут же пытается нажать на кнопку вызова. Вот только увы, ничего не происходит. Последовало слабое удивление, затем еще несколько неудачных попыток, при том после каждой, лицо его становилось всё обеспокоеннее.

Резко хватаю его за руку и спокойным голосом говорю:

— Не пытайся. Не получится.

— Почему? — в нём чувствовался страх. Он явно был напуган, не понимая: почему же сейчас я не могу дотронуться до ранее чего-то ощутимого.

— Такова твоя природа на данный момент. — делаю небольшую паузу, затем нажимаю на кнопку вызова — Не кривись, мы все исправим.

Какое-то время парень продолжает смотреть на кнопку, которая теперь светилась красным. Ему действительно хотелось стать частью человеческого мира. Полностью забыв про нечисть, что любит прятаться в тени обычных улочек.

— Обманешь, не прощу… — с некой злобой ответил Пустой.

Сначала, тихая усмешка, затем последовала мысль, в скором ставшая истинной: «У тебя всё будет, но только то, что именно я захочу!»

— Не должен ты подобное демону говорить — руки его с каждым шагом становились все теплее. Казалось и вовсе живой передо мной стоит, а не диковинная оболочка прошлых страданий, связанная стремлениями к былому.

Стоило дверцам открыться, как тут же заходим внутрь. Кабинка была маленькой. Даже двум людям, здесь будет некомфортно, находясь в подобие гроба, чьи стены постепенно сжимаются, начиная давить на живое тело.

Пустой низко склонил голову. Дыхание его участилось, от чего тут же начал хвататься костлявыми пальцами за стены, готовый начать их царапать, лишь бы только сбежать из закрытого ящика. Взгляд затуманенный, словно считанные секунды отделяют от того, чтобы потерять сознание.

Хватаю его за шею и тут же направляю взгляд на старые лампы:

— Успокойся. Не живой ты. Не можешь испытывать подобный животный страх — прошептала на ухо серьёзным и даже властным голосом.

И вот двери распахнулись. Толкаю его вперёд, точно на холодные плиты. Парень ещё долгое время стоял на коленях тяжело дыша. Будто с каждой пройденной секундой воздуха в мнимых лёгких оставалось всё меньше и меньше.

Единственное, что у него получает сказать в этот момент:

— Лёгкое пробито… Не могу… Больно… Темно… — послышались стоны, будто и в правду мог испытывать подобие агонии.

— Посмотри на меня — ничего не происходит — Посмотри я сказала! — крикнула, в попытках хоть как-то привлечь внимание затуманенного разума.

Глаза его были наполнены страхом, а именно скорой смерти, боясь вновь повторить трагичный исход, без странного шанса на лживое спасение.

— Тебе нечего бояться. Всё уже произошло. Сейчас, единственное, что можешь — окончательно себя не потерять.

Половина — правда, половина — ложь. Вот только, какой бы не правдой не были пропитаны мои слова, одного не изменить: мы оба мертвы. Никакой демон не способен мертвого вернуть. Лишь соорудить странную оболочку, которая отдалённо будет напоминать нечто живое. Постепенно наполняя её чувствами, эмоциями, а также желаниями.

В такие моменты, главное помнить: сердце твоё уже давно остановилось. Ты никогда не сможешь вновь ощутить его биение.

— Лиза… — с придыханием произнес парень — Мне страшно… Грудь моя… Дыра… Кровь…

Не успеваю и слова сказать, как тут же последовал громкий крик:

— Я не хочу умирать!

Стоило словам сорвать с губ, как его тут же всего начинает трясти. Самое неприятное — я переживала не за невинную душу, а за незнание, каких же слов требует разрушенное существо. В нём активно боролись две личности. Одна желает скорого спасения в роковой день, в те самые секунды, когда сердце остановилось. Вторая хочет просто исчезнуть, лишь бы только забыть, что значит боль.

Пытаюсь разглядеть, хоть какие-то крохи ранее оформленной души, но бесполезно. Нет в ней целостности и, что самое неприятное — не могу придать ей никакую форму. Он до сих пор не доверяет мне.

«Еще не много и ты узнаешь истину о демоне Эйс. Все закончится лишь на одной встрече с Михаилом»

Пустой узнает обо мне всё, имея при этом подтверждения из уст другого существа, полностью отдав свою судьбу в чужие руки, позволяя собрать по кусочкам ранее разрушенную жизнь

Присаживаюсь рядом и спокойно говорю:

— Я понимаю твой страх и не могу соврать, меня он радует…

— Тебе действительно так нравится смотреть на мои страдания?! — крикнул парень, готовый в любой момент заплакать от боли, которая так и распирала несуществующие лёгкие.

— Я лишь хочу сказать, что в тебе всё больше различных чувств и эмоций. Словно некогда пустая оболочка наполняется тем, что и делает их людьми. Скоро тело твоё будет готово, для создания истинного ядра человека. Ты будешь жить.

«Но правда не долго» — эту часть решила умолчать. В его состоянии уже не имеет смысла, говорю ли я правду или пытаюсь прятаться за красивыми речами. Ему нужна вера, которую я вправе подарить. Пусть та и будет скоротечна.

— Я правда не обречен? — c недоверием спрашивает парень дрожащим голосом, слегка всхлипывая в этот самый момент.

— Я помогу тебе найти свет — встаю на ноги, затем протягиваю руку — Ты пойдешь за мной?

Он долго смотрит на меня испуганными глазами, пока неожиданно не хватает мою руку и резко не поднимается. Слегка пошатнулась назад, но всё-таки получилось устоять на ногах.

«По скорее бы это закончилось. Хочу уже показать его Михаилу и полностью уничтожить любую надежду на возможное будущее»

— Думаю… — тут же замолкаю. Юноше хватило нескольких секунд, чтобы заключить меня в крепкие объятия. Ведомая мнимой доброй несчастная душа — Эй! Ты что творишь? — произнесла с усмешкой, в попытках поглумиться над тем, кто сейчас не более чем заложник своих новых эмоций.

Подобное не казалось мне милым, лишь вызывало раздражение и не понимание: ты настолько слаб, что ради собственного спокойствия рядом с тобой хоть кто-то должен находиться?

— Прости… Прости… Прости… — повторял он без умолку — Сам не понимаю, почему так поступил. Странное ощущение. Рядом с тобой так хорошо. Не хочу тебя отпускать — говорил быстро, не задумываясь и вовсе над смыслом сказанного

— Тебе придется — спокойно ответила, пока его голова продолжала лежать на моем плече.

— Знаю, но не хочу. Ты притягиваешь. Манишь — послышался смешок — Я знаю, что долго не проживу. Ты убьешь меня, но даже так, я не могу представить каково это отпустить тебя.

В нём продолжало сражаться два начала — человеческого и пустого. Ему хотелось кричать от эмоциональной боли, которая распирала ранее пустую оболочку. От чего, даже нечисть в его глазах становится спасением, несмотря на печальный финал, что с собой принесёт.

Пальцы аккуратно касаются его макушки, после чего начинаю медленно её гладить. Ему нужно время на принятия себя, и он его получит, в награду за послушание и прекрасное осознание собственного будущего. Ведь не каждый готов пойти на собственную смерть, ради минутных воспоминаний.

Возможно, вся проблема заключается в том, что мне не понять Пустых. Моё появление ознаменовало рождение личности. Я с первых секунд могла спокойно ответить на вопрос: «А кем я являюсь?». В то время, как их существование бессмысленно. Они не знают ради чего живут. Просто существуют ради призрачной возможности, когда-нибудь вернутся домой. Не осознавая, насколько же шанс подобного мал, проведя свои последние секунды в полнейшем одиночестве, где и плакать о тебе никто не будет.

Послышались слабые смешки:

— И смеешься и плачешь, вот она человеческая непредсказуемость.

— Возможно, я и вправду сошёл с ума, раз так крепко хочу за тебя держаться. Демона с красивыми речами, но полностью бездушного… Но ведь, именно благодаря тебе я смог забыть, что значит одиночество…

Будь я человеком, подобные слова бы тронули мою душу, но увы: ничего не почувствовала. Ни радости, ни грусти от скорого собственного предательства. Лишь пустоту, от банального осознания — забуду тебя так же быстро, как ты и появился в смерти моей.

— Такова моя натура.

— И это самое печальное…

Пустой начал потихоньку ослаблять свою хватку, пока по итогу и вовсе не отстранился. Глаза его были красными, как в принципе и нос. Лишь губы сомкнулись в лёгкую улыбку, полностью состоя из печали.

Мы оба понимали: у этой истории не будет счастливого конца, от чего более никто и слова сказать не смог. Посему, единственный верный вариант — быстрыми шагами направиться в сторону нужной квартиры. Практически сразу же попадаем в длинный коридор. Краска на стенах уже давно облезла, оставляя лишь небольшие следы некогда нового дома. Не было и света. От него остались лишь старые лампы, которые мигали с разной периодичностью, позволяя лишь на секунду увидеть своего собеседника.

