Глава 3 — Город, где казнь — обыденность

Часть 1

Лорелин встретил нас запахом соли и цветущих деревьев.

Город раскинулся вдоль побережья Центрального моря. Белые здания из кирпича и мрамора отражали солнечный свет так, что приходилось щуриться, а между ними росли деревья — не посаженные «для красоты», а словно выросшие сами по себе. Кусты с мелкими цветами оплетали балконы, корни пробивались между плитами мостовой.

— Красиво, — сказал я оглядываясь.

— Обычно порты воняют рыбой и потом, — ответил Алак. — Этот тоже воняет. Просто… умеет это скрывать.

Улицы были полны народа. И не только аурионов. Я впервые увидел зверолюдей так близко: широкоплечие волчьи мужчины в кожаных жилетах, кошачьи женщины с хвостами, лениво покачивающимися при ходьбе, невысокие лисолюды, торгующие украшениями.

— Пап, а как называется эта раса? — Сказал я, показывая головой на этих зверолюдей.

— Это не одна раса, — спокойно ответил он. — Всего зверолюди делятся на три расы: Нак'ир, Вар-Гуль и Терр-Айн.

Ничего себе. В этом мире столько много рас. Из всего что я слышал, могу предположить что здесь живут не менее десяти рас.

— Не глазей так, — бросил Алак, заметив мой взгляд. — В Лорелине это считается дурным тоном.

— Я не глазею, — буркнул я. — Просто… непривычно.

Мы двинулись дальше, по коротким улочкам, которые вывели нас на центральный рынок.

Здесь торговали практически всем, что можно было представить: еда, магические артефакты, органы животных(видимо для алхимических изделий), оружие и даже рабов. Я был крайне удивлен, ведь думал что в такой развитой стране не может быть рабства. Но видимо я ошибался, к тому же все рабы на этом рынке были совершеннолетние. Правда это не отменяет тот факт, что тут открыто торгуют людьми.

— Эйрон, никуда не уходи. Мне нужно переговорить с торговцем.

Алак отошёл от меня на пару метров. Почему он боится что я уйду, если я стою рядом? Похоже он сильно переживает за меня.

Я смотрел на людей проходящих мимо, и пытался угадать к какой расе они принадлежат. Но потом я услышал какой-то шум.

Этот шум доносился из площади, что была за поворотом, примерно в ста метрах отсюда. В основном это были крики и аплодисменты, словно там показывали цирковое шоу.

Любопытство охватило меня сильнее, чем я думал. Алак сказал стоять на месте, но видимо я слишком сильно вжился в роль непослушного ребёнка, и забыл что он мне говорил пять минут назад.

Я посмотрел на Алака. Он говорил с торговцем даже не думая, что я могу куда-то уйти. Прости, "отец", но сегодня я вынужден впервые разочаровать тебя.

Я аккуратно пошёл к концу улицы. В конце, за поворотом была площадь. Там и вправду показывали какое-то шоу. Было много людей и деревянный подиум, некотором стоял какой-то старик в мантии.

Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть на что люди так глазеют. Я стоял минуту, или две но так и не понял, почему тут собралось столько народа.

Но вдруг, на подиум вышли три стражника и...женщина. Я плохо видел, но похоже она плачет. Хотя это вряд-ли, чего бы ей плакать? Что у неё на лбу? Это рог? Похоже она явно не отсюда. Но почему её руки закованы в кандалы? Что происходит?

И тут началось то, что я вообще не ожидал. Женщину поставили на самый центр подиума и окружили. Затем начал речь:

— Сегодня, братья и сёстры, вы увидите то, что происходит с еретиками! С теми, кто смеет осквернять образ нашей владельцы!

Толпа начала кричать. Кто-то ликовал, кто-то молча смотрел. Некоторые даже принесли с собой детей.

— О преподобная Дриада, матерь всего живого, прости нас! Мы накажем эту отступницу по всей строгости закона!

Я пытался понять что происходит. Но в голове крутилось только одно слово — казнь.

Мне стало не по себе от этой мысли. По всему телу пробежал холод, и я застыл на месте как вкопаный.

И чем дольше шла церемония тем яснее становилось что эту женщину сейчас убьют. Но её смерть волновалась меня не так сильно, как реакция толпы. Я смотрел на их лица, пытался разглядеть тех, у кого были такие же эмоции как у меня. Но для них эта казнь была как обыденность. Кто-то смеялся, кто-то молчал, кто-то разговаривал словно ничего не происходит. Но никто не испытывал страх или ужас. Всем как будто было плевать на жизнь той девушки.

Незнаю почему, но я остался стоять на месте. Я хотел до последнего верить, что это не то что мне кажется.

Старик в мантии подошёл к той женщине с один торчащим из лба рогом. Она молчала, словно уже приняла свою судьбу, и не пыталась сопротивляться. Старик вытянул руку в сторону женщины.

Спустя несколько секунд она упала на колени. Девушка пыталась вдохнуть полной грудью, но воздух вокруг неё будто выкачали.

