Глава 7 — Эпилог. Друзья
Том 2. Эпилог. Друзья
Стоял солнечный денёк…
Дело шло к началу лета, и солнце заливало ярким светом сухую почву главной улицы. Плющ увивал деревянные каркасы домов, а свисавшая из окон второго этажа красная герань сверкала в солнечных лучах.
Спокойный, приятный денёк.
Дверь маленького почтового отделения в углу деревни медленно распахнулась, и показался маленький мальчик-азиат, одетый в форму Академии Святой Маргариты. Он покорно надел шляпу, выпрямил спину и зашагал.
В руке он сжимал небольшую квадратную посылку – судя по всему, прибывшую по международной почте.
Из небольшого цветочного магазина напротив почты выбежала высокая стройная девочка в такой же школьной форме. Её короткие золотистые волосы обрамляли светящееся жизнью лицо…
Заметив мальчика… Казую Кудзё, она просияла.
– Кудзё! – окликнула она, и Казуя, заметив её – Аврил Брэдли, – улыбнулся сам.
– Привет, Аврил.
– Что делаешь? А, снова сходил на почту, второй раз за неделю? Это тебе из дома пришло?
– Мгм. Наконец получил книгу, о которой просил старшего брата… Ва-ва, Аврил?
– Карманные деньги? Карманные Деньги? Это…. Чего-о, – Аврил выхватила посылку из рук Казуи и вскрыла конверт, но явно была разочарована содержимым: внутри была старая книга на восточном языке.
– … Говорил же, что это книга. Как-то написал брату письмо с просьбой выслать мне её. Наконец-то прибыла, – пробурчал себе под нос Казуя, уходя. – … Немного запоздало, правда.
– Хм-м? Эй, а что за книга?
– Это, эм-м… нет, ничего. Неважно, – вдруг заалел мальчик и выхватил книгу в зелёной обложке из рук Аврил.
Та обиженно надула щёки и снова забрала у него издание. Девочка перевернула книгу и пристально на неё уставилась, но без знания восточного языка ей только и осталось, что в конце концов вернуть её обратно.
…Главная улица, по которой они шли, была затянута лёгкой дымкой залитой солнцем дорожной пыли. Мимо проехала старая лошадь с длинной гривой, медленно тянувшая за собой повозку. Загруженная сеном телега источала теплый, с кисло-сладкими нотками аромат, что впору можно было описать как запах раннего лета.
По мере приближения к Академии дорога постепенно теряла прохожих. Дома поредели, а пологий склон всё продолжал тянуться, прерываясь где-то на полпути к горной вершине.
– … Точно, Аврил, – громко заговорил Казуя словно в попытке уйти от темы книги. – Знаешь, за эту неделю много чего случилось… не буду вдаваться в подробности, история очень длинная… Помнишь ту Сестру, которую мы повстречали на блошином рынке?
– Мгм.
– Её зовут мисс Милдред, мы с ней познакомились. Она пообещала подарить мне одну вещицу из выставленных на церковном базаре, так что, вот… это тебе… – Казуя открыл сумку и пошарил в ней. Стоило ему сказать слово «тебе», и Аврил тут же посветлела лицом, радостно заглянув в сумку.
– Мне?
– Верно. Подумал тебе подарить. Кажется, тебе очень понравилось в тот раз, вот я и…
В сумке что-то зловеще поблёскивало золотым.
Улыбка Аврил бесследно растаяла. Казуя поднял голову с золотой вещицей в руках, и в глаза ему бросились надутые в искренне рассерженной мине губы девочки.
– Ты так восторгалась, говоря, что лучше взять именно его. Вот я и решил тебе… отдать… Что не так, Аврил? Что с твоим лицом? – Казуя уставился на подругу… с глупо водружённым на голову золотым черепом размером с кулак.
Аврил смерила его немигающим взглядом. Почему-то в уголках её ярко-голубых глаз заблестели слёзы, и Казуя в спешке подал голос: «Это…?». Он качнул головой, и череп тут же свалился с его макушки. Кать-кать, – череп покатился вниз по пологой улице, поднимая пыль.