Многие двери не были закрыты. Создавая странную иллюзию, что ещё не много и истинные жильцы этих стен вернутся. Ведь не могли же они здесь окончательно оставить всё свои цели, мечты и даже надежды?

Стоит лишь мельком взглянуть в небольшую щёлочку, как сразу же в глаза бросаются небольшие остатки от мебели. Каждая из них была покрыта большим слоем пыли, как будто и вовсе уже полностью состоя из различных насекомых.

Подходим к нужной двери и тут же говорю:

— Он сразу же откроет нам свои двери — поднимаю руку, готовая стукнуть костяшками по изодранной поверхности — Просто не имеет права отказать.

Стоило пальцам докоснуться до чужой обители, как неожиданно, с той стороны, вылетела пуля. Моментально она проходить сквозь собственную плоть — голова, растворишь буквально через считанные секунды где-то впереди, не оставив после себя ничего.

— Лиза! — крикнул Пустой, в тот самый момент, когда слегка отшатнулась назад. Успела заметить несколько капель крови, пока и вовсе не падаю, думая в последние секунды лишь об одном:

«Все повторяется… Ты не способен меня спасти… Лишь только убить… Таков твой истинный грех ангел Михаил»

***

Прошло уже несколько дней с тех пор, как поселилась в квартире Лизы. Её мама и дальше продолжает видеть во мне свою любимую дочь, что успела потерять в самый обычный день, где и доли намека на скорую трагедию не было. Можно сказать: в тот день, так же умерла и та, что породила её на свет. Не было более счастья в жизни. Лишь извечные прокленания за множество не сказанных слов.

Даже забавно: мама Лизы жива лишь благодаря моему нутру, являясь отражением каждого пустого человека в этом мире, который пытается что-то найти, но сам не осознаёт, а зачем оно нужно.

Исчезну я и вновь вернётся страх былого дня. Его никак не скрыть, тем более не заглушить рождением новой души. Наоборот: будешь видеть в нем, каждую ошибку, что успел совершить. Утопая в ненависти, пытаясь найти в привычных образах, силуэт того, кто давно уже покоится под толщую земли.

«Они такие забавные!»

Взгляд тут же падает на маленькое существо — сестра Лизы. Она мило улыбалась, в странных попытках гулить, стоило лишь заметить яркий свет демонических глаз. Как и во всех остальных случаях они манили её, в обычных попытках завлечь невинную душу в клетку из красивых слов.

Аккуратно дотрагиваюсь до крохотных пальчиков. Секунда потребовалась, чтобы в ответ схватило мою руку. Отчего-то, мне не было противно. Во мне она вызывала странный смех, от банальной мысли: не видит во мне угрозу, считая тем, кому можно довериться.

Ей попросту не дано понять истинную картину мира. Слишком мал разум, для, которого окружающая действительность может быть лишь двух цветов — черной и белой. Без возможности понять: кто же источает доброту и где прячется настоящее зло. Подменяя данные понятия собственным отношением к людям, оправдывая того, кто и вовсе взгляда не достоин.

«Смешная такая…» — подумала про себя, ища в детском взгляде хоть долю осознанности, где-то внутри понимая: злоба придет к ней с возрастом. Пусть насладиться несколькими годами своей непорочности.

Неожиданно почувствовала до одури неприятный запах. Казалось, тот смог полностью прожечь слизистую носа, заставляя задыхаться.

— Кхе-кхе! — начала кашлять, хватаясь за собственное горло.

Непонятное зловоние становилось то сильнее, то вновь затихало. Словно имело ноги, пытаясь кого-то найти. Скитаясь в лабиринте из множества домов, заглядывая в каждое из возможных окон, ради нужного человека.

«Гадство…» — тут же зажала нос. Голова начала кружиться. Именно в этот момент могла думать лишь об одном: что за существо имеет настолько убийственный аромат, от которого демон, с первых секунд, захочет сбежать, лишь бы не видеть лицо собственной смерти.

Посмотрев на ребёнка, поняла: не она является причиной моих страданий. Если бы это было так, то с первого взгляда желала бы смерти, при том самым жестоким образом, во имя спасения собственного нутра.

Поднимаю вверх голову, как вижу: точно в дальнем окне стоял парень. Его глаза ярко светились в вечернем сумерке, заставляя тьму вокруг и вовсе исчезнуть. Олицетворяя тем самым лучик света, которого так и жаждала отчаявшиеся душа. Кудрявого, цвета отлитого золота, волосы, слегка развивались на слабом ветру, лишь изредка пряча под собой сияние глаза.

Только потом я заметила: за его спиной расположились большие белые крылья. Именно он, а точнее его тело источало зловонье — причина, по которой сейчас тяжело сделать даже малейший вздох, чтобы не отдаться власти судорожного кашля.

Усмехнулась, затем подумала: «По-другому и быть не могло… Слишком уж честная реакция организма на появление ангела вблизи…»

Он долго смотрел на меня. Во взгляде читалось удивление. Думалось и вовсе не ожидал подобной встречи, пытаясь найти ответ на единственный вопрос: как же мне следует поступить?

«Видит ли он в моём существовании такую же угрозу для собственной жизни?»

Казалось не верил, что действительно могу лицезреть его лик, отчего совершал небольшие движения телом, внимательно следя за тем, куда же именно был направлен мой взгляд в этот самый момент.

Я точно понимала: стань человеком и сделай вид, что просто хочешь задернуть шторы. Мне не нравилось осознание: первый раз, когда смогла в реальности увидеть нечто подобное. Тут же сравнивая с рассказами о чистейших хранителях. Не находя объяснений одному — почему же от него веет смертью?

Долгое время мы взгляда друг от друга не могли оторвать, запоминая каждую деталь чего-то чужеродного в своей картине мира. Он — яркий свет, что душу должен к спасению направить. В то время, как мне ведомы лишь злость, да жестокость. Имея безразличие к любой трагедии, насколько бы крупной она не была.

«Успокойся. Ты — человек. Он не навредит тебе.»

— Что-то холодом повеяло… — слегка поежилась. Быстрыми шагами направилась прочь из родительской спальни.

Как только отказываюсь рядом с дверью, неизвестный мне юноша, в миг появляется за моей спиной. От подобного и вовсе застыла, в непонятном страхе, ведь не знала, получится ли от него сбежать. Спрятаться там, где святые крылья не смогут добраться до грязной душонки.

Рука касается дверной ручки и вот слышаться его первые слова:

— Я не понимаю… Лиза… — озадачено пробормотал парень — Ты ведь видишь меня? Ты слышишь меня? Я прав?

Не могу пошевелиться. Нечто так и сковывает тело, затягивая невидимые цепи все сильнее вокруг шеи, не давая и шага сделать в сторону спасения.

«Если я начну играть роль Лизы, смогу ли его обмануть или же сразу поймет обман недавно рожденного демона?»

— Мне правда не важно кем ты стала, просто скажи: Михаил — и вправду я… Твоя Лиза! — сначала жалобно, а после и вовсе перешел на крик.

«Что же твориться у него в голове?!»

Первый раз, когда смогла испытать настоящий ужас, после собственной смерти. Не было его в её жизни. Ни разу. Вот только теперь с мольбами, пытается заставить обратить на себя внимание. При этом, будто он даже человеком, лишь ненависть могла испытывать. Он кричит о той, кого теперь нет. От того и мне спокойной жизни не даст. Видя черты, того, кого теперь уже не вернуть.

Неожиданно он хватает меня за руку и тянет к себе:

— Скажи уже хоть что-нибудь! — голос его стал требовательным.

Ангел был сильнее меня. Я не могла вырваться из его крепкой хватки. Нервно взглотнув, спрашиваю:

— Чего же требуешь, раз бросил умирать? — именно в этот момент смогла отчётливо ощутить, что значит разочарование.

Хранитель, который бросил ни в чем неповинную душу умирать. Глядя на настоящую агонию юной девы, находившуюся под грудой тяжёлого бетона. Секунду. Минуту. Часы. Возможностей спастись нет. Только ждать, когда тело закончит истекать горячей от жизни крови.

— О чём ты говоришь?! — воскликнул парень, когда наконец-то получилось высвободиться из слегка ослабевших пальцев.

Не было в его действиях логики. Сплошные эмоции, которые стали во главе всего. Чем сильнее они, тем он сам был непредсказуем, готовый на любую абсурдность лишь бы только заглушить горечь неисполненных мечт.

Возможно и дальше себя успокаивает: моей вины в этом нет. Не я в ответе, за то, что человеческие тела настолько смертны.

— И дальше хочешь притворяться святым? — в голосе отчётливо слышалась издёвка. Я жаждала увидеть всю возможную боль в незнакомых мне глазах. Заставить полностью уверовать в идею: «Это твоя вина. Твоя! ТВОЯ!»

