Глава 3 — Пока я добавляю шрамы

* Название главы отсылает к песне: Queen Bee — HIGH FLAME

Солнце своим видом только начинало намекать, что время неукоснительно стремилось к вечеру. Амэ на глазах Кадзу прошла через низкий заборчик своего дома и исчезла за входной дверью.

Она попрощалась с парнем тепло, увлечённо, всем своим видом показывая, как радостно ей было сегодня и как сильно она ждёт завтра, чтобы увидеть его лицо снова.

Кадзу лишь помахал ей вслед с улыбкой на лице.

Что-то в том, какой радостной выглядела Амэ, уходя домой, не нравилось ему. Он не мог спокойно описать это чувство, но если бы ему всё же пришлось охарактеризовать его одним словом, то Кадзу выбрал бы грусть.

А всё потому, что то, что было на улице ещё и вечером то назвать язык не поворачивался, а пара уже расходилась по своим «местам».

Но и не в этом заключалось всё дело. Кадзу тяготило и то, что в «месте» Амэ для него наверное не нашлось бы и свободного угла.

Пол года — столько они встречались, но при этом парню так ни разу и не удалось заглянуть в тот мир, что был за уличной дверью её дома. Он не видел её семьи, не видел и того как она живёт внутри этих стен. Даже не слышал историй о родителях, братьях или сёстрах.

Казалось, что Амэ не хочет подпускать его ближе, не хочет чтобы его жизнь переплеталась с жизнью по-настоящему близких для неё людей. Но на деле...

...это ведь я никогда не подходил ближе нужного.

Неприятное ощущение росло. Оно шевелилось внутри Кадзу, где-то под рёбрами. Однако, парень не пытался что-либо с этим поделать. Для него было очевидно, что так всё и должно быть. Что он просто не может рассчитывать на большее.

Ещё в тот день, когда он признался Амэ, ему было понятно, что скорее всего девушка не любила его на самом деле. Поэтому, сам того не понимая, он и отградился.

Амэ была просто доброй и отзывчивой — Сердобольной королевой, для которой невозможно было пройти мимо нуждающегося человека.

Кадзу уверовал, что так же было и с его чувствами к ней. Случайно оказавшись рядом, он выручил девушку. И раз уж он помог ей, то Амэ уже не могла найти в себе сил, чтобы взять и отвергнуть парня. Поэтому и произнесла ту ложь.

«Ты мне тоже нравишься.»

Потому и сказала эти слова.

Понимая это, Кадзу просто не мог заставить себя требовать или желать большего. Амэ уже позволила ему быть рядом, позволила получать её любовь и дарить свою в ответ. Пусть даже это было неискренне, пусть даже так...

Желать большего уже было бы жадностью.

Поэтому, несмотря на продолжительные отношения, Кадзу так и не сделал ни одного по-настоящему важного шага — ни поцелуя, ни чего бы там ни было ещё. Он довольствовался тем, что его не отвергали, пускай и не знал из-за чего именно всё ещё мог быть рядом с ней, почему был нужен.

«Пока я могу быть рядом, пока имею возможность спасти... Амэ, меня всё устраивает.»

Девушка не могла знать, как сильно помогала Кадзу. Не понимала, что дарила ему возможность перекрыть бесконечно тянущуюся черноту прошлого яркими красками. Не могла знать она и того, как безмерно благодарен он был ей, и сколько тепла получал Кадзу от одного её существования.

Было лишь одно небольшое «но».

Благодаря Амэ Кадзу забывался от прошлого. Однако возможно это было лишь потому, что в девушке было нечто общее с теми далёкими днями его жизни. С человеком, содрогнувшим его сердце когда-то.

В их глазах жила одна и та же боль.

Эта общность не могла не оказать своего влияния. Из-за неё порой бывали и такие моменты, когда настоящее наслаивалось на прошлое. Когда Кадзу, не замечая того, переставал видеть какую-либо разницу между ними.

Поэтому нельзя было назвать его любовь искренней. В этом, наверное, и был его грех.

Иссиня-серые глаза парня, отдающие металлической синевой, переблеснули на свету, как лезвие заточенного клинка.

— Я люблю тебя.

Слова сорвались с его губ раньше, чем он смог это понять. И даже так, они всё ещё были просто словами без подтверждения.

