Глава 50 — Без названия

— Все пройдет быстро.

   — Да уже сто двадцать восемь лет как тянется, король Йорг, — сказал Тэпрут. — А мы и близко не подошли к тому, чтобы выбрать императора. Что бы там ни выдала эта Конгрессия, быстро точно не закончится.

   — У нас нет времени. Разве не чувствуешь?

   Словно барабанный бой, во мне стучало: «опасность, опасность, ближе, ближе».

   Тэпрут вытаращил глаза, явно не понимая меня.

   — Нас охраняет Гвардия…

   — Надо быстро. — Я пробежал взглядом по толпе, богатой и могущественной. — Кто возглавляет самую большую группировку?

   — Я бы сказал, что это ты. Гляди! — воскликнул он, замешкавшись.

   — Ну хорошо. А следующую?

   — Царь Молион, Красная Королева и Костос из Королевств Порты. Твой отец также пользовался немалой поддержкой.

   Я заметил в толпе своего деда и Миану рядом с ним.

   — Молион сломлен, его союзники будут искать новые связи. Королева не в счет… Тогда Костос. Найди его.

   Я отчего-то ожидал, что он будет похож на павлина, но Костос был выше меня ростом, сложен как воин, с ног до головы закован в начищенную стальную кольчугу с тонкой работы эмалевым изображением на кирасе — черный корабль на фоне пылающего солнца.

   — Существуют ли законы касательно приближения к трону? — спросил я.

   — Что? Нет, не думаю. Любой дурак знает, что приближаться не стоит. — Неловкость, испытываемая доктором, исходила даже от кончиков его пальцев, теребящих волосы, пуговицы, завязки.

   Я подошел к помосту, достаточно медленно, Тэпрут суетливо поспешил вслед. Два шага по ступенькам — и я у трона.

   — Надеюсь, ты слышишь меня, Фекслер. Хочу знать, сможешь ли ты ради меня раскрыть двери и зажечь свет. Если не можешь, тогда — ну, не знаю, в чем тогда была цель моего последнего визита.

   Я говорил тихо, чтобы это можно было принять за молитву.

   На миг вокруг меня вспыхнула иллюминация — совсем немного и буквально на мгновение, словно сверху, над головой, прямо над троном, потолок засиял чуть ярче. Я вспомнил, как в подвалах дедовского замка Фекслер вел меня своим путем с помощью гаснущих ламп. Уверен, четыре года назад у Фекслера были более весомые причины явиться сюда, физически, а не плыть по своему тайному океану. Может, я провел его через стены, которые сам не видел. И, может статься, тем, что Вьена еще не обратилась в ядовитую пыль, мы были обязаны его присутствию — но что бы ни двигало Фекслером, на данный момент меня более всего волновали свет и двери.

   — А ты услышишь меня, когда бы я ни заговорил?

   Снова вспышка.

   — Ты, мальчишка!

   Костос перегородил мне дорогу, ощерившийся, негодующий.

   — Мальчишка? — Я-то надеялся, это он.

   Теперь настала очередь Костоса упрекать меня. Среди королевских особ порядок взаимных клевков так же строг, как среди цыплят.

   — За этим мальчишкой двадцать шесть голосов, Костос Портико. Возможно, тебе лучше называть меня королем Йоргом, а потом увидишь, что может убедить меня сделать тебя императором.

   Костос снова посмотрел, очень строго. Возмущение тем, как я попираю приличия, боролось в нем с желанием заполучить эти двадцать шесть голосов. Он подошел к подножью помоста. Я знал, как это видит Сотня. Костос у моих ног. Подданный.

   — Нам надо поговорить, король Йорг. — Он понизил голос до глухого шепота. — Но там, где нас не услышат лишние уши. Римская комната подойдет, надеюсь. Возьмите своих знаменосцев — кто вызовется.

   Я кивнул в знак согласия и подождал, пока он отойдет, прежде чем спуститься.

   — Ушлый этот Костос, гляди-ка! — Опять Тэпрут у меня за плечом. — Буйный, в юности три раза подряд выиграл турнир Королевств Порты. Третий сын, в котором не видели наследника. Смотри, кто там у них средненький — король Перен из Угала, хитрый переговорщик, холодный, как лед. Вон тот низенький, со шрамом. Видишь?