Не сомневаясь в подобном и доли секунды. Ведь самым значимым подтверждением является — демон сделал больше добра для этой семьи, нежели тот, кто и должен был помочь разбитой душе исцелиться.

Лицо ангела неожиданно скривилось в чуждую для прекрасного лика гримасу. Готовый в миг вернуть моё тело в могилу, из которой оно так активно пыталось сбежать. Подавно забыв про мольбы, что ранее наполняли его речи. Осознав насколько же болезненными могут оказаться исполненные желания.

Секунда и громкий смех, что более напоминал истерию сломанного разума. Существа уже полностью далёкого от принятых человеческих норм.

— Умом что ли тронулся? — произнесла с опаской, неосознанно переводя взгляд в сторону Вари — сестра Лизы.

Она всё также лежала спокойно. Даже на мгновение не заплакав от появления незнакомца в наших жизнях. Находясь и дальше в своей бессознательности. Не чувствуя опасности, от того, кто всем своим существом несёт лишь запах скорой смерти. Ей попросту не дано осознать истинность тех, кто находиться рядом. Не видя нереалистичные маски, уже давно мёртвых людей.

— Лизонька… — прошептал лживый ангел — Я не хотел тебя пугать. Правда. Я не враг тебе. В моих желаниях и дальше видеть тебя рядом… Только не прогоняй больше… Пожалуйста — очередные бессмысленные мольбы на которые мне было более чем все равно.

— Почему ты не допускаешь мысли: а хочу ли я твоего присутствия рядом со своей семьёй?

Хотелось узнать: почему же ему неведомы такие простые истины? Чего же так жаждет душа от нерадивого демона?

Во взгляде промелькнуло слабое удивление:

— Ты и вправду не хочешь, чтобы я, ангел, и дальше защищал твой род? — вопрос звучал с упрёком и даже с каким-то презрением, как будто самолично отправила их на виселицу. Глядя, как постепенно тела перестанут извивается в своей скорой смерти.

— Не в твоих силах подарить мне покой… — несмотря на ненависть и отвращение, которое к нему испытывала, голос был спокойным. Заставляя думать, что и вовсе ничего не беспокоит.

— Почему? — взгляд пристальный, даже стеклянный, без доли добродетели в будущих поступках. Интонация пугающая.

Тут же усмехнулась:

— Почему?! — воскликнула от злости — Ты действительно ничего не понял?

Парень молчал. Казалось, даже после прямого вопроса, не мог осознать: что же я сделал не так? Не видя ничего, в том, чтобы молча смотреть, как объект твоего обожания медленно гниёт. Она не дышит. Значит и любить её более не за что.

— Не понимаю… Ты говоришь, а я слышу, но смысл… Как же сказать… Точно! Глупый, да дурацкий! — крикнул юноша с противной улыбочкой на устах.

— Я повторюсь — истина, в которой тебе не будет прощения — хотелось сделать ему больно. Так, чтобы сердце, если оно вообще есть, разбилось, заставив его страдать.

Мне ненавистно прошлое имя. Ведь, вместе с ним получила и её лицо, но только не характер. Мы слишком разные. Из общих черт никто и вовсе не будет разбираться в том, а что за человек перед тобой сейчас. Лиза? Эйс? Может и вовсе обе?

Ничего из этого не имеет значения пока, каждый из них смотрит на Лизино лицо. Даже свет демонический глаз, не сможет даровать им истину о моей личности, стараясь находить множество оправданий своему невежеству.

— Ты слишком дорога моему сердцу, поэтому скажи: как же мне заслужить твоё прощение? — Михаил звучал неуверенно, даже слишком. В очередной раз подтверждая: ему не важные чувства, а только стабильность былых дней, о которой так скорбит.

Где видел музу он свою, забыв спросить о чувствах той. Ведь не хотела вдохновлять, а лишь спасение найти, для собственного разума. Где день за днем всё страхи видя, боясь однажды проиграть, завидев в миг всю истинную тьму, давно томящихся за лживою улыбкой.

— Желаю одного — оставь же ты меня в покое.

Я не могла заметить в нем ничего приятного. Просто дурака, смотрящего на мир через призму своего тщеславия, живя в иллюзии давно. Где правды нет, а только оправдания. Пытаясь уберечь себя от глупости суждений: а, может я и вовсе виноват? Пока увы — мечты, ведь для себя — он идеал.

Неожиданно парень обнимает меня, при том, так крепко, что казалось могла уловить слабые звуки сбившегося дыхания.

— Я не хочу тебя терять… Пожалуйста, останься… — шептал нерадивый ангел.

Казалось ещё не много и будет готов переломать каждую косточку моего тела, лишь бы только шагу сделать не смогла.

«Мерзость…»

Я чувствовала, как голова начинала кружиться от неприятного запаха. В местах, где наша кожа соприкасалась, горела. Сначала легкие покалывания, затем уже и настоящая боль, заставляя думать, что и вовсе вылили литр горячей воды на девственно чистое тело.

«Дышать тяжело …»

Несмотря на то, что мысли путались, я все равно чётко осознавала — от него надо избавиться. Он не даст мне спокойно жить, а тем более не позволит полностью вычеркнуть из своей жизни. Считая, что счастья не сможет более сыскать. Половинка, тому, кто и сам является цельным.

— Ох мой милый, Михаил… — руки сами тянутся к ангелу, забывая полностью про боль, которую приносит сам факт его существования — Ты, наверное, так страдал пока я покоилась в могиле?

Я буду звучать настолько сладко, насколько того потребует судьба. Он полностью утонет в прекрасных речах, думая эмоциями. Оставляя логику, как нечто не нужное, когда само сердце замирает от долгожданных слов любви.

— Очень Лизонька… Очень… — повторял Михаил какое-то время, завороженный приятной иллюзией ранее родного облика — Но теперь все будет по-другому… Ты же рядом… Судьба не посмеет забрать тебя ещё раз…

Юноша звучал уверенно, даже слишком. Может, если бы мое сердце и в правду питало к нему нежные чувства, то радовалась возмышенным речам. Вот только увы, я ничего к нему не испытывала. Не могла понять любовь, которая долгие годы проростала в груди непорочного ангела.

— Я понимаю… — тихо прошептала, в тот самый момент, пока кистью проводила по золотистым кудрям. — Но прежде, чем полностью отдаться твоей воли, могу ли я просить тебя об одном?

— Ох, Ангел свет моих очей, я выполню любое твоё желание — неожиданно он отпускает меня, позволяя тем самым вновь взглянуть в его глаза — Что же мне сделать для моего божества?

Каждый раз стоило лишь посмотреть в безумные глаза, испытывала настоящий страх. В себе он сочитал сильную уверенность в собственной правоте и легкую невинность первой влюблённости. Чувства его искренние, но от этого и пугающие. Он действительно был готов пойти на всё, кроме того, как оставить меня. Забыть и более не вспоминать.

— Я потребую не много… Просто дай мне три для, чтобы я полностью могла принять новую «себя». После и шага против сделать не посмею. Исполнишь?

Опасно было подобное спрашивать, но другого не надо. Мне нужно время, чтобы придумать, как же по-настоящему заставить его страдать. Чтобы с лица в миг пропали театральные слезы, перейдя на крик, что будет исходить от гнилого нутра.

Пропала широкая улыбка, сменившись задумчивостью:

— Хорошо, но обещай, что не сбежишь во время разлуки — моё условие.

— Я навечно буду твоей.

Парень усмехнулся, затем взял меня за руку и поцеловал:

— Тогда мне нечего бояться.

«Даже Бога стыдно благодарить, за то, что с такой лёгкостью поверил в мои словам!»

— Я вправду счастлива, что за долгие годы молчания, мы наконец-то смогли встретиться. Поговорить, да так по честному… Что теперь и доли сомнений не имею в своих чувствах. — последовала небольшая пауза — Но вот теперь нам снова нужно разлучиться… — вновь замолкаю — Так давай же начинать готовиться к новому свиданию. Ровно через три дня, в моей старой квартире.

Михаил удивился:

— Такое символичное место … — юноша стал медленно подходить к окну — Я буду ждать тебя там, Лизонька.

Секунда и вновь бы осталась одна, но кое-что мне так и не давало покоя:

— Стой! — громко крикнула, от чего парень тут же остановился — Почему я — твоя муза?

Нечестивый ангел усмехнулась, дав лишь один ответ, который считал верным:

— Ты стала первой кого я увидел и более твой образ забыть не смог.

Мгновения хватило, чтобы полностью исчез в окружающей ночи, позволил осознать насколько же ничтожны те дни, которые смогла себе оставить. Увы, теперь отчёт шел на часы, ведь Бог свидетель: не избавлюсь от него, самолично в ад спущусь, но с ним не останусь.

Послышался чей-то крик. Оказалась — Варечка, сестра Лизы. Только собираюсь подойти…

***

— Эй! Очнись! Очнись же я говорю! Пожалуйста… — завопил парень от ужаса, впервые завидев в своей смерти свежую кровь. Он резко отпрянул, заметив, что медленно начинаю приходить в себя.

