Глава 4 — Глава 2: «Эхо давно минувших дней»

Прайм – Аркана – 494 год н.э.

Первый день в Аркане, одной из самых превосходных академий магии во всем Англорде. Поступить сюда можно имея в своем распоряжении лишь два аргумента – сила или деньги. Впрочем, как первые, так и вторые не продержаться здесь слишком долго без действительно выдающихся успехов в тонкости магического искусства. Незаинтересованные или малоталантные студенты отправляются обивать пороги школ, выпускным экзаменом в которых станет умение сотворить простейшее из существующих заклятий. Но год только начался, новые учащиеся с трепетом, восхищением и восторгом прибывают в залитый светом и ослепляющим мрамором дворец магии. Среди учащихся много тех, кто после станет отличным мастером своего дела, но были и те, кто очень скоро покинут стены заведения.

Персиваль, тогда еще совсем юный и с ярко выраженным румянцем, стоял среди толпы. Он не был общителен, отвечал, если и были вопросы «да», «нет», «не знаю». Он подолгу рассматривал старинные фрески, что-то усердно записывал в свой блокнот, а некоторые фрагменты даже зарисовывал. Он часто носил с собой несколько тубусов со свитками, по всей видимости, с работами именитых археологов, историков и ботаников. Что до учебы, с ней у него все было прекрасно. Она давалась для него местами даже слишком легко. Нередко приводило к конфликтам, на почве зазнайства и вспышек высокомерия. Персиваль не стеснялся показывать на что способен, хотя далеко и не всем. С другой стороны, его талант и надменность можно было понять, учитывая пережитые тренировки. Далеко в лесах под надзором старого волшебника, наставника и какой-то мере отца – Мерлина Пендрагона, очень влиятельного чародея. Впрочем, о нем Перси также не распространялся. Мало кто знал, откуда он и что замышляет. За несколько месяцев удалось выстроить вокруг своего образа тень таинственности и загадочности. Частенько проходя по коридору, он слышал перешёптывания так или иначе связанные с его персоной. Казалось его устраивала такая жизнь, пока однажды раним днем, сидя в вишневом саду, под бой часах, гордо оглашающих «Полдень», с ним не заговорила одна особо выделяющаяся персона.

– Что-то в этом есть – донеслось с ветвей дерева. Персиваль проигнорировал, пока не задумался о странности происходящего. Он поднял голову и повернулся, выискивая источник звука – я про твои почеркущки. Интересно их можно продать? – долго искать не пришлось. Молодая на вид девушка с насыщенно огненными волосами свисала вверх тормашками, ухватившись ногами за ветку и внимательно разглядывающая дневники Перси – покажи больше! – Рико спрыгнула с ветки и уселась поближе к своему новому знакомому, что засмущало последнего.

– Мы знакомы? Кажется, я тебя видел – произнес Персиваль – точно, ты была на лекциях, ближе к задним рядам… Рико, верно?

– Да, да это я. Ну так, показывай – Рико выхватила рукописи и преступила вращать их во всех направлениях. Обычно после такого следовал шквал уничижения или попытка вернуть забранную незнакомцем вещь, но не в этот раз. Персиваль чувствовал, словно уже давно знает ее. Будто они были знакомы всю жизнь. Ощущая какое-то родное тепло, не слышал, что она бормотала о его работах, комментировала и местами через чур эмоционально восхищалась. Впервые за столько времени вечно суровый парнишка растаял в наивной улыбке.

Помешать их уединению способствовал Ланцелот, парень с мягким характером и такими же мягкими чертами тела.

– Вот ты где! Я тебя обыскался – произнес он, подкрадываясь из-за облаков теней, сброшенных по воле солнца и раскинувшихся вдаль крон деревьев – Заводишь новых друзей? Будем знакомы, Ланцелот – с улыбкой протянул руку в попытках скрепить новый союз.

– Персиваль – ответил согласием на немое предложение.

– Рико, нам нужно работать над проектом, если ты не забыла. А я тебя весь день ищу.

На это ведьма скорчила умилительную мордочку и с жалобным голосом попросилась погулять еще немного, но девичьи чары не сработали и театрально нахмурившись она отправилась в кампус.

– Еще свидимся – произнес Ланцелот и удалился догонять Рико, пока та не нашла еще один способ избежать учебы.

Здесь зародилось их трио. Стали общаться куда чаще, ходить на различные мероприятия, даже не самые интересные или хоть немного важные. Вдвоем им было куда проще сдерживать бесконечное озорство и неиссякаемую непредсказуемость Рико. Выяснилась и то, что Рико ровно, как и Перси вышла из леса, где воспитывалась мамой, отправившей ее сюда. Ланцелот стался выходцем из крестьянской семьи, помог лишь его талант в познании магии и ее контроля. Персиваль считал себя самым талантливым во всей академии, до недавнего знакомства. Более того, местами Ланцелот превосходил своего друга и несмотря на это продолжал усердно учится, что благоприятно повлияло на благоразумие Персиваля.

