Глава 3 — Без названия

Ещё долго Марк не мог уснуть, ворочаясь в такт собственным мыслям. То, что случилось вечером, не укладывалось в голове. Перед глазами снова и снова вставало искажённое злостью лицо Лёши. Того самого Лёши, который всё лето улыбался ему застенчивой, смущённой улыбкой. Того, чей голос редко становился громче сдержанного, доверительного тона.

Он никогда не видел его таким.

Мысль о том, что Лёша мог разрисовать их базу, казалась дикой. Но теперь, после этой вспышки ярости, она уже не казалась такой невероятной. И от этого становилось не по себе и... странно интересно. Где там, за этой маской тихони, скрывался тот, кто мог так грубо послать его?

И теперь этот контраст сводил Марка с ума. Он ворочался, вглядываясь в потолок, пытаясь совместить в голове два этих образа: нежного, ранимого человека, и того, кто мог смотреть на него ледяным, почти ненавидящим взглядом.

Марк хотел как лучше — показать Лёшу своим друзьям, ввести его в компанию. А получилось... получилось так, что тот, кому он начал доверять, теперь смотрел на него как на врага.

Эта мысль была невыносимой. Он сгребал пальцами волосы, зажмуривался, но перед глазами всё равно стоял тот взгляд. Полный не просто злости, а презрения. И Марк понимал — что-то сломалось. Та лёгкость, то доверие, что рождалось между ними всё лето, рассыпалось в прах из-за одного вечера. И он даже не знал, можно ли это склеить обратно. Марк ждал утра, чтобы всё выяснить.

С первыми лучами солнца напряжение лишь возросло. Дорога в универ тянулась мучительно долго. Он шёл, затягиваясь сигаретой, и мысленно перебирал варианты. Как подойти? С чего начать? Сказать «привет» при всех? Невозможно. Выловить его в коридоре? Но Лёша всегда был как призрак. Появлялся из ниоткуда ровно к началу пары и растворялся сразу после. Сегодня он делал это особенно старательно.

Вторая пара — менеджмент. Факультет, который они когда-то выбрали с Артёмом за компанию, плечом к плечу, чтобы «не потеряться в этой жизни». Они держались своей привычной компанией, разбившись на пары: Марк с Артёмом за одной партой, Кристина с Соней — за соседней.

Едва прозвенел звонок, Лёша тут же исчез из аудитории. А компания Марка уже смыкалась вокруг него. К привычному кругу из Артёма, Кристины и Сони подошли Черпак, Дима и Никита — ребята из параллельной группы.

Черпак, громко щёлкая крышкой зажигалки, фыркнул:

— Ну что, насчёт художника? Когда тёмную ему устроим? А то у меня руки чешутся.

— Только не в универе, — тут же встрял Димон. — Отчислят же.

Марк мрачно усмехнулся:

— Забейте, пацаны. Вопрос закрыт. Я всё уладил.

— О-о-о, «уладил»! — передразнил Артём, подходя ближе. — А с чего это ты вообще с этим зашкварником возиться начал? Не пойму. Он тебе что, родственник?

— Да он просто обманул Марка! — встряла Кристина, защищая его. — Этот лицемер строит из себя невинную овечку, но мы-то знаем, какой он на самом деле.

— Я б ему ебальник расквасил, чтоб не строил из себя жертву, — агрессивно буркнул Черпак.

Марк почувствовал, как по спине бегут мурашки. Сказать правду? Что они познакомились в библиотеке, что Лёша оказался тем редким человеком, с которым можно говорить обо всём? Это было равноценно социальному самоубийству.

— Хватит, — голос Марка прозвучал как удар хлыста, заставив Черпака отступить на шаг. — Разбирался я, а не вы.

Он обвёл всех тяжёлым взглядом, и на секунду воцарилась тишина. Даже Артём отступил, почувствовав непреклонность в его тоне.

— Встретились в поликлинике, когда медкомиссию проходили, — сквозь зубы выдавил Марк, уже просто чтобы прекратить этот разговор. — Да и мне показался нормальным челом.

— Ключевое слово «показалось»! — сказал Артём. — Слушай, я тебе как друг говорю: водиться с таким — зашквар. — Артём презрительно сморщился. — Он тебя до своего уровня опустит. Уж поверь.

