Глава 2 — Сирена

Кей не спал тридцать семь часов.

Он знал это точно, потому что считал. Считал каждую минуту, каждую банку энергетика, каждую кофейную таблетку. Считал удары своего сердца, которые не должны были биться так быстро в состоянии покоя. Считал трещины в стене внутри себя — ту самую стену, которую его мозг построил, чтобы удержать Монарха.

Стена трещала чаще.

Он сидел за столом в своей комнате, наушники на шее, плеер в левой руке. Белый шум шептал в ушах, но иногда, в редкие моменты тишины между тресками, Кей слышал другие звуки. Голоса. Шёпот. Смех. Плач. Они доносились из кассеты, как радиоприёмник, настроенный на неправильную частоту.

Кей посмотрел на этикетку. Там было два слова: «НЕДОВЕРЯЙ РЕКС».

Он не писал их. Он был уверен. Кассета писала сама. Или кто-то через неё писал ему. Кто-то из будущего, из прошлого, или из того места, где Монарх всё ещё спал.

— Рекс, — прошептал Кей.

Ищущий. Лидер команды, которая использовала его как дешёвый детектор. Человек, который видел в Кее только инструмент. Но теперь, после переулка и метро, Рекс видел в нём что-то другое. И, судя по кассете, это «что-то другое» Рексу не понравилось.

Кей не удивлялся. В прошлой жизни Рекс погиб в Мидтауне. Но до того он успел предать Кея. Продать информацию о его природе Бюро. Сделать ставку на сильную сторону и проиграть.

— Ты всегда выбирал не ту сторону, — сказал Кей пустой комнате.

Он открыл блокнот. На странице с именем «Рекс» поставил красный крест. Потом, подумав, зачеркнул его. Рекс был неприятным, но ещё полезным. Пока Кей знал, что тот шпионит, он мог управлять информацией, которую Рекс передавал.

Это было важно. Потому что следующие три месяца будут похожи на шахматную партию, где у Кея есть карта всех ходов, но соперники не знают правил.

Кей достал список. Первый пункт: «Найти Ари. Защитить её.» Второй: «Предотвратить Мидтаун.» Третий: «Не стать Монархом.» Четвёртый, добавленный сегодня утром: «Использовать Рекса, не доверяя ему.»

Телефон вздрогнул.

Кей посмотрел на экран. Номер Рекса. Он ожидал этого звонка. Набрал наушники и нажал ответ.

— Сирена, — сказал Рекс, и в его голосе было что-то новое. Не уважение. Осторожность. — У меня есть работа.

— Класс? — спросил Кей.

— E. Заброшенная школа в районе Харбор. Бюро списало здание, но у нас есть инсайдер. Если поймаем Сновидца до прибытия Инквизиции — хорошие деньги.

— Когда?

— Через час. Ты в деле?

Кей помолчал. Он знал, что будет в школе Харбор. Он помнил это Помутнение. Класс E — здание или улица, искажённые кошмаром. Дальше шли D — район, C — несколько кварталов, B — город, A — область, и S — Сингулярность, способная поглотить страну. Мидтаун был классом S. «Красный Рассвет». Кошмар бывшей учительницы — класс E, локальный, но накопленный годами страха. Якорь — объект, место или символ, связанный с первопричиной травмы. Здесь Якорь — старая указка. Сновидец — не ребёнок, как обычно, а сама учительница, впавшая в деменцию и увидевшая свой страх в зеркале.

Он помнил, что в прошлой жизни Ищущие убили её. Эхо осталось. Через год школа снова активировалась, поглотив целый квартал.

— Я в деле, — сказал Кей. — Но не убивай Сновидца. Я пробужу.

В трубке молчание. Потом Рекс коротко рассмеялся.

— Ты уверен в своём дерьме, нулевка. Хорошо. Покажи, что умеешь.

Звонок оборвался.

Кей посмотрел на кассету. Белый шум усилился, как будто она тоже слышала разговор.

— Покажу, — сказал он. — Но не тебе.