«Как же больно…» — единственное, о чем могла думать, пока пыталась аккуратно подняться с кафельных полов.

Юноша затаил дыхание, не смея и слова сказать, наблюдая за тем, как человек, через чью голову насквозь прошла пуля, оживает. Будто и вовсе ничего не произошло. Подобное было за гранью дозволенного, ведь я продолжаю быть в его глазах Лизой — кем-то живым. Кто смертен, а не демоном без бьющегося сердца в груди.

— Он впервые меня так встретил — проговорила спокойно, в банальных попытках обыграть всю ситуацию не более чем шутка, пусть скорее всего и аморальная.

До сих пор с его губ и слова сорваться не может. Пустой был слишком обескуражен сложившейся ситуацией. По силам ему: молча смотреть, с широко распахнутыми глазами и думать: как такое вообще возможно? Она же только недавно лежала на полу… Вся в крови… Без доли намёка на возможную в этом теле жизнь…

— Ты в порядке? — спросила, в тот самым момент, когда окончательно оказалась на ногах, вытирая со лба последние капли крови.

Он боялся ко мне подойти, видя, как нечто чужеродное для этого мира, в очередной раз забывает про правила сложившегося мироздания. Где смерть — окончательная ступень человеческой жизни, но никак ни её начало.

— Со мной все хорошо. Правда. Ножи, пули… Кулаки… Могут только на время причинить боль, но не убить — беру его за руку и прикладываю на свою грудь — Чувствуешь? Оно до сих пор бьётся.

— И правду… — парень продолжал выглядеть потерянным, словно не понимал: во что же следует верить — глазам, которые видели рану или же словам живого трупа, уверяющего, что до сих пор может дышать.

Голова его поникла, а следом послышался вопрос:

— Что… Что ты ощутила? — звучало неловко, словно стыдился за подобные мысли.

— О чем-то?

— Когда пуля… Как же это правильно сказать…

— Пробила голову?

Парень резко дернулся, затем лишь молча кивнул. Ему было интересно, но говорить об этом не хотелось. Смиренно слушать — его удел. Ведь только тогда он сможет понять истинный смысл эмоций. Познать всю их хаотичности и даже найти логику в чем-то, что по началу и вовсе кажется бессмысленным.

— Мне… — последовала небольшая пауза — Я ничего не ощутила. Смерть наступила быстро. Пуля попала точно мне в голову, не оставив и возможности на спасение.

«Кажется все было именно так?»

— Это ужасно… — послышалось от юноши, прежде чем-тот робко попытался меня обнять.

Действия его были нарочито аккуратными, будто до фарфоровой куклы хотел докоснуться, а не демона, в мечтах, которого полностью разрушить личность некогда живого человека. Сначала небольшие трещины, что со временем будут проникать все глубже, прежде чем игрушка окончательно развалиться на составные части — ноги, руки, туловище, заканчивая головой. Все произойдёт настолько быстро, что и осознать не успеет: цельным мне уже никогда не быть.

— Что ты делаешь? — спросила с легким любопытством, чтобы найти взаимосвязь между поступками и словами, не видя в них и дальше сплошную анархию.

— Когда людям грустно, они обнимаются… Пытаются так поддержать друг друга… — Пустой звучал неуверенно, сомневаясь в том, а правильно ли истрактовал суть людского поведения — Я не так понял?

Парень быстро отстранился от меня, продолжая и дальше прятать свой взгляд. Всему виной страх, который уже давно стал частью некогда живой оболочки. Подкреплённый сомнениями, в правильности того, что видит перед собой. Непонимания где истина, а где же обычная правда.

Усмехнулась и тут же вальяжно сложила руки на груди:

— Скажи, зачем, по-твоему, люди — делают?

«Насколько же просто твоё понимание о людях?»

— Чтобы почувствовать себя лучше? — говорил тихо, скомканно, от чего сразу становится понятно — ничего он так и не понял. Продолжая действовать по внутренним устоям, не осознавая: у всего есть свои причины, даже, если оно и кажется случайным.

— То есть по твоему я в печали? — спросила с лёгкой издёвкой, дабы заставить принять одну важную истину: не стоит своё виденье перекладывать на других.

— Нет… — откашлялся, затем продолжил — Но… — и вот опять тишина. Не смог он найти нужных слов.

— Правильно! — воскликнула, затем похлопала в ладоши — Значит, если я говорю: со мной все хорошо, мне не было больно, то каковы твои действия?

Не долгое молчание, за которым тут же последовал ответ:

— Сделать вид, что ничего не произошло… — слышно было, как ему противны стали подобные речи.

— Бинго!

Пальцы только успевают коснуться дверной ручки, как неожиданно спрашивает:

— Почему ты так хочешь, чтобы на мир смотрел твоими глазами? — жалобно пробормотал Пустой.

— Потому что не тебе судить обитателей этого мира. Ты о нём, а тем более о них ничего не знаешь. — голос звучал злобно, с большим раздражением по отношению к тому, кто стоял рядом.

В его взгляде читался один вопрос: «Почему же ты решила, что знаешь их лучше?» — вот только озвучить его так и не посмел.

Одно резкое движение и дверь тут же открылась. Она никогда не была закрыта, для той кто родилась в этих стенах. Вот только выход найти не каждый сможет. Навечно став пленником некогда разрушенных надежд.

— Мне тебя за ручку следует провести? — грубо, отрешено — то какая я есть на самом деле — Извиняться не собираюсь.

Грубая, надменная, видящая наслаждение в том, чтобы упрекнуть людей в их самой больше неудачи. Будь то не сданный экзамен, не успевшая расцвести первая любовь или же вовсе смерть близкого человека. За подобной болью всегда будут следовать слабые лепестки надежды, чьи шипы убьют любого, кто захочет принять это как дар во имя собственного спасения от внутреннего разрушения.

Всё вышеперечисленное — моя природа. Её никак не изменить. Ведь, что-то в этот мире должно приносить людям страдания. Без неё нельзя будет оценить истинный вкус радости. Она станет чем-то привычным и даже пресным. Такой, что станет страшнее любой скуки.

— С чего бы? Я и не собирался просить с тебя прощения… — успел произнести парень прежде, чем переступил порог уже давно пустующей квартиры.

«Храбрись пока можешь. Твой конец мне уже давно известен»

— Ого! Так значит уже можешь совершать хоть какие-то действия! Самостоятельно! — последовала небольшая пауза — Растёшь надо собой. Поздравляю. — звучала иронично, с долей усталости где-то на фоне.

Я знала, что очередная встреча с Михаилом обернется подобным — сильной головной болью, от неприятного запаха. Каждая частичка моего тела отвергала его существование. Не было готово смериться с тем, что нечто похожее может родиться рядом. Черпая свою жизнь, как им кажется, из добрых помыслов окружающих людей. В то время, как мы, демоны, воспринимаем лишь слезы, от внутренних терзаний.

Константа существующих условий бытия, которая слишком отличается от действительности. Добрый ангел, станет пуще любого монстра, одержимый лишь одной девушкой, видя в ней настоящий смысл своего появления, не осознавая, насколько же сильные страдания приносить ей один факт его существования.

Демон же в миг натягивает маску защитника для горюющей матери и недавно рожденной сестры. Роли сменились, но вот ненависть к друг другу так и осталась.

Вот и сейчас, отдельные ноты его зловонии, как хочется убить. Заставить испытать больше страданий, чем те, на, что уже обречено его бессмысленное существование. Нет теперь цели, нет мечты. Вся его жизнь — четыре стены, ставшие домом на вечные годы. Из них нет выхода. Просто смирение, от глупой доверчивости влюблённого сумасшедшего.

— Ого… — послышалось от юноши с некой брезгливостью в голосе.

Не сдержав усмешки, тут же спрашиваю:

— А я здесь выросла, скажи прелестное местечко? — после этих слов последовал смех, но вот истина звучала печально.

Маленькая девочка взращённая, среди разрухи, которая медленно становилась сильнее после разлада в семье. Они хотели света, рвались к нему, считая: именно он и тянет нас в пучину ада, даже не подозревая: сама судьба ведет вас в этом направление и только появившийся демон, помогает окончательно не упасть в вечные огни, где будут душу гореть, не достойные спасения. Даже, если и грехов страшнейших не имеют за собой. Подобное попросту должно случиться и увы — не избежать.

— Тут ужа… Таракан?! — резко крикнул парень и подбежал ко мне. Он явно испугался маленького создания, выживающего среди останков человеческих жизней.

— Их тут еще много! — произнесла с издёвкой, наслаждаясь брезгливостью, возникшей у Пустого. Он не может дотронуться до них, но вот неприязнь никуда не делась. Видимо где-то внутри него ещё был жив человек.

Парень закрыл глаза и тихо проговорил:

— Не хочу ничего слышать … — после добавил — будто и вовсе с помойки не уходил…

— Зато теперь ты смог познать истинный человеческий ужас, скажи приятное чувство?

