Глава 3 — Треснувшая Стена

Прошла неделя.

Неделя без сна. Неделя таблеток, энергетиков, белого шума и лжи. Кей ходил по городу, как призрак, который ещё не понял, что мёртв. Он работал с Рексом, когда того не избежать. Он избегал Бюро, когда мог. Он встречался с Ари и Лином, передавая им знания о будущих Помутнениях, которые они вместе останавливали.

Он пробудил ещё четырёх Сновидцев. Маленьких, локальных, почти незаметных. Каждое Пробуждение отнимало у него крошечный кусочек человечности. После первого он забыл вкус яблочного сока. После второго — запах кофе, который Лин всегда носил с собой. После третьего — мелодию, которую напевала его мать, когда он был маленьким. После четвёртого — имя соседа по комнате в общежитии, человека, которого он никогда не любил, но которого знал десять лет.

Кей записывал потери в блокнот. Не потому что хотел их помнить. Потому что боялся забыть, что уже забыл.

Сегодня ночью он был один.

Ари и Лин ушли после встречи. Они обсуждали план по предотвращению Помутнения в торговом центре, которое должно было случиться через три дня. Кей знал, что остановит его. Он знал Якорь. Он знал Сновидца. Но сейчас ему нужно было не знание. Ему нужна была сила.

Сила, которую он не мог использовать.

Кей сидел на полу в своей комнате, спиной к стене. Перед ним горела свеча — единственный источник света. Он выключил лампу, потому что яркий свет мешал концентрации. Наушники лежали на шее, но кассета не играла. Плеер стоял на полу рядом с ним. Кей нуждался в тишине, чтобы услышать то, что было внутри.

Он смотрел на пламя свечи и дышал медленно. Вдыхал на четыре счёта. Задерживал на четыре. Выдыхал на четыре. Это была техника, которую научил его Вейн — другой Инвертированный Сновидец, которого Кей ещё не встретил в этой жизни, но помнил из будущей. Техника удержания стены без кассеты. Через боль. Через концентрацию. Через отказ от всего, что делает тело человечным.

Кей закрыл глаза.

Сначала он увидел только тьму. Потом — красные точки, как после вспышки. Потом — фрагменты. Мидтаун. Трон. Ари. Мика. Лин. Все мёртвые. Все зовущие его имя. Не «Кей». «Морос».

Он открыл глаза. Пламя свечи дрогнуло, хотя в комнате не было сквозняка.

— Ещё раз, — прошептал он.

Он снова закрыл глаза. На этот раз он не пытался увидеть прошлое или будущее. Он пытался достичь состояния, близкого к сну, но не пересекая границу. Микродремота. Контролируемая. Пять секунд. Не больше.

Он чувствовал, как стена внутри него вибрирует. За ней спал Монарх. Не полностью — он спал, как зверь, который дремлет одним глазом. Кей должен был подойти к стене, не разбудив его, и взять крошечную часть его силы. Достаточно, чтобы чувствовать Эфир. Достаточно, чтобы защититься. Достаточно, чтобы не быть беспомощным.

Три секунды.

Кей увидел внутреннее пространство. Это был не сон, а метафора, которую его мозг создал, чтобы объяснить невыносимое. Он стоял в длинном коридоре. Стены коридора были сделаны из чёрного стекла. За стеклом — тьма. Иногда в тьме мелькали глаза. Иногда — руки. Иногда — лица, похожие на людей, которых он знал, но искажённые, как в плохом зеркале.

Четыре секунды.

Он подошёл к стене. Положил ладонь на чёрное стекло. Оно было холодным, почти ледяным. Под ладонью появилась трещина. Крошечная, едва заметная. Через неё просочился поток — не свет, а тьма. Тьма втекла в его руку, поднялась по вене, достигла сердца.

Пять секунд.

Кей открыл глаза.

Он снова был в комнате. Свеча горела. Но всё изменилось. Воздух стал густым, как вода. Он видел Эфир. Тонкие, почти невидимые нити, плавающие в пространстве. Он видел, как они прикрепляются к предметам, к стенам, к его собственной коже. Он видел, как комната дышит.