Поспешив за ним, мальчик услышал за спиной голос Аврил:
– Кудзё, ты… болва-ан!
– … Э-э-э-э-э-э? – Казуя наконец поймал череп и поднял глаза, но в тот момент Аврил с грацией антилопы рванула вверх по дороге.
Испуганный мальчик помчался следом, но едва мог сократить расстояние: слишком уж быстрой оказалась Аврил. Уже на подходе к школе он сумел углядеть, как край юбки Аврил скрылся в лазейке – девочка, по её словам, срубила мачете пару веток, – что вела на территорию Академии.
– Постой, Аврил! На что ты так разозлилась? Пого… – Казуя сам шагнул в лаз, продираясь сквозь тонкие ветки и листву, и уже на территории школы… – Ав… ри… л…… А, учитель Сесиль. Это, доброго Вам…
Аврил там уже не оказалось. Кажется, убежала, зато вместо неё мальчик натолкнулся на учительницу Сесиль, что присела на корточки посреди лужайки, любуясь фиалками; женщина посмотрела на него поверх своих круглых очков.
– … Кудзё?
В панике он быстренько смахнул с себя листья и обломанные ветки. Учитель Сесиль смерила Казую подозрительным взглядом, после, кажется, наконец поняла и, ахнув, всмотрелась в живую изгородь.
Там было то, чему быть не следовало… маленький лаз, через который мог пробраться разве что один человек.
– Кудзё!?
– … П-простите!
– Так вот кто наступил на мои фиалки…
– Простите, это был я…
– Теперь понятно. Мисс Викторика на неделе выскользнула из школы, значит, именно через эту дыру…? Вы с мисс Викторикой настаивали, что тогда были открыты главные ворота, вот я и поверила, но… выходит, на самом деле вы пробрались здесь? К-Кудзё!
– М-мне очень жаль… – Казуя опустил голову, неоднократно прося прощения. Кажется, учитель Сесиль была вне себя от гнева: она продолжила читать ему нотации о фиалках, лужайке и Викторике.
Вскоре прибыл садовник и закрыл лазейку. Интересно, сильно ли расстроится Аврил? – внутренне содрогнулся мальчик, как вдруг заметил сверкнувшие за деревом золотистые волосы.
Аврил.
В школу она вернулась первой, но, видимо, заметила, как Казуя попался учителю, и вернулась проверить.
… В итоге учительница Сесиль приговорила его к [месяцу чистки туалетов и недельному домашнему аресту в вечернее время суток], после чего наконец удалилась.
Он и сам зашагал прочь, понурив голову, как вдруг что-то его по ней и ударило.
Казуя потёр голову и обернулся.
Его взору открылась стройная спина убегавшей Аврил. А у ног мальчика лежал скомканный лист бумаги. Так это он его ударил…?
Мальчик наклонился, поднял его, развернул и понял, что да, он самый. Аккуратный сглаженный почерк Аврил гласил:
<Кудзё
Спасибо, что не сдал меня учителю за ту лазейку.
… Но череп мне без надобности. И всё-таки, Кудзё, ты болва-ан!
От малышки Аврил>
Казуя осторожно разгладил смятый листок, сложил его квадратиком и спрятал в нагрудный карман.
… В конце концов, он так ничего и не понял.
– Уж не знаю, почему я «болва-ан», но, может, именно поэтому и «болва-ан»? – пробормотал Казуя, и в тот же миг налетел сильный ветер, растрепав чёрные волосы мальчика и подол его школьной формы.
Когда ветер стих, мальчика объяло тепло.
Казалось, лето стремительно подступало.
– … Ну, осознание должно было принести тебе некоторое облегчение, верно? Дурак Кудзё.
… Великая библиотека Святой Маргариты.
Древнее и величественное сооружение, что стоит здесь вот уже более трёх сотен лет. Пережив разрушительные последствия Великой Войны, она прославилась как одно из величайших собраний книг Европы.
Однако мало кто знал о её существовании, ведь библиотека была настолько секретна, что доступ к ней имели разве что ученики Академии и связанный с ней персонал. В библиотеке всегда царствовала тишина, пропитанная пылью, грязью и ароматом интеллекта.