Некоторое время он молчал, пока все-таки не решился сказать:

— Нет. Это ужасно. Я не хочу больше никогда ничего подобного испытывать. А если должен, то позволь познать и нечто приятное. Я не обязан только страдать. Выбери день, когда и мне позволено ощутить счастье.

— Я…

— Хватит уже! Достали! Катитесь от сюда к чёрту!

Из ближайший комнаты послышался чей-то голос — Михаил. Злой, да пропитанный ненавистью ко всему, что окружало ранее, как многие могли бы подумать, невинного ангела. Он был готов душу отдать за свою любовь, лишь бы только та находилась рядом. Вот только пришло время настать реальности, где ранее обожаемый лик, заставляет утопать бешенстве, от собственной наивности.

Стеклянная дверка, чуть поодаль от нас, резко открылась. Некогда целый рисунок продолжал медленно рушиться, падая малыми осколками точно на полы. Окончательно уничтожая детали былого счастья, погружая медленно в пустоту ничего не значащий жизни.

Никто о тебе не заплачет, ведь не осталось того, кто бы хотел помнить подобные дни, видя в них теперь иронию красивых слов о любви, как на деле — внутренняя смерть, от невыносимости такого существования.

Пустой сделал несколько шагов вправо, лишь бы спрятаться от ангела, несущего за своими крыльями смерть. Не осталось более радости, что наполняло несуществующие сердце. На замену ему пришло одно — желание убить каждого, кто бросил гнить в иллюзорной клетке, состоящей полностью из слез несчастной пары.

Не было их любви в планах у судьбы, от чего и ты на большее не можешь рассчитывать, ведь — прекрасное отражение того, что будет, если следовать эгоистичным желаниям, не думая о последствиях, которые появятся после.

За эти три года Михаил ни капли не изменился. Светлые волосы, были подобны дорогому металлу, отливающий блеск на ярких солнечных лучах. Лицо приятное, будто и вправду имеет надежду, хоть на какое-то подобие будущего. То же самое можно сказать и про тело, ведь весь его образ — собственное видение идеала. Красивое лицо, обычное тело и притягательные глаза.

Вот только нет в них былой мечтательности о долгих днях около своей музы. Пропала жизнь, оставив тусклую реальность, бессмысленного существа.

Именно — я и хотела видеть. Полное уничтожение гордыни безгрешного ангела. Он слаб, ничтожен и теперь — его удел. Изменить ничего нельзя. Вернуть, как было, тоже.

— Я смотрю, ты рад меня видеть — сказала с лёгкой издевкой, в попытках заставить понять, насколько же низко пал, отдав себя на растерзание мстительному разуму.

— Зачем ты пришла? — прошипел сквозь зубы ангел, в то время, как в руке вновь появился старенький пистолет. — Сколько же ты еще будешь возвращаться?

В пальцах была заметна еле уловимая дрожь. Его ужасал мой облик. Пугало бессмертие, с которым каждый раз приходила. До сих пор он не сможет свыкнуться с мыслью: теперь передо мной не горячо обожаемая Лиза, а просто лицо оставшиеся от нее.

— Стреляй — произнесла спокойно — Меня не убить. Никак не избавиться.

Подхожу близко. Настолько, чтобы ему ничего не стоило спустить курок, для, того, чтобы пуля вновь пронзила холодную плоть. Пробьёт насквозь уже давно не бьющееся сердце, заставив лишь на миг уловить знакомый аромат смерти. Больно не будет. Обычная тьма, на замену, которой придёт пробуждение и все начнётся заново.

Я буду и дальше заманивать людей в заброшенное казино, видя, каждый из возможных грехов, на который могу надавить. Он же — покорно ожидать моего возвращения, читая про себя молитву: пусть хотя бы в этот раз она исчезнет на всегда…

— Не верю. Тебе на роду дано умереть. Ведь, ты человек. Я готов убить тебя еще множество раз, потому что уверен, однажды ты вернёшься в ад, оставив меня наконец-то в покое — Михаил старался звучать уверенно, даже грозно, но не получалось. В каждом его слове отчётливо слышался страх, который испытывал лишь от одного взгляда пары жёлтых глаз.

— Какой же ты всё-таки забавный…

— забираю, затем и вовсе ломаю бессмысленное орудие из его рук. Аккуратно приобнимаю и тихо шепчу — Тебе не сбежать от своего греха, милый мой Михаил.

— Лизонька… — парень замолкает — Отпусти меня… Я уже не могу так жить…

— Придется… — резко отстранилась, после чего громко выкрикнула — Вот так вот мы теперь и живём!

Пустой находился в состоянии шока. Не знал, что сказать, а тем более, как себя следует повести. Гадая в этот момент лишь об одном: а если в его руках опять окажется пистолет, смогу ли я от него умереть? Окончательно?

Ангел падает на колени и долго смотрит на дырявые деревянные полы, не способный свыкнуться с тем, что теперь — его жизнь. Боялся своего бессмертия, ведь попросту не мог умереть. Пробовал. Не получалось.

Пустой лихорадочно смотрел то на меня, то опять на грешного ангела. Не мог он понять, как так получилось, что настолько разные судьбы смогли соприкоснуться именно в этом подобие некогда счастливой семьи?

— Не переживай. Он тебя не тронет. Просто не сможет — мягко улыбнулась глядя в испуганные глаза.

— Я… — нечто тревожило его, не давало чувствовать себя спокойным. — Что случилось после тех трёх дней?! — крикнул парень, стоило ему робко показаться из-за моей спины, грозно смотря на Михаила. В миг исчезли любые переживания за случайную смерть от рук поникшего ангела, готового на всё, лишь бы только утолить голод вечного заточения.

Михаил усмехнулся, затем резко поднял голову и в привычном ему безумстве спросил:

— Лизонька, так ты ему и об этом успела рассказать?

— А не должна была? Все же — очень интересная история, про одержимость ни в чем неповинной девушкой, раз ты так не считаешь? — в голосе отчётливо слышалось презрение с которым относилась к нему. Ведь по-другому и вовсе не могла общаться. Не был он достоин чего-то большего.

Тяжело вздохнула, затем подумала: «Подобное может затянуться… А мне это не нужно»

— Хватит уже о прошлом, давайте в кое-то веки поговорим о настоящем!

Квартира была небольшой и в планировке имела лишь две комнаты: ванная, которую криво совместили с туалетом, а также та, в которой всё жили. Кухня, спальня, гостиная — всё едино. Именно там, ближе к центру расположился старенький столик, имеющий на своей поверхности множества зазубрин. В правом углу стоял низкий холодильник, что источал отвратительный запах, в то время, как слева — матрас уже давно потерявший форму.

Увидев насколько безжизненным стало тело Михаила, хватаю его за белую рубашку и начинаю тащить вперед. Он не сопротивлялся, но и не желал подобного. Просто смирился.

— Ну а ты чего стоишь! — Пустой тут же дёрнулся и спешно последовал за мной.

Стоило переступить порог, как тут же сбросила с себя красное пальто оставив лишь белую кофту, которая пряталась под ним.

Ангела оставила около стола и сказала:

— Хватит уже жертвой прикидываться. Садись.— Михаил тяжело вздохнул, но всё-таки выполнил приказ. — К тебе это тоже относится.

И вот уже вторая падшая душа выполнила чуждую ей волю. Чувство — на редкость приятное, проявляющиеся слабым покалыванием на кончиках пальцев. Заставляя разум утопать в идеи: именно от меня зависет судьба каждого человека, в этом мертвом городе и изменить подобные устои никто не сможет.

Пусть и на деле я мало, что о них знаю. В моих возможностях заставить человека потерять истинность своих мыслей. Спутать карты таким образом, что в миг ужасный поступок будет казаться мелочью, если и вовсе не шуткой. Жаль, действие сладостных речей окажется не долгим и быстро глазам откроется правда, после которого душа попросту не сможет узреть в тебе былое добро.

Подошла к холодильнику и сразу заметила: на дверце до сих пор висели магнитики. На них изображены красивые места с курортных городов, мультяшные герои и даже цветы, собранные в красивый букет. Правда рисунок нельзя назвать цельным. Во многих местах бумага слегка облезла, в плоть до самого магнита.

Из еды ничего не осталось. Сбоку стояло несколько бутылок из-под пива, которые сама сюда принесла. Михаил даже пальцем к ним не прикоснулся, видимо продолжая верить в непогрешимость своих поступков, думая: я обязательно от сюда выберусь.

Наивная мечта, которой ни за что и никогда не суждено сбыться, по крайней мере пока я жива.

Беру одну из баночек и неосознанно спрашиваю:

— Будите?

Парни молча переглянулись, смотря на меня с большим непониманием. Казалось, не было здесь ангелов, демонов, пустых. Лишь три заблудшие души собрались в попытках исцелить собственные раны.