И он увидел свою тень.

Она была неправильной. Слишком длинной. Слишком тёмной. И у неё было два глаза, светящихся красным, как у Монарха.

— Нет, — прошептал Кей.

Он схватил плеер, нажал play. Белый шум наполнил комнату. Тень вернулась к норме. Эфир исчез. Но Кей знал, что успел взять крошечную часть силы. Он чувствовал это в пальцах — лёгкое покалывание, как после удара током.

Он улыбнулся. Устало, но удовлетворённо.

— Работает, — сказал он.

И тогда дверь открылась.

Кей не слышал шагов. Он был слишком погружён внутрь себя. Он не услышал, как кто-то поднялся по лестнице, не услышал, как ключ повернулся в замке. Он только услышал скрип двери и инстинктивно метнул руку к плееру, усиливая белый шум до предела.

На пороге стояла Ари.

Она замерла, глядя на него. Её глаза были широко открыты. В одной руке она держала пакет с едой — видимо, принесла ему ужин. В другой — ключ, который он, судя по всему, дал ей вчера и забыл.

— Кей? — её голос дрожал. — Что… что это?

Кей не ответил. Он не знал, что она видит. Потом понял.

На полу вокруг него была чёрная жидкость. Она сочилась из его тени, растекалась по линолеуму, достигая стен. Воздух в комнате искажался — стены слегка плыли, как на старой видеозаписи. И сам Кей… его глаза светились красным. Не ярким, как у Монарха, но заметным в темноте.

— Ари, — сказал он, и его голос прозвучал странно — глубже, чем обычно, почти множественным. — Уйди. Сейчас.

— Ты кто? — спросила Ари, отступая к двери. — Ты же нулевка! Ты не можешь… этого не может быть!

Кей нажал на плеер ещё сильнее. Белый шум стал резким, почти болезненным. Чёрная жидкость начала отступать, впитываться обратно в тень. Глаза Кея потухли. Воздух вернулся к норме.

Через несколько секунд комната выглядела почти обычно. Только чёрные пятна на полу и запах гари от свечи говорили о том, что произошло.

Кей сидел, тяжело дыша. Он смотрел на Ари. Он видел в её глазах не страх. Страх был, но за ним стоял другой вопрос. Вопрос, который она ещё не сформулировала.

— Я не нулевка, — сказал Кей. — И я не тот, кем кажусь.

Ари закрыла дверь. Не ушла. Закрыла.

Она поставила пакет на стол, включила лампу. Яркий свет заставил Кея моргнуть. Он привык к темноте, и свет казался враждебным. Но он не протестовал. Он понимал, что Ари должна его видеть. Видеть настоящего.

— Объясни, — сказала Ари. — И не ври. Я видела, как из тебя вытекала тьма. Я видела твои глаза. Это не способности уровня 1. Это не способности уровня 2. Это…

Она замолчала, не решаясь произнести слово.

— Монарх? — спросил Кей.

Ари дрогнула. Она слышала это слово. Все Инсомы слышали. Монарх — легенда, миф, кошмар, который раз в несколько десятилетий появлялся в мире и уничтожал всё вокруг. Последний Монарх, по слухам, был уничтожен Бюро сорок лет назад. До этого — ещё один, сто лет назад. Их было мало, но каждый оставлял после себя город, который никогда не просыпался.

— Ты не Монарх, — сказала Ари, но в её голосе не было уверенности.

— Ещё нет, — сказал Кей. — Но во мне спит тот, кто может им стать.

Он достал кассету. Положил на стол между ними. Белый шум продолжался тихо, но Ари, наверное, уже привыкла к нему.

— Это мой якорь, — сказал Кей. — Без неё я не удержу то, что внутри. Это не просто артефакт. Это часть меня. Часть, которую я вырвал из себя, когда стал… когда достиг вершины.

— Когда ты стал Монархом, — закончила Ари.

Кей кивнул. Это было первое признание. Первый трещина в его броне. Он говорил кому-то правду, и это было почти физически болезненно. В прошлой жизни он держал всё внутри, пока не остался один. Одиночество сделало его Монархом.