Её глаза стали медленно закрываться, было видно что она теряет сознание. Потом она рухнула на подиум, без каких либо признаков жизни.

Я не знал эту девушку, ведь я вижу её впервые. Но мне стало как-то не по себе от увиденного. Алак и Эльварин твердил мне о том, что доминион самое развитое и безопасное государство в мире. И если публичная казнь считается нормой в самой безопасной стране, то что тогда происходит в менее развитых странах? Мне даже представить страшно.

— Эйрон?

Я дёрнулся от неожиданности. Когда я развернулся то увидел Алака, на его лице читалось недовольство и злость.

— Почему ты не послушал меня? — Спросил он, стараясь держать себя в руках.

— Я... прости.

Я не стал себя оправдывать, так как в этой ситуации я был неправ.

— Пошли домой. — Сказал он, уже спокойным тоном.

Он был довольно сдержаным. Мой настоящий отец уже бы отпорол меня ремнём, а Алак даже кричать не стал.

Мы шли по улице, и похоже, сегодняшний день я запомню на долго.

Часть 2

Мы с Алаком ехали на арендованой повозке домой. Солнечная погода, пение птиц и красивая растительность создавали ощущение что я в сказке, но за этой сказкой скрывалось то, что напрочь изменилось моё мнение об этом мире.

Алак почти всю дорогу молчал, даже не смотрел на меня. Но когда мы выехали за пределы города он решил нарушить тишину:

— В этом мире иногда происходят вещи, которые тебе лучше не видеть. И ты сегодня увидел одну из них.

Нет, я должен был это увидеть. Лучше знать правду, чем жить в иллюзиях.

— Эту женщину казнили осквернение какой-то Дриады. Кто это?

— Дриада это богиня природы, и покровительница аурионов. Ну по крайней мере так считают.

— А как та женщина могла осквернить её?

— Незнаю, она могла что-то сказать против неё, или что-то другое. Правда я думаю её бы не казнили, будь она аурионом.

— Всмысле?

Алак понизил голос, и наклонился ко мне.

— Ты видел рог торчащий у неё на лбу, и светло-синюю кожу? Она принадлежит к расе нейтмарк, а именно из народа рукеров.

— И что с того?

— У нас с ними не очень дружелюбные отношения. На протяжении многих тысячилетий мы воевали против нейтмарк. У нас их очень не любят. Если бы эта женщина была аурионом, то её бы ждала более благоприятная участь.

Я сжал пальцы, и посмотрел на свои руки. Тоесть дело не в религии, а в цвете кожи? Понятно, значит в самом безопасном государстве тебя могут убить за цвет кожи. Сначала я думал, что переродился в прекрасном мире. Здесь все казались хорошие, мои родители любящие и понимающие, еда намного вкуснее чем на моей родной планете. Каким же я был наивным. Этот мир оказался не таким чистым, как я хотел в него верить.

Алак видя моё замешательство решил заговорить:

— Иногда Эйрон, чтобы мир оставался светлым, нужно закрывать глаза на тьму.

Возможно, он прав. Но от того, что ты закрываешь глаза на тьму, она не исчезает. Это как страус, который прячет голову в землю, чтобы не видеть опасность.

Хотя наверное я слишком сильно переживаю. Нужно просто не нарушать закон, и не привлекать внимание сомнительных личностей. И тогда всё будет хорошо... наверное.

Часть 3

Спустя несколько дней отдыха я решил вернуться к тренировкам по магии.

После того случая с Лирой я стал колдовать в тайне от Лиры и родителей. Конечно лучше было бы если бы Алак объяснял и помогал изучать магию, но я боюсь что он вообще не разрешит мне ею пользоваться.

Я вышел на задний двор. Похода была не такой солнечной как обычно, надеюсь дождя сегодня не будет. Лира была в школе, Алак на работе а Эльварин пошла к соседке. Идеальный момент чтобы колдовать.

Мой прогресс был очень медленным, но он был. Я уже без особого труда могу исцелить цветок, без головной боли или тошноты. Теперь за один день я могу исцелить сразу два цветка. Но это всеравно был ничтожно слабый результат.

Я закончил исцеление второго цветка и лёг на траву. Голова немного болела, но не слишком сильно.

— Эйрон что ты здесь делаешь?

Я тут же вскочил от неожиданности. В десяти метров от меня стояла Лира.

— Почему ты здесь? Я думал ты сейчас в школе.

— Учитель заболел, и последнего урока не было. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Я конечно же не стал говорить что я тут делаю. И вообще, какой ей до этого дело? Я же не проклятую или стихийную магию использую. Это всего лишь исцеление.

— Ты опять колдуешь? Разве ты не понимаешь что это может навредить тебе?

— С чего вообще магия должна вредить? С тех пор когда мы занимались я ни разу не терял сознание.

Лира подошла ближе.

— Ты ещё слишком малы для магии. Если бы ты занимался не так часто я бы ничего не говорила, но ты слишком нагружаешь себя.

Я хотел бы её просто послать, но от части она права. Странно что меня вообще что-то болит от исполтзования такой простой магии. Я пытался найти ответ на этот вопрос в библиотеке Алака, но там ничего не было.