Школа Харбор стояла на окраине, у реки, которая уже давно перестала быть чистой. Здание было построено в семидесятых, и выглядело так, будто забота о нём закончилась ещё в восьмидесятых. Окна заколочены фанерой, но не всеми. Некоторые стёкла разбиты, и из них торчали остатки штор, развевающихся на ветру, как грязные флаги.

Кей подошёл первым. Он не любил опаздывать. Опоздание — это потеря контроля. Контроль — это единственное, что удерживало его кошмар на месте.

Он стоял у входа, в чёрном худи, капюшон на голове, наушники на шее. В руке — плеер. Белый шум шёл тихо, но постоянно. Кей смотрел на школу и чувствовал, как пространство вокруг неё натянуто, как струна перед ударом.

— Помутнение ещё не сформировалось, — сказал он себе. — Но близко. Минут двадцать.

Он достал блокнот и сделал пометку: «Школа Харбор. 24 июля. Учительница. Указка. Класс E.»

За спиной послышались шаги. Рекс, Нора, Финн. Рекс сегодня был в другом настроении. Не грубый, а сосредоточенный. Он смотрел на Кея, как хищник смотрит на добычу, которая внезапно оказалась умнее, чем он думал.

— Сработало? — спросил Рекс.

— Скоро, — ответил Кей. — Помутнение растёт из подвала. Там, где был учительский кабинет.

— Откуда ты знаешь про подвал? — нахмурила Нора.

— Знаю.

Финн достал свои приборы. Маленький квадратный датчик, который мерил уровень Эфира. Эфир Сна — энергия, которую поглощали Твари и использовали Инсомы для способностей. Он тек внутри Помутнений, как кровь по венам. Стрелка дрожала, приближаясь к жёлтой зоне.

— Он прав, — сказал Финн. — Эфир концентрируется внизу. Но пока уровень низкий. Можно войти безопасно.

— Безопасно — относительно, — буркнула Нора.

Рекс достал пистолет. Не обычный, а модифицированный — с инжекторами для Эфира, который можно использовать против слабых Тварей. Он посмотрел на Кея.

— Ты идёшь первым, Сирена. Ты чувствуешь, где безопасно.

Кей кивнул. Он и правда чувствовал. Его тело реагировало на Помутнение до того, как оно становилось видимым. Мигрень, шум в ушах, учащённое сердцебиение — это была его карта. Пустая внутри, он был чувствителен к любому дисбалансу сновидческой энергии.

Они вошли в школу.

Внутри пахло плесенью, старым деревом и чем-то сладковатым, похожим на гниль. Коридоры были длинными, с рядами шкафчиков, на которых остались имена учеников, выцветшие и неразборчивые. Кей шёл медленно, готовя тело к возможному бегству. Он знал, что если придётся бежать, ему придётся платить за каждый метр.

— Здесь, — сказал он, остановившись у двери, ведущей в подвал.

— Ты уверен? — спросил Рекс.

— Уверен.

Рекс распахнул дверь. Лестница вниз была тёмной, влажной. Стены покрыты влагой. Но ещё ничего не искажалось. Помутнение не сформировалось.

— Рано, — сказал Рекс. — Можем подождать внизу. Засядем.

Кей покачал головой.

— Нет. Если мы спустимся до появления Помутнения, оно сформируется вокруг нас. Мы станем частью кошмара. Нужно ждать здесь, у входа. Как только появится Покров — входим.

Рекс смотрел на него с недоверием, но кивнул. Он не понимал, как Кей это знал, но переулок и метро заставили его прислушиваться.

Они ждали.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Кей стоял неподвижно, слушая своё тело. Потом — он почувствовал.

Сначала мигрень. Лёгкая, как будто кто-то нажал пальцем на висок. Потом шум в ушах — не белый шум кассеты, а другой, более низкий, похожий на голос, который говорит слишком близко, но неразборчиво. Потом сердцебиение.

— Сейчас, — сказал Кей.

Воздух у входа в подвал дрожнул. Потом стал густым, как вода. Потом появилась Покров — полупрозрачная плёнка, за которой мир исказился. Лестница вниз теперь выглядела длиннее, чем должна была. Ступени покрылись венами. Стены — старыми фотографиями, но на них лица были перевернуты.