— Я вернулся, — сказал он. — Из будущего. Из времени, когда я стал Монархом и уничтожил мир. Я заплатил цену — способность спать, видеть сны, быть… нормальным. И вернулся сюда, в это тело, за три месяца до Мидтауна.

Ари смотрела на него. Она не смеялась. Она не называла его безумцем. Она была медиумом, и она чувствовала, что он говорит правду. Её способности позволяли ей читать эмоции, и в Кее она чувствовала не безумие, а вину. Огромную, давящую, почти физическую вину.

— Почему мне? — спросила Ари. — Почему ты рассказываешь это мне?

Кей посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тёплое — слабое, но настоящее.

— Потому что в той жизни ты умерла. И я не смог тебя спасти. Потому что я выбрал силу вместо тебя. И я не хочу повторить это.

Ари замерла. Она не знала, что сказать. Она знала Кего всего несколько дней. Но за эти дни он сделал больше, чем любой другой Инсом, которого она знала. Он спас людей, которых Бюро считало потерянными. Он говорил с Сновидцами, не как с врагами, а как с людьми. Он был странным, холодным, уставшим — но не злым.

— Я не знаю, верить ли тебе, — сказала она честно. — Но я знаю, что ты не лжёшь о вине. Она у тебя написана на лице.

Кей усмехнулся. Это была почти улыбка.

— Я плохо её скрываю.

— Почему плохо? — спросила Ари. — Потому что слишком много?

— Потому что я устал, — сказал Кей. — Устал быть пустым. Устал притворяться.

Ари села на пол рядом с ним. Это было неожиданно. Кей думал, что она уйдёт. Или отступит к двери. Или вызовет Бюро. Но она села рядом, скрестив ноги, как будто они собирались медитировать.

— Расскажи, что ты делаешь, — сказала она. — Это тренировка? Ты пытаешься использовать силу, не просыпая Монарха?

— Да.

— И это работает?

— Иногда. На пять секунд. На десять. Дольше — нельзя. Монарх просыпается. И тогда…

Он не договорил. Ари догадалась.

— Тогда все вокруг погибнут, — сказала она.

Кей кивнул.

— Радиус зависит от глубины сна. Микросон — несколько метров. Глубокий сон — километр. Если я усну полностью…

— Мидтаун будет выглядеть как пикник, — закончила Ари.

Кей посмотрел на неё с удивлением. Она умела шутить в неправильный момент. Это было одно из её качеств, которое он забыл. Или никогда не знал, потому что в прошлой жизни она умерла до того, как он успел её по-настоящему узнать.

— Ты не боишься? — спросил он.

— Боюсь, — сказала Ари. — Но я больше боюсь Бюро, которое убивает людей, потому что так проще. И Культ, который провоцирует кошмары, потому что верит в эволюцию. И мира, где сон — это болезнь, а спасение — это ересь.

Она посмотрела на кассету.

— Если ты правда вернулся, чтобы исправить это — я хочу помочь. Но сначала ты должен научить меня. Пробуждать. Чувствовать. Контролировать страх.

Кей молчал. Он не ожидал, что она поверит так быстро. Он не ожидал, что кто-то захочет идти с ним. В прошлой жизни он шёл один. Один к Монарху. Один к трону. Один к концу света.

— Это опасно, — сказал он. — Ты будешь чувствовать чужие кошмары. Они могут тебя изменить. Сделать так, что ты больше не будешь собой.

— А тебя изменили? — спросила Ари.

Кей посмотрел на свои руки. Тонкие, бледные, с тонкими синими венами. Руки человека, который не спал. Руки человека, который стал богом смерти.

— Да, — сказал он. — Но я пытаюсь вернуться.

Ари протянула руку и положила её поверх его ладони. Её рука была тёплой. Его — холодной. Контраст был резким, почти болезненным. Кей не отдёрнулся. Он не привык к прикосновениям. В теле Монарха никто не прикасался к нему. Никто не осмеливался.

— Тогда вернёмся вместе, — сказала Ари.

Тренировка началась через час.