В этот момент прозвенел звонок, возвещая о начале пары. Дверь в аудиторию отворилась, и на пороге появился Лёша. Он замер на секунду, словно оценивая обстановку, и его взгляд невольно встретился с Марком.

В глазах Лёши не было ни капли прежней теплоты. Взгляд был потухшим, глубоко несчастным, а под глазами залегли тёмные тени, выдававшие бессонную ночь.

Их взгляд длился всего мгновение. Лёша тут же отвел глаза, словно ему было больно смотреть. Он стремительно, почти бегом, прошел к своему месту у окна и уткнулся в телефон, делая вид, что его не существует.

В груди у Марка стало тяжело и пусто. Пока Артём что-то язвительно бормотал ему на ухо, Марк, не глядя, украдкой достал телефон под партой. Пальцы сами нашли нужный чат. Он быстро набрал: «Давай встретимся в библиотеке на обеде. Надо поговорить» и отправил, затаив дыхание.

Экран погас, и почти сразу же вспыхнул снова. Одно слово.

«Хорошо».

Ответ был таким же быстрым и сжатым, как и его сообщение. Одно слово. Короткое, обрубленное, без единого намёка на интонацию. Оно повисло в сознании Марка тяжёлым, холодным камнем.

И теперь, когда цель — договориться о встрече — была достигнута, началось худшее. Ожидание.

Пара превратилась в пытку. Каждая минута растягивалась в мучительную вечность. Марк не слышал ни слова из того, что бубнил преподаватель. Он чувствовал лишь тяжелый, ледяной ком тревоги, сжимавшийся с каждой очередной безуспешной попыткой украдкой взглянуть на Лёшу.

Как только прозвенел звонок на обед, Марк, на ходу предупредив Артёма, что ему нужно к преподу, исчез из аудитории, не оглядываясь. В библиотеке он выбрал стол подальше от чужих глаз, у окна, за которым медленно падали первые осенние листья. Он сидел, не в силах читать или смотреть в телефон, и просто ждал, слушая, как тикают его внутренние часы. Библиотека пахла старыми книгами и тишиной, и каждый шорох заставлял его вздрагивать.

Вдруг тень упала на стол. Марк поднял голову. Лёша стоял перед ним, пальцы бессознательно теребили ремень рюкзака.

— Привет, — выдохнул он почти беззвучно, так и не поднимая глаз. И, не дожидаясь ответа, быстро опустился на стул напротив.

— Привет! — начал Марк, и его голос прозвучал неприлично громко на фоне приглушённого гула. — Слушай, о вчерашнем... Я не хотел, чтобы всё так вышло.

Лёша молча сжимал и разжимал пальцы на коленях.

— Я правда просто хотел тебя с ребятами познакомить, — Марк почувствовал, как звучит глупо, но остановиться уже не мог. — Ну, чтобы ты влился в компанию. Я же не знал, что они на тебя сразу...

— Марк, — Лёша наконец поднял на него взгляд, и в его глазах стояла такая усталая боль, что у Марка перехватило дыхание. — Нам не нужно больше общаться.

Воздух будто выкачали из помещения.

— В смысле? — выдавил Марк. — Подожди, давай всё объясню…

— Я хочу прекратить, — голос Лёши дрогнул, но звучал твёрдо. Он резко встал, задев стул. — Извини. Просто... не надо больше.

И он ушёл, не оглядываясь, оставив Марка, с одним лишь гулом в ушах.

Он остался сидеть, всё ещё пытаясь осознать эти простые слова. «Прекратить общение». Они прозвучали как приговор. И прежде, чем сознание успело это осмыслить, тело отреагировало первым. Где-то глубоко под рёбрами заныла холодная пустота, а в груди что-то сжалось, стало тяжело и туго дышать. Неужели это всерьёз? — стучало в висках в такт участившемуся сердцебиению. Почему? Что я сделал не так?

Он лихорадочно прокручивал в голове вчерашний вечер, выискивая хоть какую-то зацепку, оправдание. Но все мысли натыкались на одну и ту же стену — его собственное решение привести Лёшу на базу. И тот взгляд, полный ненависти, который он увидел вместо привычной теплоты.