— А почему мне ещё рано колдовать? — повторил я тише. — Почему я тогда потерял сознание, когда колдовал впервые? Это нормально… или со мной что-то не так?

Лира не ответила сразу. Она присела рядом со мной на траву, поджав ноги, и некоторое время молча смотрела на надломленные, уже исцелённые цветы.

— В школе… — наконец сказала она, — один из учителей как-то говорил об этом. Не на уроке. После занятий.

— О чём именно он говорил?

— Он говорил об одной теории. — Она чуть поморщилась. — Даже не признанная. Он сказал, что официально её не существует.

— Раз это теория, а не факт тогда почему ты мне об этом говоришь?

— Потому что он сказал одну странную вещь. Что мана — это не просто энергия для заклинаний.

Я медленно сел, забыв про усталость.

— А что тогда? — Спросил я с недоумением.

— Он назвал её… формой жизни. — Лира говорила осторожно, будто боялась ошибиться. — Сказал, что каждый живой использует ману постоянно. Не для магии — просто чтобы жить.

Я молчал.

— Ходить. Думать. Восстанавливаться. Даже чувствовать. Всё это тратит ману, — продолжила она. — А магия… это просто способ тратить её быстрее.

— Есть какие-то подтверждения в пользу этой теории? Или ты на слово поверила тому учителю?

— Я говорила об этом с папой. Он тоже верит в эту теорию, в отличии от нашего дедушки. Отец говорил, что если мана это всего лишь энергия для создания заклинаний, то почему её истощение валит мага с ног?

Это действительно... логично. Почему я не догадался об этом? Потеря сознания, тошнота, головная боль... всё это происходило со мной, и не раз. И это случалось только тогда, когда я пытался направить как можно больше маны для заклинания. Это действительно многое объясняет, но также и создаёт новые вопросы.

— Но почему эта теория не доказана? Разве этого аргумента недостаточно? Этой теории должны обучать всех, иначе многие маги могут навредить себе.

Она пожала плечами.

— Папа сказал что гильдии магов не признают это.

— Но почему?

— Потому что если ученики начнут в это верить, половина вообще перестанет колдовать.

Умно, что сказать.

Лира посмотрела на меня тревожно.

— Эйрон… я не говорю, что ты должен бросить магию. Я просто… — она сжала пальцы. — Я боюсь, что ты делаешь себе хуже, даже не замечая этого.

Я лёг обратно на траву и уставился в серое небо.

— Значит, если я чувствую боль… — медленно сказал я, — это не слабость.

— Скорее предупреждение, — тихо ответила она.

Мы молчали.

Где-то вдалеке зашуршали листья. Мир вокруг был таким же спокойным, как всегда.

Теперь я знал, что магия это не подарок. Это долг, который тело взыскивает без жалости.

Часть 4

В лесу было тихо, даже слишком.

Мокрая земля была истоптана. Между корней деревьев лежали тела. Стражники. Их доспехи были рассечены — не смяты, не проломлены а разрезаны, словно металл был тканью. Кровь уже впиталась в почву, оставив тёмные пятна.

Несколько фигур в тёмных доспехах стояли неподвижно, образуя полукруг. Их лица скрывали шлемы без знаков и гербов. Они не переговаривались. Не осматривались. Просто ждали.

В центре, на коленях, стоял командир стражи.

Его меч валялся в стороне. Одна рука была отсечена, дыхание — тяжёлое. Он пытался поднять голову, но не мог.

Перед ним стоял воин.

Высокий. Широкоплечий. С синей кожей и острыми ушами. Его доспех был тёмным, без украшений, словно поглощал свет. В правой руке — массивный меч с широким лезвием. Он не светился. Не излучал магии. Он просто был.

Лезвие коснулось горла командира.

— Где сфера? — спросил он.

Голос был ровным и низким. Как будто ответ не имел значения.

— Какая к чёрту сфера? — Хрипло спросил командир. — Нас отправили только для того, чтобы казнить вашу шайку еретиков.

Меч чуть сильнее прижался к коже. Появилась тонкая красная линия.

— Не трать моё время, и скажи где она находится.

— Ты глухой? — Слюнув кровь сказал командир. — Я понятия не имею что это такое, если не хочешь чтобы я тратил твоё просто пережь мне глотку и закончим на этом.

Несколько секунд ничего не происходило.

Ветер прошёлся по листве. Где-то хрустнула ветка.

— Как скажешь, — сказал воин.

И в следующий миг лезвие вошло в шею. Тело обмякло и упало в грязь.

Воин посмотрел на мёртвого ещё секунду. Затем повернулся к остальным.

— Ищите, — сказал он. — Пока не станет поздно.

Фигуры молча кивнули и растворились между деревьями, словно их никогда здесь не было.

Синекожий воин остался один.

Он посмотрел в сторону, где лес редел — туда, где начинались дороги, ведущие к городам.

Его пальцы крепче сжали рукоять меча.

— … — он ничего не сказал.

Но лес снова стал слишком тихим.