Глава 3.7 — Без названия

Я взглянул по-новому на памятное фото, сделанное на летних
каникулах одиннадцать лет назад. Потом Я пробежался по лицам и одежде четырех
людей на фотографии кроме меня.

Два парня и две девушки.

Два парня были слева, и две девочки — справа. Я/Теруя Сакаки стоял
в правом углу группы с заметным промежутком между девушками и мной. Я держал
трость в моей левой руке, возможно, потому, что раны на моей ноге все еще не
зажили через три месяца после аварии.

Парень слева был длинным и тощим и был одет в яркую Гавайскую
рубашку, источая безошибочную атмосферу “Вперед, к летнему отдыху!” Его рука
была выставлена вперед с поднятым вверх большим пальцем, и он широко улыбался.

За ним, парень в синей футболке был сравнительно низким и
круглолицым, его лицо — нелепо серьезное за его очками в серебряной оправе. Его
руки были скрещены на груди, и го губы были сжаты в легком недовольстве.

Одним из двоих был Арай, который звонил мне. Но кто именно?

Я пристально посмотрел на их лица.

Потом я потянулся за рамой для фотографии двумя руками и попытался
аккуратно взять её. Она поднялась. Было не сложно оказывать этот уровень
влияния на объект такого размер.

Я почувствовал, будто впечатление от его голоса и манеры речи
больше подходило парню в Гавайской рубашке с левого краю. Но...ох, я не знаю. я
не мог вспомнить ни кто из них Арай, ни имени остальных.

Я переел свой взгляд на двух девушек.

Одна слева была одета в легкую голубую блузку и плотную белую
юбку. Она тоже была невысокой и в очках с серебряной оправе, но её прическа и
тонкие черты, казалось, соответствовали ей. Она сверкала знаком мира и слегка
улыбалась, но её выражение выдавало след 
нервозности.

Девушка справа была тонкой и почти такого же роста, как и я был в
то время,  одетая в джинсовые шорты и
бежевую рубашку. Она держала внизу свои длинные волосы, которые дразнил ветер,
в то время, также, показывая знак мира с расслабленной улыбкой...

...Нет, я все еще не мог понять.

Я вернул рамку на её место и опустился на стул за столом. Я
прислонился к спинке стула.

Эти люди были моими хорошими друзьями, и все же... И все же я не
могу вспомнить ничего о них. Не их имена, или характер, или их голоса, или как
они разговаривали.

“Эта фотография вызывает много воспоминаний”.

Слова, которые я сказал в ответ на вопрос от Мей Мисаки в тот день
прошлого лета, отдаленно отражались, как-то пусто, в моих ушах, которые
представляли собой не более чем “остаток жизни.”