Кей не решался позволить Ари видеть его микросон. Это было слишком опасно. Вместо этого он решил научить её тому, что знал сам — контролю страха.

— Страх — это не враг, — сказал он. — Это топливо. Когда ты боишься, твоё тело готовится к действию. Проблема не в страхе. Проблема в том, что ты его подавляешь. Подавленный страх становится кошмаром.

Ари сидела напротив него на полу, глаза закрыты. Она пыталась медитировать, но её лицо выражало напряжение.

— Я не понимаю, — сказала она. — Как можно не подавлять страх внутри Помутнения? Там всё пытается тебя убить.

— Ты не подавляешь его. Ты направляешь. Представь, что страх — это вода. Если ты его подавляешь, он застаивается и становится болотом. Если ты даёшь ему течь — он несёт тебя.

— Куда? — спросила Ари.

— К Якорю. К Сновидцу. К пониманию.

Ари открыла глаза.

— Ты говоришь как старик.

— Я и есть старик, — сказал Кей. — Внутри.

Ари рассмеялась. Впервые за вечер. Кей улыбнулся в ответ. Это было неожиданно — смеяться. Он не смеялся годами. Возможно, десятилетиями.

Они продолжили тренировку. Ари училась чувствовать свой страх, не пускаясь в панику. Кей учился снова быть рядом с человеком, не держа дистанцию. Это было труднее, чем он думал. Каждый раз, когда Ари касалась его или смотрела слишком пристально, он вспоминал, как она лежала мёртвой у подножия трона. И ему становилось трудно дышать.

Но он продолжал.

В полночь кассета зашипела.

Не обычным белым шумом. Резче. Неуживчивее. Кей схватил плеер, глядя на этикетку. Он ожидал нового предупреждения. Но увидел другое.

На этикетке медленно проступали слова, как будто кто-то писал их с обратной стороны ленты:

«ФЕРМА. РАЙОН ДОКС. ДЕТИ. СЕЙЧАС.»

Кей застыл. Он знал район Докс. Это был промышленный квартал у реки, заброшенный после Великого Зевока. Там держали фабрики, которые больше не работали. И там, по слухам, Чёрный Рынок Снов держал одну из своих ферм.

— Что такое? — спросила Ари, заметив его напряжение.

— Кассета говорит, — сказал Кей. — Ферма снов. Район Докс. Дети.

— Дети? — Ари побледнела.

— Чёрный Рынок держит людей в искусственном сне, чтобы добывать Эфир. Чем моложе человек, тем чище его сны. Цена выше. Они держат детей.

Ари встала. Её руки сжались в кулаки.

— Мы должны их спасти.

— Это опасно, — сказал Кей. — Чёрный Рынок не Бюро. У них нет правил. Они убьют, если почувствуют угрозу.

— Ты пойдёшь? — спросила Ари.

Кей посмотрел на кассету. Потом на неё. Он знал, что должно случиться. Он знал, что в прошлой жизни Мика погиб в Мидтауне. Но может быть, если спасти его сейчас, из фермы, изменится и будущее.

— Да, — сказал он. — Позвоним Лину.

Район Докс был мёртвым даже ночью.

Заброшенные фабрики стояли вдоль реки, как скелеты гигантов. Окна были разбиты, трубы ржавые, стены покрыты граффити, которое в темноте казалось пульсирующим. Вода в реке была чёрной, отражая неоновые огни дальнего моста.

Кей, Ари и Лин подошли к зданию, которое кассета указала. Оно выглядело как старая котельная — кирпичное, низкое, с куполом, похожим на череп. Внутри не было света, но Кей чувствовал, что там что-то есть. Дисбаланс. Слишком много сновидческой энергии в одном месте.

— Это не Помутнение, — сказал Лин, проверяя прибор. — Это концентрация Эфира. Искусственная. Они держат здесь людей в сне.

— Сколько? — спросила Ари.

— Трудно сказать. Десяток. Может, больше.

Кей смотрел на здание. Он помнил фермы снов из будущего. Он помнил, что люди в капсулах постепенно становились пустыми. Их сны добывали, пока не оставалось ничего. Потом их тела выбрасывали, как мусор.