Кадзу мог верить, но не быть уверенным, что и в самом деле эти его чувства были правдой.

Однако же, это не меняло того, что всего в одной фразе уместились все нахлынувшие на парня эмоции.

Ему стало легче. Это помогло ему прийти в себя, позволив выбраться из пучины дум. В голове стало свободнее, Кадзу даже ощутил лёгкий ветерок. И как на зло тут же осознал, что всё это время простоял замерев у дома Амэ.

Чёрт, непорядок... Нет. Нет, это даже ужас!

Он встрепенулся и моментально развернулся, засобиравшись уходить. — Молча стоять напротив дома девушки было странно даже для её парня, а уж что могли подумать сами жильцы, наблюдая эту картину? — Кадзу не хотелось, чтобы родня Амэ, не знавшая его толком, считала его чудаком.

Он направился в сторону станции, но решил сделать небольшой крюк и двинулся не к той, с которой пришёл вместе с Амэ, а к следующей, более близкой к его дому.

Амэ с Кадзу жили друг от друга всего в двух остановках. Поэтому, когда парень добрался, ехать ему осталось всего ничего. Настолько мало, что можно было задуматься: «А не пройтись ли мне пешком ещё немного?», попросту дойдя до дома самому.

Тем не менее, Кадзу не стал тратить ещё больше времени в пустую. Мысли в его голове к тому моменту успели успокоиться, поэтому он всё же сел на поезд.

Долго ждать не пришлось и вскоре парень уже подходил к порогу своего жилья.

Из-за небольшой прогулки на улице успело свечереть, в такое время все уже включали свет в комнатах. Только вот ни в одном из окон дома Кадзу тот ещё не горел.

Похоже она снова задерживается...

Парень ещё раз глянул на не самый новый двухэтажный дом семьи Амано. О нём вполне можно было отозваться как о крохотном, к тому же ещё и невзрачном.

Наверное штуки 3 таких по площади бы сравнились с домом Амэ, усмехнулся Кадзу и провернул ключ в замке.

Когда он вошёл внутрь, его сумка тут же отправилась в полёт на кремовый диван гостиной. Чуть погодя следом за ней полетел и пиджак.

Кадзу не волновало помнётся ли тот, в любом случае он надел его сегодня лишь ради церемонии и уже с завтрашнего дня собирался перейти на бежевый кардиган с длинным рукавом.

Вместо того, чтобы задумываться о мелочах, парень отправился прямиком на кухню, попутно расслабляя воротник рубашки.

Гостиная и кухня были совмещенными, поэтому пройдя каких-то пару шагов, Кадзу уже мог взять в руки чайник, что собственно и сделал, включив его. После чего он открыл холодильник, надеясь выбрать из чего именно сегодня будет готовить ужин.

Достав некоторые продукты, парень взял с барной стойки, — что делила помещение на зоны, — пульт от телевизора, расположенного напротив того самого дивана, где на посадку пошли два борта: «сумка» и «пиджак».

Кадзу нажал на кнопку включения и из динамиков плазмы заиграла новостная вырезка. Почти тут же он переключил канал в поисках чего-то более весёлого и в итоге, спустя пару щелчков, нашёл программу с чартовой музыкой. В ней крутили нечто вроде плейлиста дня, что по мнению юноши вполне подходило для фона.

Оставив пульт в покое, он облокотился на стойку, прямо под которой с другой стороны располагался обеденный стол. Такой маленький, что за ним бы еле поместилось и двое человек, не говоря уж о полном семействе.

На него Кадзу, не отходя, спустил два стакана с принтом котиков и бутылку чая, которую немногим ранее достал из холодильника.

Мама не любительница холодного, так что пусть немного согреется.

Кипяток в чайнике же предназначался сугубо парню. Он чувствовал, что если в ближайшее время не пропустит чашку (может другую) кофе, то совсем ослабеет.

— Ну и почему первые дни всегда так выматывают, — пожаловался он, нехотя отнимаясь от барной стойки.

Каким уставшим он бы себя не чувствовал, переодеться всё же стоило.

Чтобы расшевелить себя Кадзу пришлось приложить титанические усилия. Кое-как он поднялся по скрипучей лестнице, но буквально через пару секунд вернулся обратно. Подняв с кислым выражением лица вещи, что недавно кинул на диван, парень направился на второй этаж.

