Глава 3 — Обстоятельства или ошибка?

Как и ожидалось в эту ночь девушка так и не смогла уснуть. Она переворачивалась из стороны в сторону, пытаясь расслабится и наконец окунуться в мир грёз. Но этот чёртов жетон, не давал ей этого сделать. Журналистика, которую она всегда считала своим даром, в эту ночь обернулась проклятием.

Немного затаив дыхания, девушка аккуратно откинула край одеяла и бесшумно выскользнула из спальни, прихватив с собой свой рабочий ноутбук.

Не зажигая свет в гостиной, Раф тихонько устроилась на мягком диване. Взяла ноутбук и открыла крышку. С дрожащими руками стала вводить пароль, который должен был дать ей доступ к полицейским сводкам.

Девушка практически не дышала, все прокручивала колёсико и наконец система поддавшись, выплеснула на экран десятки файлов, каждый из которых был помечен грифом: "Секретно. Доступ ограничен". За ними следовали файлы «Протокол осмотра места происшествия», «Список изъятого имущества», «Денежные компенсации». Палец внезапно замер на строчке: «Сержант Азазель. Статус: Пропал без вести. Признан погибшим».

Раф кликнула по иконке файла. Экран на мгновение побелел, а затем загрузил оцифрованную карточку личного дела.

По спине пробежали мурашки. С экрана на неё смотрел человек, чья внешность была до боли знакомой. Те же густые брови, тот же волевой подбородок. Это был отец Сульфуса. Сходство было настолько абсурдным, что девушке на секунду показалось, будто сам Сульфус смотрит на неё из монитора.

Взяв себя в руки, Раф жадно стала вчитываться в текст. В самом отчете, подписанном её отцом, писалось, что сержант Азазель погиб. Его убили преступники, личность которых установить не удалось.

— Не удалось... — одними губами повторила Раф.

Её взгляд переместился к прикреплённой улике — снимку того самого жетона, найденного на старом складе. На фото он был поцарапан, с ярко выраженным отверстием по середине.

—Такая деформация точно не от взрыва,—подумала про себя Раф.

Но вся эта информация не удовлетворяла интерес девушки, всё это было совсем не то, что надо. Спустя некоторое время ей удалось найти маленькую зацепку, ей оказалась заархивированная статья репортера, который после выхода этой статьи, подозрительно быстро «ушел в отставку». Заголовок гласил: «Взрыв в порту: Героизм или Идеальное Преступление?»

«В деле о взрыве, было много недосказанного. Полиция пытается многое скрыть», — гласил первый абзац. — «Почему патрульная машина оказалась на месте преступления за десять минут до официального звонка в полицию? И, самое главное, куда исчезла третья пуля, о которой упомянул патологоанатом в своем первом, предварительном отчете, который позже был изъят из дела?»

Во рту мгновенно пересохло.

— Если Азазеля убили преступники, тогда что такая важная улика, как жетон, делает у Сульфуса? И почему он так испугался, когда я его заметила? — рассуждала она вслух.

Раф перешла к личному делу своего отца, Малаки Давидовича. На экране высветилась его парадная фотография: суровое лицо и дерзкий прямой взгляд. В графе «награды» за тот роковой год был орден за мужество.

Девушку пронзило. Отец никогда не надевал этот орден. Даже на официальные приемы он находил предлог, чтобы остаться в обычном кителе. Золотая звезда пылилась в гараже, в старой коробке с рыболовными снастями, среди ржавых крючков и лески.

Раф лихорадочно стала сопоставлять даты, переключаясь между банковскими счетами и выписками из личных дел. В ту самую ночь, когда склад сгорел, на сберегательный счет Малаки, поступила крупная сумма денег. Описаны они были как «страховые выплаты», но только сумма была значительно завышена.

Раф замерла, когда её взгляд наткнулся на файл, который явно попал сюда по ошибке — небрежно отсканированный лист из старого блокнота. Там, знакомым до боли каллиграфическим почерком, была сделана краткая пометка:

«Объект 402 устранён. Свидетелей нет. Спишем всё на взрыв».