Вот только реальность наша такова: одному век уготовано страдать, второму смерть за собственную сущность, как третьему — спасение в чужом горе. Именно таким будет исход сегодняшней встречи.

— Значит не будите — проговорила спокойно, присаживаясь на стул.

Чувствовалась неловкость, которой был припотан окружающий воздух. Причиной всему стал Пустой. Юноша то и дело юрзал на стуле, похрустывал костяшками худущих пальцев. Местами казалось и вовсе могу услышать, как его дыхания замирает от любого шороха поблизости.

Нам же с Михаилом было все равно. Нет стеснения, желания поговорить и простить друг друга. Лишь ненависть, которая так и жаждет, как только тело ненавистного существа испустить свой последний вздох. Став началом самого счастливого дня в моей жизни.

— Я до сих пор не понимаю… — пробормотал ангел — Зачем ты его привела? — голос звучал спокойно, без доли агрессии, что ранее питала затуманенный разум. Словно наконец-то смог очиститься от скверны внутри собственного тела.

— Хочу помочь ему вспомнить себя, вот и всё — пожала плечами, затем сделала первый глоток.

Прохладный напиток отлично помог остудить медленно разгорающуюся ярость внутри собственного сердца. Делая мысли расслабленными, напоминая штиль среди яркого лета. Не хотелось кричать. Спорить о правоте чужих поступков. Истины в этом разговоре все равно не будет. Ведь, каждый найдёт как минимум одну причину, почему является правым.

— И как же? — Михаил усмехнулся.

— Тебе не следует об этом думать. У меня свои методы — последовало еще несколько глотков, в попытах сохранить ранее обретённое спокойствие.

Захотелось смеяться. Буквально минуты назад в его желаниях было убить меня. Спустить в очередной раз курок, оставив на холодных полах мёртвое, успевшее окоченеть, тело. Как сейчас, добродушно беседует, будто и вовсе позабыл о потаённых мечтах.

Не верю я, что отбросил мысли о долгожданных часах, когда вновь сможет стать свободным. Ведь пленивший его демон умер. При том тихо, без громких криков и проклинаний. Так, словно она никогда не существовала.

«Будь ты на веки проклят за свою двуличность, осквернённый мною ангел»

— Тебе не стоит ей верит. Она способна лишь смерть подарить — обратился Михаил к Пустому, продолжая внимательно рассматривать каждую частичку демонического лика, засматриваясь на яркое свечение янтарных глаз.

Он истерит, молит о желанной свободе, а после спокойно сидит со своим мучителем, не давая понять истинность своих мыслей. Скрывая помыслы о побеге за слабостью и слезами, выжидая момента, когда же затянувшейся игре настанет конец.

Нет в нем ничего святого и возможно никогда не было. Этим он схож с человеком. Ты будешь готов сыграть любую роль, если в конечном итоге получишь желаемое. В нашей истории: его судьба — беспомощность, а моя — гордыня. Вот только вопрос: кто же сдастся первее?

Хоть иногда мне и кажется: встречи стали до боли обыденными. Странной привычкой к которой каждый из нас адаптировался. Забывая дни, когда о подобном помыслить было страшно.

— Скажи… — тяжело вздыхаю — Кого ты перед собой видишь? — в голосе не было грусти, наоборот — лишь странное умиротворение.

— Лизу… — как-то отречено ответил ангел — Ты говоришь, что не являешь ею, но я не готов уверовать в эту идею. Для меня ты навечно была и будешь Лизой.

Я ничего не почувствовала. Не хотелось мне выть от несправедливости жизни. Рыдать из-за исчезновения собственной личности в тени мертвой девушки. Мне было все равно. Я знала одно: её вы более не увидите. Не существует этого человека, а раз смириться не можете, то умрите же в своей бессмысленной любви.

— Глупо.

— Возможно — тут же отчеканил Михаил.

Комната наполнилась молчанием, оставив из слышимых звуков лишь неровное дыхание собравшихся здесь заблудших душ. Позволяя почувствовать легкое напряжение на кончиках пальцев, напоминая слабые электрические разряды, которые постепенно заставляют испытывать еле ощутимые покалывания во всем теле.

Очередной глоток и металлическая банка становится пустой. С тихим звоном она падет на деревянные полы, после чего сразу же звучат слова:

— Мне конечно нравится играть в молчанку, но всё-таки мы пришли не за этим. Ох, как не за этим — звучу властно, готовая в любой момент окончательно сгубить тщеславного ангела.

— Как думаешь — указываю в сторону Михаила — Он может отсюда сбежать или же просто уйти?

Тонкие губы в миг сомкнулись в демонической ухмылки. Ожидая момента, когда «безгрешной» душе надоест мнимое спокойствие, готовый показать себя настоящего. Где настанет время для злости, которая копилась долгие дни, под надзором некогда возвышенных чувств.

Пустой поворачивается в сторону Михаила и говорит, при том уверенно:

— Нет — последовала секундная пауза — Между вами, явно что-то произошло, от чего стал пленником твоих садистических желаний.

Михаил удивился, после чего громко засмеялся:

— Парень то молодец! Сразу понял: добра от тебя ждать не стоит! — какое-то время Михаил не мог перестать смеяться, считая это забавным.

И вот уже Пустой сидел в недоумении, заставив ангела в одночасье замолкнуть в своей беспричинной радости:

— Но, разве ты заслуживаешь исхода лучше? — не было в нём сомнений. Полностью верил, ожидая лишь подтверждений.

Михаила резко стукнул кулаком по старому столу. Мгновение и вовсе казалось, что деревянная поверхность расколется от силы, что была вложена в один, как по-началу думалось ничтожный удар.

Пустой поежился, скривился, а после откашлявшись добавил:

— Я сужу лишь по рассказам Эйс. Готов выслушать и тебя, если ты того хочешь — юноша старался выглядеть уверенным, не смотря на ужас, который испытывало его тело, от одного взгляда на непредсказуемого ангела. От возможностей, что прятались за мягкими и добродушными чертами

Ангел цокнул, поморщился и тут же крикнул:

— Почему я вновь должен оправдываться?! — кричал о несправедливости, что чувствовал внутри собственного сердца — К ней вообще никаких вопросов не будет?!

Пустой пожал пплечами. По-началу он не спешил отвечать, думая: чем же и вправду было вызвано моё нетерпение по отношению к чистейшему существу? Пока всё-таки не решается сказать:

— Потому что её я уже услышал. Теперь хочу понять: насколько же много истины в её рассказе… Не хочу отчего-то верить в чистейшие зло, которым пытается казаться.

Ангел насупился:

— О чем ты? — спросил Михаил — Разве она пыталась выставить себя жертвой?

Как и раньше его мир делился на черное и белое. Он не мог понять, что среди истинного зла, может быть слабая доля доброты. В то время, как и в ярком свете могут прокладывать легкие нотки садизма. Он слишком усколобый для понятия простых истин. Считая и посей день, что понимает существующую действительность лучше, чем кто бы то либо.

Возможно ему просто хотелось верить в слабость моей души, готовая на любое враньё, лишь бы окружающие любили, лилеили и попросту не бросали одинокого демона.

Вот только он не ожидал, что первым кому расскажу нашу историю, станет пустая оболочка. Существо, которому уготовано узнать истину, при том если захочет, в самых малейших подробностях.

— Она и сама прекрасно понимает, каким является монстром — ответил Пустой, смотря с непонятной грустью на меня.

«Ты слишком труслив, чтобы опять задать мне этот вопрос…» — я прекрасно понимала, какие же слова были сокрыты за пристальным взглядом: «Ты бы хотела вновь стать человеком?»

Вот только ответом, все также будет: нет. Я никогда не изменю себе в этом желании. Насколько бы прекрасной не была человеческая жизнь, но все упирается в один недостаток — смерть. При том, чаще всего именно внезапная. Вот сегодня ты есть, а завтра все твои мечты в миг исчезают вместе с похороненным телом.

Подобное удручает. Даже сильно. Отчего готова выбрать вечность в облики твари, чем скорую погибель в лике человека.

— Не верю! — с ехидством произнёс ангел, вальяжно сложив руки на груди — Она ведь рассказала тебе про Лизу, а значит в этой истории мне уготована роль мерзавца. По-другому быть не может. Её удел — вечная жертва — кривляясь говорил Михаил, смотря с неким презрением на Эйс.

— Михаил, ответь мне на один вопрос…

— И какой же? — резко перебил Пустого ангел.

— Ты действительно любил Лизу?

Мы оба застыли от удивления. Я не понимала к чему эти бессмысленные вопросы? Ведь итог будет один — любил. Мечтал. Хотел всегда видеть рядом… Как же это отвратительно…

— Любил — голос уверенный. Лицо невозмутимое.

— Это были настоящие чувства? Те ради, которых люди готовы жизни лишиться?

— Да — все также не многословно ответил Михаил.