Когда Кадзу, — в домашних футболке и шортах, — вернулся на кухню, то электрический чайник уже закончил свою работу. Парень подошёл к столешнице и засыпал растворимый кофе в простую беленькую чашку.

Его рецепт был прост и выверен временем. Кофе в одном небольшом пакетике идеально хватало парню, но к нему он добавлял ещё две ложки сахара, при этом полностью пренебрегая молоком.

Такой кофе он пил ещё со средней школы, когда изо дня в день помогал маме с домашними делами. В то время у ребёнка, лишенного наслаждения от прогулок с друзьями, именно обычный кофе и был отрадой, заменяющей модные латте из молодёжных кофейнь.

Бывало Кадзу даже представлял, попивая коричневую жидкость, что сидит за столом в большой компании друзей, где все радостно смеются и обсуждают что-то.

Только вот, подобные фантазии быстро угасли и больше не вспоминались им.

А что до нынешнего времени, теперь он мог наверстать упущенное, однако ожидаемого трепета больше не ощущал. В голове всё казалось красочнее, вкуснее, интереснее, но реальность предпочитала сохранять за собой монотонную серость.

Кадзу опустошил чашку минут за пять, послушивая музыку, и принялся за плиту. Наскоро состряпав лёгкий ужин, он съел свою порцию, а вторую переложил в небольшой контейнер и отправил её в холодильник.

В конце концов парень не стал тешить себя надеждами, что мама придёт в скором времени, а оставлять еду на столе было не самым лучшим вариантом.

На мытье посуды с насущными делами было практически покончено. Кадзу выглянул в окно и всё-таки решил приняться за тренировки с сегодняшнего дня. Так он мог удовлетворить своё нежелание сидеть в одиноком доме, да и к тому же, заняться чем-то полезным.

Он переоделся в спортивный костюм и надел кроссовки, после чего отправился на пробежку.

Помимо сотен других мыслей в голове у парня была одна более тривиальная, к тому же — вполне решаемая. Если он хотел занять на спортфесте первые места в соревнованиях с бегом, то без тренировок ему было не обойтись, а значит, все два месяца нужно было неуклонно стараться.

Никто со школы не знал, но правда была в том, что на деле в спорте Кадзу был не так уж хорош. Середнячок, ни больше ни меньше, такой же как все. И чтобы такому человеку добиться подавляющих результатов, он должен был выкладываться в десятки раз больше других, что в принципе Кадзу и делал всегда.

Его подгоняла бесконечная гонка за идеалом, ведь тот Кадзутомэ Амано, которого он создал, не мог быть плох хоть в чём-то.

Идеальная юность для школьника — жизнь во всеобщем обожании и уважении, простыми словами — популярность. Кадзу же не мог себе представить, что он может быть популярным без заметных достижений.

Будь то учёба, спорт, искусство, коммуникации, он обязал себя покорять вершины каждого дела и всегда находиться на несколько шагов впереди остальных.

Словно солнце, что в толпе указывает людям путь, греет своим видом и заставляет тянуться к нему.

Кадзу уже пожимал плоды своих стараний, но занять устоявшееся место в иерархии, — причём на самой верхушке, — планировал именно после фестиваля.

Ради этого он пробегал почти без остановок до тех пор, пока на небе не стали отчётливо видны звезды. Был уже глубокий вечер, почти переходящий в ночь, но по возвращению парня домой, свет ещё не горел.

Поэтому войдя внутрь, он не раскрыл рта, не произнёс: «Я вернулся», радостным голосом. Он просто поднялся наверх, принял душ и открыл учебник о беге, который купил во время небольшого отдыха от тренировки в книжном, что попался ему на глаза.

Этим вечером мама Кадзу пришла когда он уже спал.

Кое-как, через сонную пелену, до ушей парня донёсся щелчок двери, но он уже не различал мира снов и реальности. Однако, вне зависимости от того, где был его разум, желал он одного — чтобы мама поела и смогла хоть слегка отдохнуть.

На следующее утро пробуждение Кадзу датировалось первыми лучами солнца.

Хоть на улице не настало ещё и середины весны, но оно вставало довольно таки рано, озаряя собой родной парню небольшой городишко.

Кадзу поднялся с кровати и пошёл на первый этаж умываться. Он быстро обнаружил, что, к сожалению, мамы уже не было дома.