Лабиринт деревянных лестниц терялся в головокружительной вышине Великой библиотеки. В тот день Казуя как обычно потратил немало времени на подъем вверх по ступенькам, пока наконец не достиг подруги, дожидавшейся его на самом верху.
На последнем этаже его встретило мансардное окно, заливавшее ослепительным солнечным светом раскинувшийся под ним ботанический сад, богатый на тропические растения и цветы. И красивая, но очень маленькая девочка, похожая на фарфоровую куклу. В тот день она была там, как и всегда. Как и в любой другой день.
Девочка… Викторика де Блуа сидела в окружении книг, словно и не уезжала никуда на выходные. До сих пор не поступило никаких известий от её старшего брата, Гревиля де Блуа. Хотелось бы верить, что ей всё-таки удастся выйти сухой из воды, но… всё же мальчик не мог не волноваться.
Из маленькой камеры керамической трубки в её устах к окну в потолке тянулась тонкая струйка белого дыма. Опираясь на эту путеводную нить, Казуя отыскал в груде книг миниатюрную Викторику и сел рядом с ней.
– … Не зови меня дураком. И так сегодня на взводе из-за того, что все женщины ни с того ни с сего на меня накинулись.
– Сам виноват, знаешь ли. Хоть точных причин и не знаю.
– Тц! – Казуя пребывал в прескверном настроении. Но Викторике, видимо, было плевать.
– Тебе всегда невдомёк, что на душе у других людей, но говоришь так, будто видишь всех насквозь, злишься по абсурднейшим поводам, на раз-два рвёшь отношения – в самом деле, кто ты, если не безмозглый идиот?
– Ч-чего!?
– Хмпф! Поразмысли сам.
～胸に聞く（むねにきく）－ послушать свое сердце (оставшись наедине с собой). Поразмыслить самостоятельно.
– О чём это, вот ведь. …Ну-у, и ладно. Викторика, вот, тебе нужно? Сам без понятия, что это, так что не могу подсказать, как использовать.
Викторика сосредоточенно пыхтела трубкой, уткнувшись в гигантский фолиант, но на словах Казуи с утомлённым видом подняла голову.
Девочка уставилась на протянутую Казуей вещь, попыталась снова переключиться на книгу…
– …Что это такое!?
Казуя, казалось, смутился, робко одёрнув руку с протянутой вещицей… золотым черепом.
– Сам гадаю. Пресс-папье, наверное-е?
Пресс-папье (от сл. пресс и фр. papier - бумага). Тяжелая вещь, обыкновенно изящно сделанная и служащая для придавливания бумаг на столе, чтобы они не разлетались.
– Кудзё, по сути своей ты всего лишь скучный посредственный человек.
– Оставь меня уже в покое!
– Порой я просто перестаю тебя понимать.
– … Это ведь… был не комплимент, правда?
– Это так называемая священная тайна Востока? Или ты единственный такой в своей странности?
Казуя раздражённо захлопнул рот: и без того острый язык Виктории стал особенно едким. Тихо пробормотав: «Оставлю здесь…», он положил золотой череп на пол.
Как вдруг заметил на полу ещё кое-что.
Тот самый таинственный головной убор в индийском стиле – еще один подарок Казуи. Судя по всему, Викторике этот убор всё же не понравился. Вместо этого она положила его на пол вверх дном. Сложив внутрь горку конфет с виски и макарон.
…Похоже, поразмыслив своим ясным «источником мудрости», Викторика решила наделить убор новым предназначением: быть конфетницей.
Казуя положил череп рядом с ним.
…Как-то странно они теперь смотрелись.
– К слову о священных тайнах Востока, Викторика.
– Чего тебе? Кудзё, безмозглый Мрачный Жнец, пересёкший океан.
– … Ты… всегда на каждое слово скажешь два? – Казуя уж было готов был окончательно упасть духом, но всё же вытащил из сумки кое-что ещё.
Ту самую книгу, которую он получил на почте – посылку от старшего брата.