Ноутбук едва не улетел с её колен.

— «Устранён.... В смысле устранён? »... — сорвалось с её губ.

Раф резко захлопнула крышку ноутбука и откинулась на край дивана. Дрожь не унималась и она долго сидела в полной темноте, глядя в одну точку. Не дожидаясь утра, в спешке она набросилась на себя плащ, схватила ключи, и не оглядываясь, выскочила за дверь. В гараже было слышно, как зарычал мотор её автомобиля.

Тем временем сульфус уже давно проснулся. Чутье, отточенное годами, сработало мгновенно. Протянув руку к соседней половине кровати и обнаружил, что там никого нет, он вышел в гостиную. Взгляд мгновенно упал на лежащий на диване ноутбук. Сульфус не стал его трогать — он и так знал, что там.

Парень достал из кармана свой мобильный телефон и набрал номер. На том конце ответили после первого же гудка.

— Просыпайся, — голос Сульфуса прозвучал резко. — Нам надо поработать.

Он сбросил вызов и посмотрел в окно.

—Погода в последнее время стала чудить, —подумал про себя парень.

Тем временем Раф уже приехала на место. Дом встретил её запахом дешевого табака — признаком того, что Малаки снова всю ночь не спал. Девушка не стала спрашивать, почему отец снова взялся за старую привычку. Сейчас вонючая сигарета меньше всего её волновала.

В гостиной царил полумрак. В тусклом свете настольной лампы Раф увидела отца. Он сидел в своем кожаном кресле, сутулый и немного осунувшийся. На коленях лежал разобранный пистолет. Малаки тихонько протерал его, не обращая внимания на только что вошедшую дочь. Он понял кто это, как только открылась дверь в кабинет. Запах её духов окутал всю комнату, заполняя все пространство.

— Ты рановато, — не оборачиваясь, произнес он. — Обычно в выходные дни ты спишь до обеда. Что-то случилось? Или снова новости смотрела до поздна?

Девушка прошла в самый центр комнаты, замирая в нескольких шагах от отца. Она не стала снимать плащ, словно он мог послужить ей броней.

— «Объект 402. Что это? Объясни мне... », —её голос заставил Малаки замереть.

Рука отца с зажатой в ней ветошью остановилась на полпути.

— Спишем на взрыв, — добавила она, чувствуя, как в горле закипает горькая, невыносимая обида.

Малаки медленно повернул голову.

—От куда? Как ты..., —изумленно с широко раскрытыми глазала спросил мужчина.

—Не уходи от ответа, —требовательным голосом произнесла девушка.

Малаки тяжело вздохнул, не много помолчал, затем добавил:

— Ты всегда была слишком умной, — выдохнул он. —Впрочем, как и твоя мать... она так хотела, чтобы ты стала врачом. Мечтала, как ты будешь лечить людей. А ты вместо всего этого решила рыться в чужом грязном белье.

— Ты знал отца Сульфуса?! —практически с утверждением произнесла девушка. Она сделала резкий шаг вперед, игнорируя попытку мужчины уйти от темы. Её кулаки были сжаты так крепко, что ногти до крови впились в её ладони. — Ты убил его, да?

Мужчина молчал лишь медленно отложил затвор пистолета на рабочий стол.

— Это моя работа, — наконец произнес он. — В ту ночь в порту выбор был очевиден: или он, или я. Другого не дано. Заказчики не оставляли свидетелей. Никогда. Азазель решил поиграть в героя, и расплатился за это. Если бы я не сделал этого, нас бы обоих закатали в бетон. Даже сейчас, думаю я поступил бы точно так же.

Раф смотрела на него с непониманием и совсем не узнавала. Перед ней стоял не отец, а какое-то чудовище, которое оправдывало своё предательство.