Казалось, что когда он только продирал глаза, ему довелось услышать, как проворачивается дверной замок на первом этаже, но вскоре он списал этот звук на свою фантазию. Вряд ли тот мог достичь аж его крайней комнаты, тем более, что она распологалась в самом конце коридора.

Скрипы лестницы и те уже слышались слабо, а поворот ключа был чем-то на грани фантастики.

Умывшись, Кадзу вернулся в комнату и взял с прикроватной тумбочки мобильный, что лежал на зарядке рядом с небольшой лампой.

Как парень и думал, Амэ тоже проснулась. Она написала ему тонну милых сообщений со всевозможными пожеланиями доброго утра.

Вместе с восходом нового дня на лице Кадзу взошла нежная улыбка.

Эта девушка и была тем самым идеальным примером солнца. Благодаря ней парень с самого утра ощутил разливающееся в груди тепло. Ему чудилось, что сейчас он был способен на всё в этом мире.

Однако, линии тумбочки какие-то кривые. Цвета стали блеклыми, а предметы, словно недокрашенными.

Юноша проморгался и всё встало на свои места.

Правда, как день сменяет ночь, как тепло сменяет холод, так и в сообщениях Амэ он теперь увидел другую сторону.

Кадзу долистал тексты до конца. За ширмой ласки и любвеобильности скрывалось нечто не столь приятное. Похожее на ту самую ледяную воду, что стекала по его лицу, когда он умывался.

Ровно как и вода, эти сообщения возвращали к действительности. Заставляли проснуться.

— Похоже сегодня она пойдёт в школу с подругами, да?...

Кадзу не отрицал, вполне возможно к этой новости он добавил излишне драматизма. Разумеется Амэ нужно было уделять время и своим друзьям, не только ему. Осознание этого, вроде как простого, но сложного для принятия факта, успокоило парня.

Но когда на следующий, и на следующий, и ещё через день с утра его стали встречать подобные первому сообщения, что-то в нём стало меняться. Он больше не мог отвадить голову от тоскливых, гнетущих вещей.

От того, что он не единственный на кого распространяется милость Королевы.

Так и получилось, что всю неделю Кадзу заставлял себя улыбаться в школе, а после оставался совершенно один. Всё его общение с Амэ сократилось до мимолетных переписок и случайных встреч в коридоре.

В Минато девушка вечно была в чьём-то окружении. А Кадзу, может из-за общей подавленности, может из-за непринятия происходящего как проблемы, но так и не смог подступиться к ней.

«Прости, подруги умоляли и домой пойти вместе.»

И даже после школы...

В довесок ко всему, мама Кадзу ни разу так и не пришла домой раньше полуночи. Хотя у парня и мысли не возникало винить её. Он скорее корил себя, поскольку из-за усталости от тренировок ни в один из дней не смог её дождаться.

Лишь к ночи четверга в этой скучной повседневности появились изменения.

Кадзу к тому времени уже отложил учебник о беге в школьную сумку, надеясь дочитать его в поезде утром. Свет в комнате не горел, а парень приличное время назад залез под одеяло.

Он почти спал, когда его мобильный провибрировал несколько раз.

На самом деле Кадзу хотелось проигнорировать оповещения, но вместе с приходом второго или третьего, кажется, закончилось и его терпение. Уже в полусне он взял телефон с тумбы и глянул на экран блокировки.

[От: Шинтаро Маэ — Слушай, Кадзу...]

Пока телефон не был разблокирован, сообщение не показывалось полностью. К тому же, в строке уведомлений отображалось только последнее из них. Однако уже одно имя отправителя отбило у парня всё желание вводить пароль.

Шинтаро Маэ, Шин — его названный лучший друг.

Кадзу посчитал, что влюбом случае, чего бы тот от него не хотел, его это не волнует.

Особенно, если вспоминать обстоятельства их дружбы...

Он просто откинул телефон на кровать и постарался уснуть. Когда он проснётся, наступит пятница — последний день этой дрянной недели. Да и к тому же, Амэ обещала ему, что завтра они точно пойдут в школу вместе.

— Не читает, вот же... Неужели уже спит?

Длинноволосый юноша отложил телефон на асфальт и вернул свои хризолитовые глаза к небу. Он сидел на корточках приложившись спиной к стене небольшого комбини, держа в одной руке полупустую банку энергетика.