— Мы входим, — сказал он. — Я знаю планировку. Капсулы в подвале. Охрана — два-три человека наверху. Они не Инсомы, просто наёмники. Их можно обойти.

— Откуда ты знаешь планировку? — спросил Лин.

— Я видел такие места, — сказал Кей. — В другой жизни.

Лин и Ари переглянулись. Они всё ещё не полностью верили в историю о возвращении. Но они видели, что Кей знал вещи, которые невозможно знать.

Внутри здания пахло химией и сладкой влагой.

Кей шёл первым. Он не чувствовал Эфир, но его тело реагировало на концентрацию сновидческой энергии — мигрень, шум в ушах, тахикардия. Он использовал это как карту. Чем сильнее реакция, тем ближе капсулы.

Они обошли двух охранников, которые спали в комнате у входа. Лин использовал лёгкий снотворный препарат, чтобы они не проснулись. Ари держала связь, используя медиумные способности, чтобы маскировать их присутствие — не полностью, но достаточно, чтобы на простых людей не сработали обычные датчики.

В подвале их ждало зрелище, от которого даже Кей замер.

Десятки капсул, похожих на коконы из стекла и металла. Внутри каждой — человек. Некоторые взрослые. Некоторые — дети. Они были подключены к трубкам, из которых медленно текла жидкость бледно-голубого цвета. Их глаза были открыты, но бездонны. Они не видели реальность. Они видели сны, которые кто-то у них крал.

— Чёрт, — прошептал Лин. — Они живы?

— Физически, — сказал Кей. — Но некоторые уже слишком далеко. Их сны добыли почти полностью. Они не проснутся нормально.

Ари подошла к одной из капсул. Внутри был мальчик лет двенадцати. Худощавый, бледный, с тёмными волосами, прилипшими ко лбу. Он держал в руке крошечную игрушку — старую машинку, которую кто-то дал ему, прежде чем он попал сюда.

— Его нужно спасти, — сказала Ари.

— Всех нужно спасти, — сказал Кей. — Но некоторых мы не сможем.

Он осмотрел капсулы. Он искал мальчика, которого знал. Мику. Он должен был быть здесь, согласно кассете. Если его нет — значит, что-то изменилось. Или кассета врала. Или он ошибся.

И тогда он увидел его.

Маленький, хрупкий, молчаливый. Лежал в капсуле в дальнем углу, в куртке, явно не своего размера. В руке — старая аудиокассета, похожая на ту, что была у Кея, но меньше, детская, с яркой наклейкой.

— Мика, — прошептал Кей.

Он подошёл ближе. Мальчик был жив. Его глаза двигались под веками, как у спящего. Он ещё не ушёл слишком далеко. Его сны ещё можно было вернуть.

— Это тот, кого ты искал? — спросила Ари.

— Да, — сказал Кей. — В прошлой жизни он погиб в Мидтауне. Сейчас я могу изменить это.

Он начал отключать капсулу. Лин помогал, работая с трубками и инжекторами. Ари стояла на страже, чувствуя, приближается ли кто-то.

Когда капсула открылась, Мика не проснулся сразу. Его тело было слишком слабым. Кей поднял его на руки. Мальчик был лёгким, почти невесомым.

— Нужно выбираться, — сказал Кей. — Пока не заметили.

Но они заметили.

Аларма сработала, когда Лин отключал вторую капсулу. Громкий, резкий звон, который разрезал тишину подвала. Сверху послышались шаги, крики, звук взводимого оружия.

— Бежим, — сказал Кей.

Он нёс Мику в одной руке, другой держал плеер с кассетой. Ари и Лин бежали рядом, пытаясь отключить ещё несколько капсул на ходу, но времени не было.

На лестнице их встретили трое мужчин с оружием. Не охранники фермы — это были Инсомы. Один из них, худой, с фиолетовыми глазами, Кей узнал. Тот же, который приходил к нему в комнату. Агент Культа.

— Морос, — сказал Инсом. — Ты снова пытаешься спасти мир по одному человеку? Это так… по-человечески.