— Входим, — сказал Кей.

Подвал оказался не подвалом.

Когда они спустились, оказалось, что лестница ведёт не вниз, а в бесконечный коридор. Школьный коридор, но вытянутый, искажённый, с дверями, которые вели то в ту же самую комнату, то в пустоту. Пол был покрыт красным линолеумом, который дышал, как кожа. Лампы на потолке мигали, и в каждой вспышке Кей видел фрагменты прошлого: дети, сидящие за партами; учительница, бьющая указкой по столу; мальчик, плачущий в углу.

— Чёрт, — прошептал Финн. — Это класс E? Оно выглядит как C.

— Оно сильнее, чем кажется, — сказал Кей. — Кошмар учителя накапливается годами. Здесь тридцать лет страха.

— Тогда почему ранг E? — спросила Нора.

— Потому что Сновидец слаб физически. Она старая. Она не хочет рушить мир. Она просто не может перестать повторять урок.

Они шли по коридору. Двери открывались сами. Из некоторых выглядывали Твари — маленькие, похожие на детей, но с перевернутыми лицами и слишком длинными шеями. Они не атаковали. Они смотрели. Они ждали.

— Они не боятся нас? — спросил Финн.

— Они боятся её, — сказал Кей. — Учительницы. Они — её кошмар, а не наши.

Кей остановился у одной из дверей. На ней висела табличка: «КАБИНЕТ РУКОВОДИТЕЛЯ». Он знал, что за ней.

— Якорь здесь, — сказал он. — Старый указатель. И Сновидец тоже здесь.

Рекс поднял пистолет.

— Отойди. Я убью её и закончим это.

Кей встал перед дверью, не давая Рексу пройти.

— Нет. Если ты убьёшь её, Эхо останется. Через год эта школа поглотит весь квартал. Я пробужу её.

— Ты вчера пробудил двух детей, — сказал Рекс. — Это был детский страх. Простой. Но старая ведьма — это другое.

— Она не ведьма, — сказал Кей. — Она женщина, которая всю жизнь боялась потерять контроль. И в итоге потеряла. Я знаю, что ей сказать.

Рекс смотрел на него. В его глазах боролись жадность и осторожность. Жадность — потому что мёртвый Сновидец быстрее и дешевле. Осторожность — потому что Кей уже дважды сделал то, что казалось невозможным.

— У тебя пять минут, — сказал Рекс. — Если не получится — я стреляю.

Кей не ответил. Он открыл дверь.

Кабинет был большим, но не бесконечным. В центре — старый стол, за которым сидела женщина. Старуха, в седых волосах, собранных в жёсткий пучок. Она была одета в строгое платье, такое, какое носили учителя в семидесятые. В руках — старая деревянная указка.

Она не была мёртвой. Она дышала. Её глаза были открыты, но не видели. Она смотрела сквозь Кея, на стену за его спиной, где висела доска с надписью: «ПОРЯДОК И ДИСЦИПЛИНА».

— Она в трансе, — прошептал Финн.

— Она в уроке, — сказал Кей. — Она всё ещё ведёт урок. В её голове.

Кей подошёл ближе. Твари — дети с перевернутыми лицами — собрались вокруг, но не мешали. Они ждали, чем закончится урок.

— Мария Ивановна, — сказал Кей.

Старуха не отреагировала.

— Мария Ивановна, — повторил Кей громче. — Урок окончен. Вы можете отпустить детей.

Старуха медленно повернула голову. Её глаза наконец сфокусировались на Кее. В них не было злобы. Только усталость и страх.

— Кто ты? — спросила она голосом, похожим на скрип старой двери. — Ты не из моего класса.

— Я тот, кто знает, что вы не хотели быть такой, — сказал Кей. — Вы боялись, что дети вас не уважают. Что они смеются за спиной. Что вы потеряли контроль. Поэтому вы кричали. Били. Унижали. Не потому что были злой. Потому что были напуганной.

Старуха дрожала. Её пальцы сжали указку так сильно, что костяшки побелели.