Месяца летели как дни, компания срослась в единый механизм, работающий сообща. Это принесло свои плоды, так как троица занимала лидирующие места в таблице успеваемости Арканы. Таланту и навыкам могли позавидовать даже молодые выпускники. При желании даже по отдельности они не проиграли бы ни в одной дуэли со сверстниками. Удивлением стало выяснившееся позже откровение.

Одним поздним вечером, как только Персиваль распрощался с рыжей и вместо того, чтобы отправится сразу в комнату, решился пройтись по академическому парку. Сама погода приглашала вдохнуть свежий, прохладный воздух, а звезды выступали в качестве компаса, ведущие незнамо куда. Трудно сказать, о чем думал юный академик, скорее всего о чем-то по-настоящему приятном, так как бродя по чаще напевал вполголоса мелодию запомнившеюся по недавнему выступлению странствующих музыкантов, на которое затащила их Рико, вместо занятий. После выступления они продолжили прогулку в этом самом парке, в почти такой же вечер. Полагаю, именно это навеяло воспоминания о такой навязчивому и заевшему в голове ритму.

Шагать в одиночестве долго не пришлось. Сперва присоединились звуки толпы, затем тени, а после цельные образы. Перси знал этих ребят, зазнавшиеся, нахальные подростки без чувства ответственности и собственного долга, все еще держащиеся на плаву благодаря собственному имени. Том, чьим именно сыном являлся глава этой банды трудно сказать, но слухи ходили разные, вплоть до того, что он племянник одного из членов Лиги Десяти*. Пройти мимо было бы самым благоразумным решением, если бы не одно но. Окруженные толпой, аки жадными до свежего мяса коршунами, стоял Ланцелот, принимая нападки сверстников. Те в свою очередь не прекращали измываться над молодым талантом, смеяться и толкаться его тушей, как игральным мячом. В свою очередь Ланций пытался облагоразумить толпу, но те не слушали. Поняв это, он попытался уйти, позволить, чего ему не дали. Тут-то и вмешался Персиваль. Его руки загорелись огнем, подняв столб пыли и пламени, что моментально привлекло внимание. Его рот не произнес ни слова, эту роль на себя взяли глаза в которых полыхало пламя гнева. Через пару секунд весь парк мог окутаться адским огнем, а нарушители порядка сравнялись бы с землей если бы не Ланцелот, выбежавший вперед и остудивший нахлынувшую ярость Персиваля. После чего они выдвинулись обратно в общежитие, но невежественная толпа не решалась останавливаться, ее лишь раззадорил пыл молодого волшебника, поэтому лидер выкрикнул:

– Бегите пока можете, нищие шавки! – толпа залилась смехом. Персиваль остановился, сделал глубокий вдох, сжал с двойной силой кулак и вновь готов бросится в бой. Однако, как и прежде был остановлен другом.

Позже, в ходе разговора выяснилось, что такое поведение со стороны шайки было вызвано попыткой Ланцелота защитить парнишку из параллели. Пришлось взять удар на себя. На вопрос Персиваля – Почему ты не дал мне разобраться с ними? Почему сам не разгромил их?! – последовал простой ответ.

– Не знаю, наверное, так правильно. Кто-то же должен защищать окружающих. Зло породит только большее зло и иного быть не может. – Его слова казались Персивалю странными, правильными, но нереалистичными. Никак не мог понять, о чем именно говорит Ланц, но говорил он это с такой страстью и огнем, что пришлось смириться и поступившись, Персиваль досрочно передал победу в словесной дуэли другу.

Временами, лежа в полной темноте, на границе мира сновидений и реального, Перси вспоминал этот разговор, сам не зная почему. Эти слова, эта речь, это пламя не давало покоя. Постоянно пытаясь разобраться – загонял себя в тупик нежелания принимать истину в которой живет его товарищ, а ведь она была так проста. В те моменты, когда они оставались наедине, появлялось желание узнать все больше, раскрыть эту тайну горящих фраз, так горячо разжигающих интерес, увы из раза в раз, что-то случалось и до этого не доходило. И каждый раз, лежа в мягкой, убаюкивающей постели, говорил себе – Завтра точно спрошу – но вот проходили дни, месяцы, сменялись времена года, и назойливая фраза начала остывать, интерес смягчился, а потом и вовсе пропал, хотя и крутился на подкорках сознания, настолько далеко, что даже при попытке вспомнить о ней, лишь удавалось доставать из памяти отрывки, когда-то сводящего с ума разговора.