— Уберися с дороги, — сказал Кей.

— Я не буду мешать, — сказал Инсом. — Но я не могу позволить тебе уйти с этим мальчиком. Он важен для нашего плана.

— Какого плана? — спросила Ари.

Инсом улыбнулся.

— Плана Мидтауна, конечно. Этот мальчик — один из ключей. Его кошмар особенный. Он может усилить Красный Рассвет до уровня, которого не было никогда.

Кей замер. Он не знал этого. В прошлой жизни Мика погиб в Мидтауне, став Кормом. Но он не знал, что Культ намеренно использовал его как инструмент.

— Ты врёшь, — сказал Кей.

— Проверь, — сказал Инсом. — Посмотри в его сон. Ты увидишь.

Кей не хотел. Он боялся, что любой микросон в этой ситуации разбудит Монарха. Но он должен был знать. Он посмотрел на Мику. Мальчик по-прежнему был без сознания, но его лицо исказилось, как будто он видел кошмар.

Кей закрыл глаза на долю секунды. Микровзгляд. Менее секунды. Но он увидел.

Он увидел сон Мики. Огромный, красный, пустой город. Мальчик стоял посреди улицы, одинокий. Вокруг него были тени людей, но без лиц. Они шептали: «Морос. Морос. Морос.» И с каждым шёпотом город становился краснее. Небо трещало. Мальчик плакал, не понимая, что происходит.

Кей открыл глаза. Он понял. Мика — не просто ребёнок. Его кошмар резонировал с энергией Монарха. С энергией Кея. И Культ хотел использовать это как топливо для Красного Рассвета.

— Он не будет вашим ключом, — сказал Кей.

— Тогда он будет твоим, — сказал Инсом. — Или ты убьёшь его, чтобы остановить Мидтаун? Вот это было бы по-Монархьи.

Кей сжал Мику крепче. Его руки дрожали, но не от слабости. От ярости.

— Я не убиваю детей, — сказал он. — Я спасаю их.

Он сделал шаг вперёд. Инсом поднял руку, готовясь атаковать. Но Ари была быстрее. Она использовала свой страх — страх за Мику, страх за Кея, страх перед Культом — и направила его наружу. Её медиумные способности вспыхнули. Воздух сжался, ударил Инсома и его людей, отбросив их к стенам.

— Беги! — крикнула Ари.

Кей побежал. Лин бежал рядом, поддерживая Мику. Ари шла последней, используя способности, чтобы замедлить преследователей.

Они выбрались через задний выход. Через заброшенный двор. Через разбитый забор. К реке. Там их ждал старый микроавтобус, который Лин угнал заранее — «на всякий случай», как он сказал.

В микроавтобусе Мика наконец проснулся.

Он открыл глаза — большие, тёмные, испуганные. Он смотрел на незнакомых людей и не понимал, где находится. Его первой реакцией было бежать, но тело не слушалось.

— Тихо, — сказал Кей. — Ты в безопасности. Мы вытащили тебя.

Мика посмотрел на него. Он не говорил. Он просто смотрел, и в его взгляде было слишком много для двенадцатилетнего мальчика. Он видел слишком много.

— Ты не один, — сказала Ари, мягко касаясь его руки. — Мы с тобой.

Мика посмотрел на неё. Потом на Лина. Потом снова на Кея. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но вместо слов вырвался тихий шёпот:

— Я видел тебя. Во сне. Ты стоял на горе из костей. И плакал.

Кей замер. Внутри него всё сжалось. Мика видел его Монарха. Даже в сне, даже будучи ребёнком, он видел то, что было внутри Кея.

— Это был не я, — сказал Кей. — Не тот, кем я хочу быть.

Мика посмотрел на него ещё долго. Потом кивнул. Маленький, едва заметный кивок. Он не поверил полностью. Но он хотел поверить.

— Я хочу домой, — прошептал он.

— У тебя есть дом? — спросила Ари.

Мика покачал головой.

— Нет. Они… они забрали маму и папу. Потом меня.