— Ты не знаешь, — сказала она. — Ты не знаешь, каково это — стоять перед сорока детьми, которые смотрят на тебя, как на ничто.

— Я знаю, — сказал Кей. — Я стоял перед миллионами, которые смотрели на меня, как на бога. И я был так же напуган, как вы.

Он не знал, откуда взялись эти слова. Они пришли сами. Из той части, которая ещё помнила, каково было быть Монархом. Быть всемогущим и при этом совершенно одиноким.

Старуха замерла. Её глаза наполнились слезами. Не кровавыми, как у лиц в короне Монарха, а настоящими, человеческими.

— Я не хотела, — прошептала она. — Я не хотела быть чудовищем.

— Тогда перестаньте быть им, — сказал Кей. — Урок окончен. Отпустите детей. Отпустите себя.

Он протянул руку. Старуха посмотрела на неё. Потом на указку. Потом снова на Кея. Она медленно отпустила указку. Та упала на пол с глухим стуком.

Помутнение вспыхнуло.

Свет был не красным, как Красный Рассвет, а мягким, янтарным. Стены перестали дышать. Лицо детей-Тварей стало спокойным. Они растворились, как дым. Коридор сжался, вернулся к нормальному размеру. Доска с надписью «ПОРЯДОК И ДИСЦИПЛИНА» облезла и упала.

Старуха проснулась.

Она смотрела на Кея с благодарностью и стыдом. Она не понимала, что произошло, но она чувствовала, что стало легче. Груз тридцати лет спал с её плеч.

— Спасибо, — сказала она.

Кей не ответил. Он повернулся к двери, но его ноги подкашивались. Пробуждение требовало энергии. Пробуждение чужого кошмара трогало его собственную стену. Он почувствовал, как внутри что-то движется, как трещина становится шире.

Он схватился за плеер, усилив белый шум. Стена успокоилась, но не полностью.

— Сирена? — спросила Нора.

Кей поднял голову. Он увидел, что Рекс смотрит на него странно. Не с подозрением. С интересом. С тем интересом, с которым торговец смотрит на товар, который оказался ценнее, чем он думал.

— Сирена, — повторил Рекс, и теперь это звучало как прозвище. — Ты слышишь то, что другие не слышат. И знаешь то, чего не должен знать.

Кей не ответил. Он прошёл мимо Рекса, мимо Норы и Финна, и пошёл к выходу. Ему нужно было уйти, пока он не потерял сознание.

Когда они вышли из школы, на улице было ещё темно, но дождь утих. Воздух пах мокрой землёй и ozone — запахом, который оставляло после себя любое Помутнение.

Рекс схватил Кея за плечо у входа.

— Стой. Ты получишь свою долю. Но сначала ответь: откуда ты знаешь?

Кей посмотрел на его руку. Рука была сильная, грубая. Он мог бы легко сломать плечо 19-летнего слабака. Но Кей не дрогнул.

— Я чувствую, — сказал он. — Это не знание. Это интуиция, натренированная годами.

— Годами? — Рекс усмехнулся. — Тебе девятнадцать.

— Внутри меня живёт старик, — сказал Кей. — Он видел многое.

Рекс отпустил его. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, но близкое к нему. Он не понимал Кея. И люди боятся того, чего не понимают.

— Завтра будет ещё одно задание, — сказал Рекс. — Бюро хочет, чтобы ты поработал с ними.

— Я не работаю на Бюро, — сказал Кей.

— Ты будешь работать с теми, кто платит, — сказал Рекс. — Или я расскажу Бюро, что ты знаешь слишком много. И что ты не нулевка.

Кей посмотрел на него. Внутри него что-то холодное шевельнулось. Монарх, услышавший угрозу. Кей усилил белый шум, подавив это.

— Завтра, — сказал он. — Но я сам выбираю задания.

Он ушёл, не оборачиваясь.

Больница Бюро была в двадцати минутах ходьбы.