Два с половиной года пролетели мгновением. Особо холодная зима окутала весь Англорд, даже горящие острова Индруиса затрещали от холода. Заина* – королева льда явила свою власть во всей ее красе. Так и в Аркане, в новогодние праздники*, все пытались отогреться и навеселится вдоволь. Камины горели ярче солнца, так что кончики пламени щекотали потолки монументального дворца. Так, защищенные стенами академии, студенты решились отпраздновать всем вместе. Накрыли огромный стол, скрипящий под весом яств, мед и напитки, один слаще другого. Хотя еще до вечера было далеко, дружное трио уже собралось вместе.

Когда Ланцелот заканчивал упаковывать подарки, с особым трепетом поправляя каждый узелок подарочной упаковки, сам не замечая высунул язык и накренил голову под совершенно невозможным углом. В его комнату покачиваясь вломился Персиваль, пытающийся удержать на плечах разрисованную краской, трубящую в рог и звенящую колокольчиком Рико. Ланц быстро обернулся и с улыбкой поприветствовал друзей, как тут же, ведьма, вставшая на плечах в полный рост, прицелившись метнулась лисой. Успешно повалив цель принялась терзать добычу своими когтистыми лапами, то и дело находя все более и более уязвимые места. Щекотка сделалась невыносимой, Ланцелот едва ли успевал набирать воздух.

– Прекрати, я больше не могу… – сквозь смех произнес Ланцелот.

– Умоляй о пощаде! – приказала Рико и опрокинув голову вверх, залилась маниакальным хохотом.

Все это продлилось несколько минут, пока Персиваль, облокотившись на дверной косяк, с наслаждением смаковал каждую секунду. Кое-что его прервало. Взгляд устремился на стол и тут пришло понимание – он забыл подготовить подарки. Снова. Все давно уже привыкли, что Перси забывает про праздники, а тем более, что к ним нужно готовится. Поэтому он либо выкручивался в моменте, либо, что происходило чаще, дарил подарок после празднования. Все уже привыкли к этому. Все кроме него. Его всегда терзала забывчивость по отношению к таким простым вещам. Часто приходилось с ней бороться, но война не была выиграна.

Рыжая тоже заметила разноцветные коробочки и пощадив товарища, ринулась к столу. Схватив коробку со своим именем начала трясти ее внимательно прислушиваясь. Желание открыть подарок сейчас было велико, но Ланц вовремя ее остановил, напомнив, что все подарки нужно открывать в новогоднюю ночь. Персиваль поддержал друга и напомнил о важности соблюдения всех традиций. Рико посмотрела в его глаза, слезлива и давя на жалость. Прижимала, не желая отрывать от груди, но сдалась и медленно, очень печально отложила. – Ну и актриса – одновременно подумали мальчики. После Персиваль посмотрел на пустое запястье, поправил очки и твердо произнес – Рико, нам нужно срочно идти. Ты и я. Долго объяснять, но это нужно сделать сейчас. – Последняя быстро смекнула, что происходит и подыграв удалились за подарками.

Вечерело. Персиваль с Рико только покинули сувенирную лавку. Уставшие, но довольные собой. Они еще долго рассматривали подарочные упаковки, в которые спрятали чудесные безделушки. Осталось сесть на первую попавшеюся повозку и добраться до академии. Да как можно скорее, так как полночь близилась. Не учли они лишь того, что вместе с ночью, прибудет и ураган. Леденящая буря нахлынула на город срывая крыши и поднимая в воздух бочки, вещи и прочую утварь, которую не успели занести внутрь помещений. Ни одна повозка не появится поблизости еще много часов, а идти пешком будет равносильно подписать себе смертный приговор. Поэтому пришлось отсиживаться в лавке, занятые рассказами умилительного старика.

Стало понятно, что на банкет они уже не успеют. Разочарование и какой-то стыд вызывало только то, что Ланцелот находится там один. Для Персиваля ожидание, хотя скорее бессилие было сложнейшим испытанием за прошедший год. Его терзали мысли и надежды, что это не ранит близкого ему человека. Наверняка Рико чувствовала это тоже, хотя и в куда меньшей мере, так как была занята пустыми беседами и игрой с монетой, которую ей так любезно подарил Перси. На одной стороне монеты был выгравирован череп с красующейся в зубах надписью «Хаос», а на другой глаз в небе, с растущими из него нарциссами, формирующие слово «Надежда». Ловким движением руки она то и дело бросала ее. Поначалу ради удовольствия, однако потом начала обыгрывать лавочника на разные безделушки.

Под завывание ветра, скрежет половиц, треск огня в камине и озорство Рико, глаза Перси начали смыкаться, он пытался удержать свой взгляд на занесённой снегом улице, но не справился. После непродолжительно зевка во всю ширину рта, откинулся на спинке кресла и без задних мыслей уснул.