И тогда осознание накрыло его. Медленное, тяжёлое, неотвратимое, сжимая горло. «Прекратить общаться» — это ведь не просто слова. Это значит…

Это значит, что больше не будет их вечерних прогулок, когда город затихал, а смех Лёши становился таким же тихим и заразительным. Не будет этих молчаливых посиделок на старой лавочке, где тишина между ними была комфортнее любых слов. Исчезнет то редкое, хрупкое чувство, что можно, наконец, выдохнуть, сбросить маску и просто быть. Быть собой. Рядом с ним. И с каждой осознанной потерей в груди всё болезненнее сжимался холодный ком.

И вот Марк уже на их базе, в самой гуще шумной компании, развалился в ржавом кузове УАЗа. Но ком, стоявший внутри, никуда не девался. Артём что-то громко рассказывает, Черпак хохочет, а Кристина, устроившись рядом, нарочито часто касается его плеча, вертя в руках спиннер. Но Марк не слышит ничего, кроме оглушительной тишины внутри себя. Он сидит среди своих лучших друзей, а чувствует себя так, будто только что потерял что-то очень важное.

— Марк, дашь мне зажигалку? — Кристина опустилась рядом, её бедро плотно прижалось к его ноге. Она томно протянула не раскуренную сигарету, пальцы слегка коснулись его ладони. — Моя кончилась... Подкуришь?

Он молча протянул свою, стараясь избежать нового прикосновения.

— Кстати, — встрял Черпак, лениво чиркая зажигалкой. — Надо бы закрасить эти хуи, что зашкварный художник оставил.

— А, этот еблан... — фыркнул Артём. — Я ещё с ним, сегодня, короче, переговорил. Чётко сказал: если ещё раз появится — хребет сломаю. Чтоб даже тени его тут не было!

— И что, дошло? — ухмыльнулся Дима.

— Ещё как, — Артём самодовольно откинулся на спинку стула. — Сдулся моментально.

Кристина, сделав томную затяжку, положила руку на плечо Марка.

— Спасибо... — она наклонилась ближе, её губы почти касались его уха.

Марк медленно перевёл взгляд на Артёма, будто только сейчас осознав сказанное.

— Погоди... Ты с ним сегодня разговаривал? — уточнил он, и в голосе прорвалось нечто большее, чем простое любопытство. Словно от ответа зависело всё.

— Ага, — буркнул Артём, пожимая плечами. — Чё, нельзя что ли?

— Нет... Всё норм, — Марк отвёл взгляд, делая глоток колы, чтобы скрыть дрожь в руках. Внутри всё переворачивалось от внезапного, щемящего облегчения. Лёша разорвал общение не потому, что презирал его, а потому, что его припугнули. И теперь главным стало другое — что именно ему сказал Артём? Не сделал ли он Лёше чего? Эта мысль жгла сильнее всего.

Он продержался ещё минут двадцать, кивая Артёму и уворачиваясь от касаний Кристины, притворяясь, что слушает их болтовню, а сам лихорадочно обдумывая, как бы побыстрее смотаться и убедиться, что с Лёшей всё в порядке.

— Всё, пацаны, я пошёл. Голова раскалывается.

Дорога домой растянулась в бесконечность. Он шёл, не зажигая сигарету, не замечая прохожих. Ноги сами понесли его к тому двору, где они с Лёшей обычно расходились после своих встреч. Марк опустился на знакомую лавочку, достал телефон.

Экран светился в темноте. Он начал набирать: «Лёш, привет. Слушай, насчёт Артёма…». Слишком прямо. Испугает. Стер.

«Привет. Ты в порядке?» Слишком резко. Поймёт неправильно. Стер.

«Знаешь, мне сегодня кое-что сказали…» Звучит как обвинение. Стер.

Он откинул голову на спинку лавки, глядя на тёмное небо. Где-то там, за этими окнами, был сейчас Лёша. Тот самый человек, который думал, что Марк его предал. И самое ужасное было в том, что, по сути, так и вышло.

Марк снова разблокировал телефон. И просто написал: «Привет».