Кей шёл медленно, давая телу отдышаться. После Пробуждения в школе его ресурсы были на исходе. Он знал, что скоро ему понадобится сон. Но сон был запретом. Микросон — возможным, но опасным. Он решил, что переждёт. Ночью, в комнате, при сильном желании он позволит себе микродремоту не более пяти секунд, с контролируемой областью.

Ари встретила его в коридоре. Она сразу заметила, что с ним что-то не так.

— Ты бледнее, чем вчера, — сказала она. — И это было достижение.

— Работа, — ответил Кей.

— Какая работа у нулевого уровня, после которой ты выглядишь как покойник?

Кей не стал отвечать. Он достал из кармана блокнот и показал ей страницу с отметкой о школе Харбор.

— Пробудил Сновидца. Класс E. Учительницу. Она жива.

Ари посмотрела на блокнот, потом на Кея. В её глазах зажглись искры. Не восхищение. Интерес. И беспокойство.

— Пробуждение — это не работа, — сказала она. — Это то, во что верит Лин. Но Бюро не одобряет.

— Бюро не знает, что одобрять, — сказал Кей. — Они убивают, потому что боятся. Я не боюсь.

— А что ты чувствуешь? — спросила Ари. — Когда пробуждаешь?

Кей помолчал. Он не привык говорить о чувствах. В теле Монарха у него почти не осталось их. Но здесь, в этом слабом теле, они ещё были.

— Боль, — сказал он. — Как будто я беру чужой шрам и пришиваю его к себе. Но потом он исчезает. И человек остаётся жив.

Ари смотрела на него. Она была медиумом. Она чувствовала, что он говорит правду. И она чувствовала, что правда эта стоит ему дороже, чем он показывает.

— Я хочу научиться, — сказала она. — Пробуждать.

— Это опасно, — сказал Кей. — Ты будешь чувствовать чужие кошмары. Они могут тебя изменить.

— А тебя изменили? — спросила Ари.

Кей посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тёмное — тень Монарха, которая всё ещё спала где-то внутри.

— Да, — сказал он. — Но я ещё не знаю, хорошо это или плохо.

Доктор Лин сидел в своём кабинете и смотрел на данные, которые прислала Ари. Когда Кей вошёл, Лин не удивился. Он уже ждал.

— Школа Харбор, — сказал Лин. — Я слышал. Бюро не получило сигнал об активности. Значит, кто-то закрыл Помутнение до того, как они заметили.

— Я закрыл, — сказал Кей.

— Пробудил? — Лин посмотрел на него поверх очков.

— Да.

Лин отпил кофе. Его рука была не совсем уверенной.

— Ты знаешь, что Бюро считает это ересью? — сказал Лин. — Бюро Сновидений состоит из трёх отделов: Инквизиция, которая убивает Сновидцев; Архив, который изучает кошмары; и Пробуждение — маленький отдел, в котором я работаю. Мы пытаемся спасать Сновидцев, но нас считают идеалистами и мешают постоянно. Что Сновидец, даже пробуждённый, остаётся потенциальной угрозой?

— Они ошибаются, — сказал Кей. — Когда ты убиваешь Сновидца, ты оставляешь Эхо. Помутнение может активироваться снова. Когда пробуждаешь — ты лечишь рану.

— Это твоя теория? — спросил Лин.

— Это моя практика, — сказал Кей. — Я проверил на трёх Сновидцах. Ни одного Эхо.

Лин молчал. Он работал в отделе Пробуждения десять лет. За это время он лично пробудил семерых. Остальные случаи заканчивались смертью Сновидца или Инсома. И вот этот 19-летний парень, которого все считали нулевкой, делал это как будто легко.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе? — спросил Лин.

— Мне нужен врач, — сказал Кей. — Моё тело ломается. Мне нужен тот, кто будет возвращать меня, когда я зайду слишком далеко.

— А как далеко ты планируешь зайти? — спросил Лин.

— До Монарха, — сказал Кей. — И обратно.

Вечером Кей вернулся в свою комнату.

Он был выжат. После школы, после разговора с Ари и Лином, после угрозы Рекса — он чувствовал, что ещё немного, и тело отключится. Он сел на кровать, надел наушники, включил белый шум на максимальную громкость, которую мог выдержать.