Проснулся спустя пару часов, не без помощи подруги. Буря начала стихать, даже дорога проявилась. Перси, взглянув на настенные часы постановил – Еще есть шанс успеть! – и тут же они выдвинулись в путь, поблагодарив лавочника за приют парой золотых монет.

– Главное все попробовать, надеюсь хоть что-то из меда осталось. Давай быстрее! – поторопила ведьма и только заметив академию, рванула внутрь.

Так они оказались внутри стен дворца, но далеко бежать не пришлось. На площади собралась вся толпа. Музыкой выступили перешёптывания и всхлипы. Настроение переменилось. Улыбка сползла с лиц парочки, оглядываясь в полном негодовании – пытались добиться разъяснения у сверстников, но кроме гримас ужаса ничего не получили. Только тогда Персиваль заметил леденящую душу картину.

Окруженный сворой профессоров, лежал Ланцелот. Его хладный труп еще не успел полностью окоченеть на морозе. Кровь сочилась из рта, глаза остекленели, а там, где должно находится тело, была изрезанная в мельчайшие клочки плоть. Рядом стояли и что-то рассказывал Том со своей компанией. Крики, ругань, плачь, все смешалась в инфернальную мелодию. Когда Том заметил Персиваля, губами, с кровавым наслаждением, молчаливо произнес – Его убил я. – Ноги не слушались, руки обмякли, резко начало тошнить и выворачивать, мурашки пробежали по телу тысячей игл, вонзающихся глубоко под кожу. В глазах все поплыло, слезы полились ручьем, немой крик раздался из глубин. Глухой крик казался таким разрушительным, никогда до и никогда после Персиваль не кричал так, как сегодня. Он упал к другу и долго смотрел в его глаза, пытался увидеть даже самую стройную ниточку жизни, хоть что-то. Несколько профессоров пытались его оттащить, успокоить, но силы горя утраты были выше.

Рико прибывала в ступоре, хотя ее боль была тише, но не чуть ни слабее. Она мерными шагами подошла к телу, не моргая осмотрела его с ног до головы, а затем также молча остановилась в трех метрах от тела. Губы задрожали, кулаки непроизвольно сжались, издавая морозный скрежет. Она всегда знает, что делать, у нее всегда есть план… Но сейчас, стоя здесь, она не мола подобрать ни звука. Даже позволить лишнего шага было чрезмерно дорого. Впервые за все свои девяносто четыре года, она была в полнейшей растерянности. Рико видела смерть много раз. Она живёт уже достаточно долго, чтобы принимать чью бы то ни было гибель. Так ей казалось до этого момента.

* «Лига Десяти»

Представьте себе –Начала Рико – есть Англорд, наш огромный и разнообразный мир. И вот в нем есть такие люди, которые обладают невероятной силой и влиянием. Это не просто богатые купцы или храбрые воины, нет. Это настоящие лорды, чьи решения могут изменить судьбы целых стран, а если копнуть глубже, то и всего нашего мира. Именно эти самые могущественные лорды и составляют Лигу Десяти. Название она получила исходя из количества лордов, входящих в состав лиги.

* «Заина»

– Ну что ж, раз уж вы так настаиваете... Меня зовут Заина. Кто сказал, что я невысокая!? ЗАМОРОЖУ! – Заина выставила руку в сторону голоса, а затем ледяные осколки сорвались с кончиков пальцев. После она с обыденной легкость поправила короткие, белоснежные как снег волосы. – Да, я знаю, что невысокая, но это не мешает мне быть одной из самых могущественных волшебниц во всем Англорде. Можете звать меня Королевой Льда и Холода. Я могу вызвать такую бурю, что даже самые стойкие дрогнут.

Я не просто так здесь оказалась, так как состою в Бессмертных и вхожу в совет Лиги Десяти. Так что, если у вас есть какие-то вопросы или вы думаете, что можете мне что-то доказать... лучше сразу смиритесь. Мои способности говорят сами за себя.

* «Новый год»

Комната сияла разнообразными цветами. Грубые, массивные куски бревен трещали в камине. Ланцелот закончил прятать подарки под пихту.

– Знаете, я тут недавно читал про историю Англорда, и мне стало интересно... Вот, например, наш Новый год. Мы же его каждый год празднуем, да? А ведь это не просто так. Оказывается, эту традицию начали в честь дня смерти Лоргосигона – древнего змея. Бога знаний и мудрости.

Представляете, его смерть стала таким переломным моментом, что с нее начали отсчет новой эры. Эры Смертных. Мне кажется, это очень трогательно. Почему мы используем пихту? Тут все просто. Дело в том, что людям древности, деревья чем-то напоминали змею. А именно извилиста форма ствола и листья схожие с чешуей. Но из-за того, что празднование приходится на холодное время года, мы используем как альтернативу пихты, ели и сосны.