   Костос пошел по залу, касаясь то одного человека, то другого, — собирал свиту. Слишком медленно, на мой вкус. За ним над толпой возвышался Горгот, игнорируя всех, подняв голову, словно прислушивался.

   — Где эта Римская комната?

   Тэпрут кивнул на одну из дверей, пряча улыбку. Это была комната, которую когда-то мне показала Элин. Она вполне могла оказаться там опять и показывать ее своему мужу. Есть ли хоть что-то, насчет чего добрый доктор не в курсе?

   В Римской комнате я насчитал пятнадцать человек, Костос вошел последним.

   — Я должен собрать твоих сторонников, — подсказал Тэпрут.

   Нужно было нечто большее, чем его слово, чтобы созвать перед Костосом эту пеструю компанию дворян.

   — Я пойду один.

   И я оставил доктора снаружи.

   Сотня смотрела мне вслед, кто-то озадаченно, кто-то с любопытством, кто-то с именем «Пий» на устах.

   Я остановился в дверном проеме. Сторонники Костоса стояли передо мной неровным полукругом, уверенные, точно знающие, как делаются дела.

   — Ты пришел один?

   Костос явно и громко выразил свое неудовольствие.

   — Я решил, так лучше. Закройте дверь.

   На расстоянии вытянутой руки за спиной у меня стальная дверь беззвучно скользнула вниз.

   Только через несколько секунд они вновь обрели дар речи.

   — Что все это значит?

   Король Перен из Угала опомнился первым, остальные еще пребывали в шоке.

   — Хотели поговорить без свидетелей? Разве нет?

   Я подошел к ним. Некоторые попятились, сами не зная почему, — инстинкт, заставляющий овец сторониться волчьей тропы.

   — Но сейчас…

   Костос замахнулся могучей лапищей на стальную пластину за моей спиной.

   Жезл Орланта выскользнул из рукава, я поймал его на лету и замахнулся на Костоса. Сказать, что его голова взорвалась, не будет преувеличением. Я видел, как медленно, словно время остановилось, жезл разбивает человеческий череп. В яркой дуге крови блестели осколки. Я убил короля Перена, прежде чем первая капля крови Костоса коснулась пола.

   Еще два человека лишились голов, прежде чем остальные разбежались подальше. Оба старики, медлительные. Я начал с Костоса как с самого опасного, но остальные одиннадцать были вполне крепкими, и многие в Сотне получили то, что имели, силой.

   — Это безумие!

   — Он сошел с ума!

   — Соберитесь. Здесь, с нами, он заперт в ловушке.

   Это уже сказал Оннал, один из советников Костоса и прирожденный воин.

   Многое в жизни — вопрос перспективы.

   — Я бы сказал, это вы заперты в ловушке со мной.

   Наставник Лундист научил меня сражаться с помощью палки. У него было несколько причин. Раз — часто случается, что меча нет, а хорошую палку найти нетрудно. Два — у него это просто на удивление здорово получалось. Я обычно не приписываю старику низменных мотивов, но всем нравится покрасоваться, а многие ли из тех, что давно меня знают, отказались бы от возможности хорошенько отделать меня палкой?

   — Последняя и главная причина, — сказал он, — это необходимость привить дисциплину. Уроки боя на мечах тоже могут со временем помочь, но пока что я не вижу результата. Чтобы стать бойцом на палках, нужна гармония ума и тела.

   Я лежал в глубине двора Лектерн, переводя дыхание и нянча ушибы.

   — Кто учил вас, наставник? Как это у вас так получается?

   — Еще раз!

   И он налетел на меня, ясеневая палка мелькала, сливаясь в единое пятно.

   Я перекатился туда-сюда — но не избежал ударов.

   — Ой! — Пытался блокировать — и в итоге мне разбили пальцы. — Ох!

   Пытался встать — и тупой конец палки ткнулся мне под кадык.

   — Я учился у мастеров в Линге, при дворе, где мой отец был царским наставником. Мы с моим братом Лунтаром тренировались вместе много лет. Это учение Ли, сохранившееся с тех времен, когда Тысяча Солнц еще не поднялась над городом Пекин.

   Я принял стойку, сунул жезл из железного дерева под мышку и подозвал Оннала жестом — просто согнув пальцы, как меня столько раз подзывал Лундист.