Его тень на стене была длиннее, чем должна была быть. Он видел это. Он не смотрел прямо, но видел краем глаза. Тень не повторяла его движения. Она стояла и смотрела на него.

— Нет, — прошептал Кей. — Не сейчас.

Он схватил кассету, прижал к груди. Белый шум усилился. Тень медленно вернулась к норме.

Кей знал, что нужно сделать. Микродремота. Контролируемая. Пять секунд. Не больше. Иначе Монарх проснётся, и в радиусе километра начнётся ад.

Он лёг на кровать, глаза открыты. Он настроил будильник на 5 секунд. Положил его на грудь. Сделал один глубокий вдох. И закрыл глаза.

Прошло три секунды, прежде чем он увидел кошмар.

Это был не сон. Это был прорыв. Он стоял в разрушенном Мидтауне, но не как Монарх. Как наблюдатель. Вокруг него были тени людей, которых он знал. Ари. Мика. Лин. Рекс. Все они шли к трону, но не замечали его. Они кричали чьё-то имя. Не его. Другое.

«Морос.»

Имя, которое он носил в будущем. Имя, которое ненавидел.

Будильник прозвенел. Кей открыл глаза. Он лежал на кровати, вся простыня мокрая от пота. В комнате всё было нормально. Но он чувствовал, что произошло что-то. Что-то маленькое, но важное.

Он посмотрел на кассету. Этикетка изменилась. Под «НЕДОВЕРЯЙ РЕКС» появилось новое слово:

«МИДТАУН — НЕ КОНЕЦ.»

Кей застыл. Он смотрел на слова, пытаясь понять их смысл. Мидтаун — не конец? Но он всегда считал, что Мидтаун — это финальная катастрофа, которую нужно предотвратить. Если это не конец, то что?

И тогда он услышал шаги за дверью.

Не в коридоре. Прямо за его дверью. Кто-то стоял там, не шевелясь. Кей не включал свет — он сидел в темноте. Но тот, кто был за дверью, не мог его не видеть. Может быть, он просто слушал.

Кей медленно достал из-под подушки небольшой нож — единственное оружие, которое он мог использовать. Он не был физически силён, но он здал, куда бить.

Дверь открылась.

В проёме стоял мужчина. Высокий, худой, в чёрном плаще с капюшоном. Лицо было скрыто, но Кей видел его глаза. Они светились мягким фиолетовым светом.

Инсом. Высокого уровня. Инсомы измерялись по Глубине Личного Кошмара: 0 — Поверхность, почти нет силы, но и нет риска; 1 — Погружение, манипуляция Эфиром; 2 — Бездна, материализация фрагментов; 3 — Бездонный, опасно близко к потере человечности; 4 — Монарх, легендарный уровень, способный усыплять города. Этот человек был не ниже третьего. И, судя по ауре, не из Бюро.

— Морос, — сказал незнакомец. Его голос был низким, спокойным, почти дружелюбным. — Или пока ещё Кей? Как бы тебя ни звали, мы искали тебя давно.

Кей не ответил. Он сжал нож. Внутри него Монарх зашевелился, почуяв опасность. Белый шум в наушниках стал резким, почти болезненным.

— Кто «мы»? — спросил Кей.

Незнакомец улыбнулся. В темноте это выглядело жутко.

— Культ Пробуждения, — сказал он. — Мы верим, что ты — тот, кто откроет нам новую эру. Но сначала… нам нужно проверить, действительно ли ты такой, как о тебе говорят.

Он поднял руку. В ладони появился маленький шар — запечатанный кошмар. Чёрный, пульсирующий.

— Если ты выживешь, — сказал незнакомец, — мы поговорим. Если нет — значит, ты был не тем Монархом, в которого мы верили.

Он бросил шар.

Кей не успел отступить. Шар разбился о пол, и комната наполнилась тьмой. Не обычной тьмой — тьмой, которая имела вкус, запах, вес. Из неё выползли Твари. Маленькие, но многочисленные. Они были похожи на детей, но с пустотой вместо лиц.