Взглянув на Пустого, заметила: он явно злился. Ему было невыносимо слушать ответы лицемерного ангела. Как и раньше нет в Михаиле правды. Странное влечение к уже мёртвой деве, не более.

— Я не верю тебе… — разочарованно проговорил Пустой

— А? — Ангел не смог спрятать удивления за былой уверенностью. Он действительно думал, что мог обмануть пустую оболочку — Почему?

— Ты правда любишь, но только образ. Она — твоя икона. Даже мертвой сможешь любоваться. Тебе не нужна рядом живая.

Михаил цыкнул:

— Я год её ждал… — злобно прошипел ангел — И после этого ты действительно смеешь сомневаться в моих чувствах? — последовала небольшая пауза — А вообще… Пускай. Верь ей. Поклоняйся. Вот только не забывай, что она…

И вот уже второй удар пришёлся по старенькому столику. Парень надеялся увидеть страх в моих глазах. Веря, что за мнимой силой, сможет построить на этот раз уже настоящие величие. Вот только ровно, как и минуты назад, мне было все равно. Каждое его действие — не более чем строчка в заранее прописанной комедии. Ведь в реальности он мне ничего не сделает, каким бы грозным не старался казаться.

— После того, как… — блеял ангел подобно испуганной овце.

— Помолчи уже — в отличии от него я звучала спокойно. Имея в душе желание, как можно скорее избавить себя от не нужных эмоциональных приступов. Он будет кричать. Обвинять. Махать руками. Вот только — бессмысленно. Ничего не изменится, даже, если осознаёт каждую из совершенных ошибок — Я понимаю за, что ты меня ненавидишь. Возможно, даже больше, чем я желаю тебе смерти.

Пустой внимательно слушал каждое слово, сорвавшиеся с тонких губ. Ему хотелось узнать истину, а не обиду одного человека на другого. Реальность, которая для обоих из нас уже давно не более чем прошлое.

После нескольких секунд молчания, продолжила:

— Я уже говорила тебе, что после первой нашей встречи мы с ним расстались. На целых три дня! — тут же усмехнулась — Представляешь, я думала, что эти 72 часа будут вечностью. Мне спокойно хватит времени, чтобы придумать, как же лучше всего стереть эту надменную ухмылку — внимательно смотрела точно в голубые глаза Михаила — Вот только, как оказалась время было не на моей стороне… Стоило поселиться отчаянью в душе, как тут же пришла истина моего спасения.

— Эйс — обратился ко мне Пустой, в то время, как пристальный взгляд до сих был направлен на Михаила — Как это произошло? — спустя несколько секунд добавил — Что ты с ним сделала?

Михаил язвительно усмехнулся:

— Я же говорил. Именно она во всём виновата — на его лице появилась противная улыбка, рождающая только презрение внутри собственного тела.

— Мы просто сыграли в карты. — говорила медленно, делая акцент на каждом последующем слове.

— А? — удивился Пустой — Карты? — переспросил он с недоверием.

— Именно…

В руках тут же появляется небольшая колода. На первый взгляд ее никак нельзя было отличить от привычного человеческого набора. Они были идентичны, за исключением того, что туз, королева, валет, король уже давно пропитаны прахом мёртвых душ. Если хотя бы в одном разуме поселилась недолгая мысль о том, что бы сыграть со мной, то ставкой в этом никчёмном споре будет одно — дальнейшие шансы на существование. Вот только еще никто не смог меня обыграть. Удача всегда будет на моей стороне.

— Убери их… Немедленно… — с ненавистью прошипел ангел, смотря, как в очередной раз тонкие пальцы тасуют небольшую колоду. Казалось и вовсе, хотел вырвать её и самолично придать огню, надеясь, что в месте с тем исчезнет и хозяйка.

Лицо вмиг исказилось в гримасе злорадствия. Головой начинаю медленно вертеть из стороны в сторону, тем самым говоря: ни за что и никогда. Ты будешь на них смотреть и дальше. Просто обязан.

Приятно было осознавать, что они — мой талисман. Моя уверенность в собственной жизни, которая не более чем вторая попытка неудавшегося предшественника. Оставив в новом дыхании лицо, но не его волю к новому дню.

— Я требую подробностей — с настырностью продолжил Пустой — Сыграли это понятно, но вот исход почему такой?

Привычная система, состоящая из уже сложившихся устоев, постепенно трескалась в его представлениях. Странным для него казалось, что нечто величественное и духовно не тронутое грехом, может спокойно пасть под гнётом лживой любви. Которой никогда не существовало, кроме, как в мечтах уже порочного ангела.

Святые — обычная ложь неправильного мира. Ведь, такие они пока мы сами того думаем.

Усмехнулась, а после сказала:

— Если подашь мне ещё одну баночку пива, то готова подумать над тем, чтобы и вправду рассказать тебе продолжение сей замечательной истории — Михаил закатил глаза, тяжело вздохнул, но продолжил молчать.

Слова мои — не более чем шутка, но подобное не помешало Пустому вскочить и с громким звоном поставить ещё две баночки аккурат на против меня. После чего занял уже привычное место за столом и проговорил:

— Эйс, я жду — голос его на удивление стал серьёзным. Словно от одного моего рассказа сможет полностью исцелиться, позволив себе вновь познать радости человеческого бытия.

— Так уж и быть, уговорил — ответила спокойно, впоследствии сделав очередной глоток хмельного напитка — Ух, как же всё-таки вкусно…

По телу пронеслось легкое возбуждение. Я радовалась тому, что до сих пор могла ощущать вкусы, запахи, словно и вправду, что-то значу для окружающего мира. Пусть и не могла насытить демоническое нутро, само осознание подобного позволяло забыть про мёртвую девушку, спрятанную под грудой бетона, долгие годы назад.

Я ВПРАВДУ ЕСТЬ. Я СУЩЕСТВУЮ

Пустой с Михаилом посмотрели на меня как-то странно: один с раздражением, считая секунды, когда наконец-то оставлю, позволив познать истинный покой в настоящей аду. Второй: в ожидании, ища в словах моих спасение для несуществующей личности, которая уже давно погрязла в темных водах людских пороков.

«Когда же они наконец поймут: я не являюсь причиной их не удач. Они собственными ошибками привели себя к подобному исходу, в котором я — лишь проводник несуразного мира»

— Эй! Ну же, больше радости на лицах! — руками рисую «воздушную» улыбочку и просто ожидаю. Любых эмоций: злость, смех, разочарование. Итог же, пусть и в какой-то мере ожидаемый — тишина.

Им было не интересно в очередной раз играть со мной в непонятные игры, где правила станут известны лишь после проигрыша.

— Как же с вами скучно!.. — протяжно застонала от унылости общей атмосферы. После нескольких минут тишины продолжила — Когда три дня закончились… — решила начать свой рассказ — Я пришла к нему. Мило улыбалась. Старалась вести себя так, чтобы полностью уверовал в мою любовь… Получилось на редкость удачно — послышалась тихая усмешка.

— Даже слишком! — ехидно отчеканил Михаил.

— Но признайся, на мгновение же стало приятно?

— Да — отречено ответил ангел, сделав вид, будто вовсе не он герой этой злощастной истории. Серьезность в глазах. Презирающий взгляд. Таким он был сейчас: подобие ранее величественного короля, которого уже и за шута невозможно воспринимать.

— Так вот… — перевела взгляд на Пустого — После того, как Михаил полностью уверовал в мои чувства, мне ничего не стоило, чтобы заставить его сыграть со мной одну партейку… Должна признаться: было весело.

— Если только тебе… — заворчал Михаил, смотря куда-то вдаль, лишь бы только не пересекаться взглядами.

— Вот только он не знал, что у игры было одно условие — проигравший полностью отдает всего себя победителю: душа, тела и даже разум. Как видишь, мне не нужен безвольный раб, который будет ходить c вымученной улыбкой на устах. Такого его желание, но не моё. Я жаждала одного — заставить его понять, что значит быть узником в крошечной клетке. Квартира, где выросла Лиза, отлично для этого подошла. Покуда я не скажу, он не сможет отсюда выйти и тем более, как-то себе навредить и спрятаться на том свете в кругу лживых друзей.

Стоило Пустому услышать подобное, как тут же задумался:

— Вот только одно мне не даёт покоя: как ты поняла, что можешь владеть картами? — говорил тот тихо, словно сам был не до конца уверен в своём вопросе.

— Понимаешь… Когда наша душа находится в агонии, вызванной банальным осознанием: через три дня всё закончиться, в плохом смысле этих слов, то наше нутро, может спокойно проявить истинную жажду к жизни… — последовало секундное молчание — Так и «родились» эти карты.

Ангел фыркнул, но решил промолчать, продолжая и дальше злобно смотреть на объект своего обожания, не понимая: как же любовь могла оказаться настолько не справедливой? Разве не должен было все закончиться по-другому?