— Ты выбрал статус... — прошептала Раф, и по её щекам покатились жгучие, горькие слезы, оставляя влажные дорожки на бледной коже. — Ты купил всё это... этот дом, мою жизнь, свою сытую старость — на кровь единственного друга?

— Я вырастил тебя! — внезапно рявкнул Малаки, с силой отталкиваясь от подлокотник кресла.

Мужчина вскочил так резко, что разобранный пистолет соскользнул с его колен и с тяжелым металлическим лязгом рассыпался по паркету. Его лицо побагровело, и на шее от ярости вздулись вены.

— Ты училась в лучших школах города, твои каникулы за границей, — его злобный крик впивался в барабанные перепонки. — Ты думаешь, смог бы я обеспечить тебе всё это, если бы работал на одну зарплату копа? Нет, моя милая. А твой Сульфус... — Малаки "выплюнул" это имя, словно оно было ядом.— Ты правда думаешь, что он с тобой только потому, что любит? Нет, дорогая. Скорее всего для того, чтобы закончить то, что начал его отец двадцать лет назад. Замкнуть круг.

Раф отшатнулась, чувствуя, как холодный пот стал поступать по телу.

— Это неправда, — жалобно прошептала она.

— Он использует тебя! — Мужчина мертвой хваткой вцепился в плечи Раф. — Ты для него лишь лёгкий способ, как ближе подобраться ко мне.

Оба на мгновение замерли, тяжело дыша. Малаки сверлил дочь яростным взглядом, а Раф смотрела на него, и не узнавала в нём своего отца.

Не много опомнившись, девушка резко дернула плечами, высвобождаясь при этом из его цепкой хватки. Сила, с которой отец вцепился в неё, оставила на коже саднящие следы, но физическая боль была ничем по сравнению с той, что засела у неё внутри. Раф попятилась назад.

Первый всхлип прорвался сквозь стиснутые зубы, а за ним последовал целый поток горьких, удушающих слез. Девушка закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от всего этого. От дома, от человека, который называл себя её отцом. Весь её мир — рассыпался на глазах.

Малаки замер, глядя на вздрагивающие плечи дочери. Ярость, только что пылавшая в его глазах, мгновенно испарилась. Он вместе с дочерью опустился на пол и мягко прошептал:

— Ну же, дочка...

Мужчина неловко протянул руку и коснулся головы девушки. Он стал поглаживать её спутанные волосы.

— Тише, маленькая, тише... Я всё это делал ради тебя,— бормотал он, уткнувшись подбородком в её макушку. — Мир так устроен, Раф. Я хотел, чтобы у тебя было беззаботное детство, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Малаки качался из стороны в сторону, убаюкивая дочь, словно хотел унять ту боль, что окатила её. Девушка продолжала плакать, сотрясаясь в его объятиях. Она ненавидела его за то, что он сделал, но и оттолкнуть от себя, она не могла. Это был её отец — убийца или нет, но все таки родной отец.

—Скажи мне только одно, — немного дрожащим голосом произнесла Раф. — Где мама?

Малаки едва заметно вздрогнул.

— Я уже говорил тебе, — глухо отозвался он. — Она покинула нас, когда ты была совсем маленькой.

Девушка лишь горько усмехнулась.

— Ты говорил, что она умерла от тяжёлой болезни. Что всему виной тяжёлые последствия после родов, но теперь... — она запнулась, сглатывая ком в горле. — Я сомневаюсь в этом.

Она сделала шаг к нему, почти вплотную.

— То что ты сделал с отцом Сульфуса, ты мог сделать и с моей матерью, не так ли? Папа.

Малаки молчал.

— Понятно, — прошептала она.

Девушка молча развернулась и в спешке покинула этот дом. Малаки же остался стоять посреди комнаты. Он слышал, как скрипели половицы в прихожей, как щелкнул замок и как входная дверь наглухо закрылась.

Только сейчас мужчина окончательно убедился в том, что как раньше уже не будет.