Викторика равнодушно подняла на неё свои очи, но, завидев книгу, с неожиданным интересом выхватила её у него из рук и принялась читать. Хм-м… – язык явно был ей незнаком, так что девочка мило наморщила лоб, с мычанием листая страницы.
Книга была заполнена иллюстрациями двух людей, не то бившихся друг с другом, не то, напротив, работавших в паре.
– … Что это за книга?
– Учебник восточных боевых искусств. Отец и старшие братья знают о них много, но вот я совсем не разбираюсь. Вот и попросил старшего брата выслать мне учебник.
– Учебник по боевым искусствам, значит…? – с любопытством пробормотала Викторика, подняв на него глаза.
Казуя отвернулся. Он слегка покраснел.
…С того инцидента, когда они с Викторикой поднялись на борт ужасающего корабля и угодили в беду, Казую терзали угрызения совести. Изначально мальчик не то чтобы владел боевыми навыками, приобретёнными у отца с братьями, и, признаться, сделал бы всё, чтобы отгородиться от дальнейшего их изучения. Но оставшись наедине с маленькой Викторикой на том корабле, без возможности рассчитывать на хоть чью-то помощь, Казуя от всей души пожалел, что не приложил тогда к обучению достаточно сил.
С этими мыслями Казуя написал старшему брату письмо, где рассказал о своей успеваемости в школе, об этом королевстве, и под конец попросил по возможности выслать ему учебник по навыкам боя.
Но время оказалось не на его стороне, и книга прибыла уже после того, как они с Викторикой вернулись уже после второго по счёту приключения.
Если подумать, старший брат всегда был таким… давал мне сладости после ужина и помогал подготовиться к экзаменам. Хороший парень, ещё бы не вёл себя та-ак…
Быть может, именно поэтому моему брату, вопреки уму и внешней привлекательности, постоянно разбивали сердце. Однажды он пришёл домой к объекту своего обожания с любовным письмом, написанию которого посвятил всю ночь, но к своему потрясению застал её в разгар свадебной церемонии – её собственной, разумеется. По-видимому, брат преодолел печаль, что есть силы растирая себя сухим полотенцем…
乾布摩擦 (kanpumasatsu) — японская практика растирания тела сухим полотенцем для создания тепла и трения, особенно в холодную погоду, с целью укрепления здоровья или профилактики заболеваний.
– … Кажется, к нему приложили письмо.
– Э, правда? – мальчик принял протянутое Викторикой письмо. Послание было написано крупными грубыми буквами. Почерк его старшего брата. Распечатав конверт, Казуя начал читать.
<Ну и ну, вот так поворот. Казуя, мне прямо-таки не верится, что тебе потребовалась эта книга. Качаю головой на пару с младшим братом. Но это хороший знак. Мы с отцом и братом как раз говорили, как бы нам хотелось, чтобы ты стал более мужественным и вырос настоящим мужчиной…>
風の吹き回し – идиома, «каким ветром принесло». Означает удачный поворот судьбы, приятную случайность, (курьёзный) поворот событий.
На этой строчке сердце у Казуи упало.
<…К слову, отец был очень доволен твоими отличными результатами. Мы тоже тобой гордимся. Кажется, ты сделал правильный выбор, покинув страну и отправившись учиться во внешнем мире. Жаль, матушка с сестрой сильно по тебе скучают. Да и нам с младшим братом без тебя, Казуя, стало как-то совсем уж скучно. Фаворитизм, как по мне.>
Казуя легонько улыбнулся.
<Но мужчина должен делать то, что должен. Я сделал строгий выговор матушке с сестрой, что Казуя на своём пути роста как мужчины. И женщины и дети вмешиваться не должны. Казуя, пожалуйста, возвращайся как можно скорее настоящим мужчиной. Стань человеком, что взойдёт по карьерной лестнице и послужит на благо своей родины. Будь добр не стать тем, кто далёк от важных дел своей страны и не достоин жизни. Стань человеком чести. Мы тоже будем самоотверженно работать на благо нашей родины в ожидании твоего возвращения. …Твой старший брат>
Казуя со вздохом свернул письмо.
Его взгляд стал каким-то отрешённым.