Пустой, некоторое время обдумывал услышанное, пока с его губ не сорвались слова:

— Мне кажется я наконец-таки всё понял… — секундная пауза — Давай уйдём отсюда, пожалуйста. Мне надо поговорить с тобой наедине.

Немного удивившись, тут же перевела взгляд на область груди, туда где у обычных людей должно быть сердце — именно из этой точки вновь начали виднеться яркие золотистые нити. Они слабо светились, словно готовились стать полноценной частью того, что так любят называть душой.

— Как скажешь.

Он сейчас слишком уязвим и эмоционален. Нельзя, чтобы во мне стал видеть врага. Я могу быть самым злостным существом во всём реальном мире, вот только в его глазах должен и дальше быть облик осознающего свои грехи демона.

— Хах! — послышалась усмешка — Ты действительно готова пойти у него на поводу? — ехидно спросил Михаил.

— Да… — небольшая пауза — Не нравиться что ли? — широко улыбнулась, меняя свой лик в сторону демонической сущности.

Поднялась со стула, взяла за руку Пустого и быстрыми шагами направилась прочь из проклятой квартиры. На прощание нам Михаил долго кричал: «Будь ты проклята!», «Ненавижу тебя!», «Ты скоро осознаёшь каково это пасть!», заканчивая элегантным: «ТВАРИ!»

Нет в нём ничего святого, а может и вовсе никогда не было. Красивая икона, которая была написана кровью любивших его людей. Одной не станет, легко сможет заменить следующей музой, веря, что в этот раз она та самая, ради, которой и стоит вообще существовать. Итак раз за разом. Круг за кругом. Не замечая насколько же это стало обыденным.

Стоило нам оказаться на улице, как тут же Пустой проговорил:

— Наконец-то мы ушли… — юноша с облегчением выдохнул, словно в миг пропали любые переживания, что тамили душу от одного взгляда на нелюдимого и даже проклятого ангела.

Усмехнулась, после чего спросила:

— Неужто он тебе настолько противен?

Парень на секунду замешкался, отчего посмотрел на меня с лёгким непониманием:

— Видимо да?.. — последовало недолгое молчание — Мне противно его общество, до такой степени, что даже находиться в одном помещении не могу…

Не смотря на тихий голос, слова его звучали уверенно. Всему виной истина — сейчас мы одни, от чего ему не страшны лживые угрозы от узника четырёх стен. Он может быть полностью честен передо мной, а главное — перед собой.

— Как думаешь, смог бы подобное ему сказать прямо в лицо? — вопрос звучал, как странный приговор, в котором и ответа правильного нет.

Пустой замешкался, не ожидая и вовсе услышать подобный вопрос. Ему хотелось узреть очередную брань в сторону непутёвого ангела, а не ощущать вину за собственную трусость.

Парень тяжело вздохнул, но так ничего и не ответил:

— Неужто вопрос оказался настолько сложным? — последовала тихая усмешка, которая стала непонятным эхом в окружающим молчании — Ох… Ладно, забудь, я…

— Не смог бы. — резко перебил меня Пустой, пристально смотря в этот момент точно в мне глаза.

Отчего-то не был в них страха, которое мог бы испытать находясь рядом с тем, кто явно сильнее него, а только странное безразличие.

Заметив, что молчу, внимательно рассматривая каждую деталь диковинной оболочки, неожиданно решает добавить:

— Это связано не с тем, что боюсь, хоть должен признаться это так. Просто каждое мое слово будет бессмысленным. Он все равно не сможет понять и доли своих ошибок, считая себя во всем и дальше правым.

Хватило одного разговора, чтобы незнакомым человек смог полностью понять натуру грешного ангела. Не хотелось ему и вовсе искать в нём хоть что-то хорошее, ведь — уже не имеет никакого значения. Ничего не сможет искупить долгих лет слепоты, спрятанных за возвышенными речами.

— Ты считаешь его хоть в чем-то правым?

— Думаю, что нет. Слишком уж давно он живёт в своих иллюзиях, изредка говоря правду, да и то наполовину — Пустой говорил все также уверенно и доли сомнений не имя в душе.

— И что же истина в его словах? — спрашиваю с легким любопытством, будто и вовсе не могу позволить подобному разговору закончиться.

— Ну-у-у-у… — протянул юноша — Ты демон. В тебе действительно мало сочувствия по отношению к незнакомцам, но ты не бездушная нечисть, которая убьют невинного человека… — тишина, после которой услышала нечто, что наполнело тело неприятной тяжестью. Она давила все сильнее стоило мысле окрепнуть в воздухе — Семья Лизы, ведь до сих счастлива только благодаря тебе.

«Ошибка… Очередная ошибка…»

Некоторое время смотрю на него с разочарованием, затем говорю:

— Ты ничего не понял.

Стоило щёлкнуть пальцами, как тут же поверх белой кофты появилось красное пальто. Я не могла замёрзнуть физически, но мне нравилось имитировать жизнь, словно для тела и вправду что-то значат низкие температуры переменчивой погоды.

Солнце к этому моменту уже полностью скрылось за горизонтом, оставив борозды правления для ночи. Единственный источник света вокруг — еле работающие фонари, которые периодически то зажигались, то вновь выключались, заставляя бродить заблудших путников во мраке собственных страхов. Гнетущая тишина медленно начинала душить. Не было слышно ничего, даже кошки с собаками куда-то исчезли, давая понять, каково это остаться во всем мире одному.

Сделала несколько неторопливых шагов вперед, как тут же услышала:

— Эй! — крикнул Пустой — Куда мы теперь? — спросила парень с лёгким не понимаем.

— Я не знаю — ответила спокойно, не скрывая слабости перед тем, что не получилось у меня сформировать в нём желания жить.

— Что? — голос дрогнул — Но почему… Что же теперь со мной будет?

Взгляд его стал испуганным. Он тут же начал осматриваться вокруг, словно пытался найти выход из невидимой клетки, которая полностью состояла из негативных эмоций, что ранее просто не мог ощутить, познав весь их ужас ежесекундно, не в силах более сдерживать внутреннюю тревогу.

Пустой долгое время бормочет себе под нос еле слышимые слова, пока грудь учащённо то вздымалась, то опять опускалась.

— Я… — парень замолкает — Боюсь… Боюсь… Боюсь… — повторял он множество раз, продолжая смотреть куда-то вдаль, переставая и вовсе видеть перед собой хоть что-то или кого-то — Боюсь… Боюсь…

Кажется подобное могло бы продолжаться еще очень долго, вплоть до того самого момента, пока солнце вновь не вернется на небосвод, пока неожиданно Пустой не сказал, при том так пугающе и уверенно:

— Я обречен… — послышался неловкий смешок.

Тяжело вздохнула, затем переборов внутренние отвращение к нему, подошла поближе, обняла, ощутив насколько же была разгорячена его плоть, и тихо прошептала:

— Не переживай… — голос стал ласковым, словно старшая сестра, которая спасает своего непутевого брата от монстров, созданных пугающими рассказами — Я здесь… Тебе нечего бояться… Я тебя не брошу…

Пустой неожиданно впивается в меня руками, будто боится: еще одно слово и вовсе исчезну, как мимолётное видение, которому попросту пришел конец.

— Я не понимаю… Почему это произошло со мной? Почему? — жалобно проговорил парень, готовый заплакать в любой момент (слышно было тихое шмыганье носом) — Я не хочу… Это так больно… Больно… Больно! — закричал юноша, всё сильнее хватаясь за мою спину.

— Тише, тише, всё пройдет. Сейчас тебе станет легче — аккуратно глажу его по спине — Что именно ты ощущаешь?

Парень какое-то время стонет от боли, извиваясь в моих объятиях, пока всё-таки не находит в себе силы ответить:

— Жжётся… — секундное молчание — В груди так жжётся… Очень… Всё сильнее…

«Я так и знала. Это оно.»

На лице тут же появилась улыбка: осталось совсем не много и я смогу полностью завладеть его душой

Заблудшая душа в порыве страха, вновь остаться одной, готова наконец-то стать цельной. Именно этого толчка ей не так не хватало для обретения своей финальной формы — живого человека, который просто хочется вернутся в те дни, когда в легких и вправду был воздух, а не пустота, составляющая всё внутренние органы.

— Всё хорошо… Всё в правду будет хорошо — постепенно в голосе не осталось ничего от былого человека, становясь всё более демоническим, напоминая старинный ритуал, который близится к своему завершению — Ты будешь жить… Ты просто обязан жить…

Пальцы хаотично проходились по худой спине, напоминая собой странную игру на гитаре, где вместо струн — нити человеческого существа. Каждая из них медленно сплеталась с другой, образуя сначала предсердия, клапаны, желудочки, а после и вены, по которым сама жизнь начинала струиться по мертвому телу.

— Щекотно… Горячо… Холодно… — неожиданно парень крикнул — А! — а после испустил последний вздох и тут же его тело начало размякать в моих руках.

НАЧАЛО НОВОЙ ЖИЗНИ БЫЛО ПОЛОЖЕННО