Кей вскочил на кровать. Его сердце колотилось. Он знал, что если заснёт хотя бы на секунду — Монарх проснётся, и комната превратится в Помутнение. Вместе с соседями.

Но он не мог сражаться. Тело слабое. Нож бесполезен против Тварей.

Он сделал единственное, что мог. Он схватил кассету, выдернул наушники из плеера и направил динамик на Тварей.

Белый шум вылетел в комнату не как звук, а как волна. Он ударил Тварей, отбросил их к стенам. Они визжали, искажались, рассыпались. Белый шум — это была не просто пустота. Это была инвертированная сновидческая энергия. Для Тварей она была ядом.

Незнакомец отступил к двери. Его глаза расширились — не от страха, а от восторга.

— Вот оно, — сказал он. — Это то, что мы искали. Ты не просто бессонный. Ты — инвертированный. Ты — будущий Монарх.

Кей стоял на кровати, держа кассету как оружие. Вокруг него лежали остатки Тварей, рассыпающиеся в чёрную пыль. Он дышал тяжело, но не дрожал.

— Убирайся, — сказал он. — Скажи своим, что если они придут снова — я не буду так сдерживаться.

Незнакомец рассмеялся. Тихо, с уважением.

— Я передам, Морос. До встречи.

Он вышел и закрыл дверь. Кей не стал догонять. Он не мог. Он едва стоял.

Когда шаги за дверью стихли, Кей медленно опустился на кровать. Он посмотрел на кассету. На этикетке появилось ещё одно слово:

«КУЛТ УЖЕ ЗДЕСЬ.»

Кей закрыл глаза. Не спал. Просто закрыл. В темноте за веками он снова увидел трон, корону из лиц, красное небо.

— Нет, — прошептал он. — Я не Монарх. Ещё нет.

Но слово «ещё» прозвучало в его голове слишком громко. Слишком честно.

Утром Кей не выходил из комнаты.

Он сидел за столом, написав в блокноте всё, что произошло. Культ. Незнакомец. Проверка. Белый шум как оружие. И новые слова на кассете.

«МИДТАУН — НЕ КОНЕЦ.»

«КУЛТ УЖЕ ЗДЕСЬ.»

Он не знал, кто пишет ему. Но он понимал, что игра стала сложнее. Рекс шпионил для Бюро. Культ следил за ним. Бюро скоро узнает о его способностях. И у него было три месяца, чтобы собрать команду, научиться пробуждать и не стать тем, кого боятся.

Телефон вздрогнул. Сообщение от Ари:

«Лин согласен помогать. Встречаемся в больнице. И Кей… я тоже хочу быть в команде.»

Кей посмотрел на сообщение. Впервые за долгое время он почувствовал что-то тёплое в груди. Это было не любовь. Это была надежда. Хрупкая, почти невесомая, но настоящая.

Он ответил:

«Встретимся. Но знай: это будет опасно. И я не смогу защитить тебя всегда.»

Ответ пришёл мгновенно:

«Тогда защищай друг друга.»

Кей улыбнулся. Едва заметно. Но это была настоящая улыбка, а не попытка.

Он встал, надел куртку, наушники, плеер. Взял блокнот. Проверил кассету. Белый шум продолжался. Трещины в стене тоже продолжались.

— Хорошо, — сказал он себе. — Защищать друг друга.

Он вышел из комнаты. За окном шёл дождь, но где-то за тучами уже было видно слабое утреннее светило.

И где-то в городе, в тёплом помещении, полном свечей и странных символов, Культ Пробуждения собрался вокруг Вестника Сна. Вестник держал в руках фотографию Кея, сделанную в школе Харбор.

— Морос пробудился, — сказал Вестник. — Не полностью. Но достаточно. Готовьте Мидтаун. Мы должны ускорить план.

Кто-то в толпе спросил:

— А если он не согласится стать Монархом?

Вестник улыбнулся. Его лицо было скрыто под маской, но улыбка была видна по голосу.

— Тогда мы заставим его выбрать: стать Монархом — или потерять всё, что он любит. Снова.