Казуя резко притих, и Викторика в лёгком беспокойстве подняла на него глаза. Но интерес к редкой восточной книге, кажется, возобладал, и она вновь с головой ушла в чтение.
Но опять…
Осторожно выглянула из-за раскрытой книги и покосилась на Казую.
Тот продолжал вздыхать.
Викторика на миг склонила голову вбок, но вновь отвела взгляд от Казуи, как бы говоря: «ну да ладно».
… Брат, – мальчик был явно подавлен, продолжая сидеть меж лестницей и ботаническим садом и глядя вниз. Он беспокойно раздумывал. – Стать таким, каким ты хочешь меня видеть, я… боюсь, вряд ли когда-нибудь стану настолько прекрасным мужчиной. Кроме того, разве участие в делах страны – единственная ценность настоящего мужчины? Неужели это в самом деле так… А-а, для меня…
… Бам! – вдруг он ощутил резкую боль в затылке.
Он попытался обернуться, но тело мальчика вдруг потеряло равновесие. С визгом «У-ва-а-а-а-а!?» Казуя скатился вниз по ступеням запутанной лестницы.
Покатился по диагонали и оказался в считанных сантиметрах от падения в пропасть далеко внизу. Когда Казуя наконец ухватился за перила и с трудом поднялся, мальчик уставился на Викторику, удивлённо смотревшую на него с высоты, выпростав крепко сжатый кулак.
– Чего, ты всё ещё там?
– … Только что, Викторика… это.
Девочка протяжно зевнула и отложила книгу. Казуя спешно пополз вверх по лестнице:
– Викторика-а!?
– … Нет, я просто вытянула руку как на иллюстрации в этом учебнике. Просто так получилось, что ты, Кудзё, под неё попал.
– Врё-ёшь! Ты сделала это сознательно. Потому что показалось весёлым… Я же прав?
– Хм. …И что, если так?
– А если бы случился наихудший сценарий, и я умер, что тогда!
– … Ничего.
Казуя вновь сел рядом с Викторикой. Обхватив колени, мальчик развернулся к ней спиной. Выхватив макарон из импровизированной конфетницы, он сорвал обёртку и сунул его в рот. Викторика раздражённо на него покосилась, но жаловаться не стала.
В конце концов Казуя пробурчал себе под нос:
– … Врёшь.
– Вру? О чём вру?
– О том, что ничего не будет. Викторика, ты ведь не желаешь, чтобы я исчез, верно?
– … – Викторика промолчала.
Казуя мысленно отметил: Она была в слезах после того предсказания.
Одно это вызывало беспокойство, так что мальчик добавил:
И ты спасла меня. Тогда ты старалась что есть сил. …Верно, Викторика?
Но вслух не сказал и слова.
…Солнце постепенно садилось за стенами библиотеки.
Пробивавшийся из мансардного окна солнечный свет сменился одиноким мерным блеском.
Викторика так и продолжала сидеть, поглощённая чтением.
Казуя же сидел рядом, прислонившись к стопке книг, не шевелясь уже какое-то время. Викторика, зарывшись лицом в книгу, вдруг прислушалась.
– Ху-у… ху-у… Ху-у, – мерно сопел мальчик. Девочка изумлённо нахмурилась. Но продолжала читать, притворившись, что ничего не заметила.
Через несколько минут…
Викторика оторвалась от чтения.
– Кудзё, ты спишь?
Ответом послужило тихое дыхание.
– Спишь?
– Ху-у…
– Всё-таки спишь? – повторила Викторика.
Вместе с тёплым солнечным сиянием в окно ворвался лёгкий порыв ветра. Цветы ботанического сада и раскидистые пальмовые ветви издали тихий шелест.
– … Друзья мне важнее книг, – вдруг сказала Викторика.
…И спавший Казуя резко проснулся. Плечи девочки подскочили от удивления.
Снова подул ветерок. Мягко потрепав как золотистые, так и чёрные волосы.
– … Хе-хе-хе, – Казуя казался счастливым.
Мгновение спустя румяные щёки Викторики залились краской.
Конец второго тома