Ночь предвещала быть долгой и сон в ближайшее время точно не светил ему, поэтому нужно было чем-то заправить свой мозг, чтобы тот поработал ещё какое-то время.

На эту роль могло подойти и кофе, но, если честно, он, Шин, его просто ненавидел. Был не из тех людей, кто находил в терпкости коричневой жижи какой-то вайб.

Осушив банку до дна, Шин метко метнул её в близстоящий мусорный бак. Снаряд умудрился ни разу не удариться о стенки и приземлился прямиком на дно.

Это был хороший бросок, но радости от него не прибавилось.

Глаза вернулись на то же место, что и раньше. Парню нужно было что-то делать, только он всё не отнимался от неба.

Район был тёмным и даже фонарь у магазина не мешал разглядывать Шину звезды. В зрачках у него отражались мерцающие огоньки, а на хряще левого уха переблёскивали два украшения.

С длинными волосами его можно было принять за хулигана, — такое часто случалось, в особенности из-за острого взгляда Шина, — но на улице в такой час не было ни единой души. Никто не мог принять парня за бунтаря или отщепенца. Разве что продавец косо взглянул на него, когда тот заходил. И то, его больше привлекла покрасневшая щека, нежели сам внешний вид.

— Раз Кадзу отпадает, то нужно думать дальше. Его дом конечно ближе всех, но есть и другие варианты.

Шин поднял свой телефон и его экран вновь зажёгся.

— Сумирэ, Тинацу, Эми... Не-е, мимо. У каждой я уже был на этой неделе. Может даже по два раза... — парень тяжело вздохнул.

Не ожидал что вот так поссорюсь с Майко. И ведь надо же, даже из дома на ночь гляди выперла. Ну что за женщина?

Хотя, в первую очередь это вина чёртовой демоницы. То месяцами не появляется, а теперь караулит меня у дома и разрывает трубку звонками и сообщениями. Интересно, может у неё крыша поехала?...

Шин взьерошил волосы.

Не, вряд-ли. Курэха не из тех, кто в принципе с башкой не в ладах. Хоть убьют, но не смогу представить её поехавшей.

Она точно с какой-то затеей, подумал Шин и продолжил листать список контактов, по другому и быть не может.

Это продолжалось уже две недели. Курэха, давняя подруга Шина, позвонила ему в первый день каникул. Парень не знал чего она хотела, но не был особо настроен видеться с ней, поэтому и проигнорировал звонок.

Однако, Курэха позвонила ещё.

Ни раз и не два. На вторые сутки пропущенные стали исчисляться десятками. И, разумеется, застав такую картину, Шин ещё больше отвадился от мысли отвечать на её вызовы.

Это было негласное правило, которое он для себя вывел. Чем дольше Курэха пыталась с ним связаться, тем неприятнее будет дело, по которому у неё это желание появилось.

Шин и так не жаловал общения с ней, потому то и неукоснительно следовал своей аксиоме в такие моменты. К тому же, на дворе тогда были канукулы — плюс 100 очков к нежеланию видеть Курэху.

И разве можно было осудить его за стремление отдохнуть?

Правда... по итогу никакого отдыха и не было. Парень быстро почувствовал, что пахнет жаренным. Может его подружки и не знали его адреса, но Курэха в их число не входила. Она могла нагрянуть к нему в любой момент, — осознав это Шин быстро собрал самое важное и испарился.

За неделю каникул и одну учебную, он успел переночевать в 4-х домах, — обычно у девушек с которыми знакомился в этот же день, но бывало и у тех, с кем поддерживал минимальный контакт, — и 3-х квартирах.

Сегодня вот только не повезло. Майко, — девушка, с которой Шин познакомился на каникулах, — залезла в его телефон и увидела номера доброго десятка девчонок, а ещё то, что те писали парню.

Теорию относительности было проще объяснить, чем это, — особенно девушке в порыве гнева, — так что Шин и пытаться не стал.

«Adieu, mademoiselle*» — бросил он на прощание, за что и поплатился своей щекой.

Ему стоило просто скорее уйти.

— О, может к ней?

На глаза хищнику попался контакт — «Макия Арима». Шин был с ней не в таких отношениях, — не мог себе их представить, — но, может, сейчас она смогла бы ему помочь.

Оторвавшись от стены, парень набрал её номер.

*С французского — «До свидания, мисс».