Кей и Ари переглянулись. Родители Мики, вероятно, были на той же ферме. Или уже погибли. Или проданы. Чёрный Рынок не делал различий.

— Ты будешь с нами, — сказал Кей. — Пока мы не найдём твоих родителей. Или пока ты не решишь иначе.

Мика не ответил. Он просто сжал в руке старую кассету, которую не выпускал даже во сне.

Когда они вернулись в комнату Кея, было уже утро.

Мика уснул на коврике у стены, всё ещё держа кассету. Ари и Лин сидели за столом, обсуждая, что делать дальше. Кей стоял у окна, смотря на город, который просыпался.

— Культ знает о тебе, — сказал Лин. — Они знают, что ты инвертированный. Они хотят, чтобы ты стал Монархом. И они используют Мидтаун как катализатор.

— Это не новость, — сказал Кей. — Но то, что Мика — часть их плана — новость. Я не знал этого в прошлой жизни.

— Значит, ты уже изменил будущее? — спросила Ари.

— Возможно, — сказал Кей. — Или просто узнал о нём больше. В прошлой жизни я не спасал Мику. Я не знал, что он на ферме. Я… я не знал многого.

Он достал кассету и посмотрел на этикетку. Там появилось новое сообщение:

«МИКА ВИДИТ БУДУЩЕЕ. НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕГО ОДНОГО.»

Кей застыл. Мика видит будущее? Во сне? Это значило, что мальчик был не просто Сновидцем. Он был медиумом. Или пророком. Или чем-то ещё.

— Он видит будущее, — сказал Кей вслух.

— Что? — Ари подошла ближе.

— Кассета говорит, что Мика видит будущее во сне. Это почему Культ хотел его. Его кошмары — не просто страх. Это предсказания. Или…

— Или воспоминания, — закончил Лин. — Если он видел тебя на горе из костей, возможно, он видит то, что уже случилось. Или то, что должно случиться, если ничего не изменить.

Кей посмотрел на Мику. Мальчик спал, но его лицо не было спокойным. Он что-то видел. Даже сейчас.

— Мы должны защитить его, — сказал Кей. — И использовать его видения. Если он видит будущее, он может помочь нам изменить его.

— Он ребёнок, — сказала Ари. — Он не должен быть инструментом.

— Я знаю, — сказал Кей. — Но он уже часть этого. Мы не можем его игнорировать.

Внезапно раздался стук в дверь.

Не громкий. Три коротких удара. Как сигнал.

Кей, Ари и Лин замерли. Мика проснулся и испуганно сжался в углу. Кей схватил нож, Ари подготовилась использовать способности, Лин достал шприц с снотворным.

Кей подошёл к двери. Посмотрел в глазок.

На лестничной площадке стоял человек. Высокий, в потёртом пальто, с рыжей бородой, убранной в небрежную косу. В руках — портфель, старый, кожаный. Он не выглядел как угроза. Он выглядел как продавец страховок или усталый учитель.

— Кто вы? — спросил Кей через дверь.

— Человек, который знает, кто ты, — ответил незнакомец. — И человек, который знает, что ты ищешь. Меня зовут Селин. Я работаю на Чёрный Рынок Снов. И у меня есть информация, которую тебе стоит услышать, прежде чем Культ заберёт тебя.

Кей не открывал дверь. Он смотрел на незнакомца через глазок, пытаясь понять, друг или враг.

— Почему я должен тебе верить? — спросил он.

— Потому что я ненавижу Культ так же сильно, как ты, — сказал Селин. — И потому что я знаю, где твоя настоящая сила. Не в Монархе. В кассете. И в том, что она может записать, если ты задашь правильный вопрос.

Кей посмотрел на кассету в своей руке. Потом на дверь. Потом на Мику, который смотрел на него с надеждой, которую Кей не заслуживал.

— Входи, — сказал Кей. — Но медленно. И помни: если ты лжёшь, я не стану Монархом, чтобы тебя убить. Я найду другой способ.

Селин рассмеялся.

— Вот это угроза, Морос. Ты уже учишься быть человеком. Медленно, но учишься.

Дверь открылась.