Глава 5 — Без названия

Когда Мирела шагнула сквозь мерцающую завесу портала, прохладный воздух обители Луна мгновенно сменился сухим, обжигающим жаром. Пространство вокруг неё задрожало и выплюнуло её в совершенно иной мир. Она оказалась на вершине высокого плато в пустыне Атакама, в Чили. Это было одно из самых засушливых и безлюдных мест на планете. Вокруг на сотни километров не было ни единой живой души — только бесконечные рыжие пески, потрескавшиеся камни и соляные плато, уходящие за горизонт. Солнце в этом полушарии ещё не успело полностью скрыться. Огромный багровый диск висел над самым краем земли, заливая пустыню кроваво-красным светом. Мирела, всё ещё окрылённая магией браслета, на мгновение забыла, что она больше не во владениях бога. Она сделала шаг вперёд, подставляя лицо лучам, но вместо ласкового тепла ощутила знакомую, яростную агонию.

— А-ах! — вскрикнула она, мгновенно бросаясь в густую чёрную тень за массивным валуном.

Браслет на запястье потускнел — Лун предупреждал, что здесь его магия бессильна против истинного светила. Кожа на плечах и щеках, которой коснулось солнце, успела покрыться пузырями и почернеть за те несколько секунд, что она провела на свету. Мирела прижалась к холодному камню, тяжело дыша и ожидая долгого, мучительного процесса исцеления, который обычно занимал дни. Но тут произошло нечто невероятное.

Внутри её вен, там, где всё ещё бурлила выпитая кровь дракона, вспыхнул золотистый жар. Она отчётливо видела сквозь полупрозрачную кожу, как тонкие золотые нити тянутся к ранам. Прямо на её глазах обугленная плоть начала стягиваться, чернота осыпалась сухим пеплом, а на её месте проступила нежная, молочно-белая кожа. Боль, которая должна была терзать её часами, исчезла за считанные мгновения.

— Вот это божественная сила, я понимаю... — прошептала она, недоверчиво касаясь своего лица пальцами. — Ты, действительно, бесподобен, Лун.

Она ещё некоторое время сидела в тени, наблюдая, как последние отблески заката догорают на горизонте, окрашивая небо в невероятные оттенки фиолетового и индиго. Пустыня наполнилась прохладой, и только тогда Мирела решилась покинуть своё укрытие. Встав в полный рост, она огляделась. Воздух в Атакаме был настолько прозрачным, что звёзды казались неестественно крупными и близкими — почти как в мире бога-дракона. Это сходство вызвало у неё лёгкую улыбку. Мирела сосредоточилась, настраивая свои обострившиеся чувства. Где-то далеко, на самом пределе её слуха, она уловила едва заметный гул — звук шин по асфальту и ритмичную пульсацию далёкого электричества.

— Пора в путь, — произнесла она в пустоту.

Двигаясь с грацией и скоростью, которая теперь казалась ей естественной как никогда, Мирела легко спрыгнула с плато и направилась в сторону едва уловимых человеческих троп. Она знала, что теперь она не просто вампир, а нечто большее. И хотя за спиной у неё не было крыльев, её походка была лёгкой, словно она всё ещё продолжала тот безумный полёт над зеркальным озером.

Путешествие Мирелы по человеческому миру продолжилось, и с каждым днём оно становилось всё более необычным. Из пустыни Атакама она быстро добралась до ближайшего города, а затем перебралась в один из шумных южноамериканских мегаполисов. Она вернулась к своей привычной ночной жизни, которая теперь уже не могла стать прежней.

Главной «фишкой» её нового существования стало отсутствие голода. Прошёл день, неделя, месяц... а привычное жжение в горле не наступало. Мирела расходовала свои силы экономно — обходилась без излишней регенерации или акробатических трюков, носила обычную одежду и вела себя, как человек. Однако этот факт удивлял её с каждым днём всё больше. Кровь Луна, кровь истинного бога, оказалась куда более мощным эликсиром, чем она могла себе представить.

«Сколько ещё я продержусь? Год? Десять лет?» — размышляла она, ощупывая браслет на запястье, который теперь был просто красивым украшением.

В её жизни, наконец, настал тот сладкий момент, когда ей не приходилось изощряться, продумывать каждый свой шаг, выискивать очередную жертву в тёмное время суток. Это была невиданная ей ранее роскошь — свобода выбора.

Жизнь Мирелы в мегаполисе превратилась в бесконечный праздник, лишённый привычного привкуса железа и страха. Оказавшись в самом сердце огромного города — месте, где ночь ярче дня, — она с головой окунулась в его неоновый хаос. Раньше алкоголь был для неё досадным недоразумением. Пытаясь смешаться с толпой в прошлые века, она пригубляла вино или виски, но её обострённые чувства вампира воспринимали это лишь, как пустую трату времени и драгоценных сил организма. Спирт притуплял реакции, затуманивал её и без того хрупкий контроль над голодом, делая её уязвимой. Тогда она не видела особого смысла в том, чтобы добровольно лишать себя ясности ума.

Но теперь всё изменилось. Божественная искра в её жилах служила идеальным фильтром. Теперь алкоголь не вызывал тяжёлого опьянения, а лишь мягко расслаблял её вечно напряжённые плечи, даря приятное тепло и позволяя влиться в ритм толпы. Мирела стала завсегдатаем самых модных заведений города. Она полюбила террасы на крышах небоскрёбов, где ветер трепал её волосы так же, как когда-то во время полёта с Луном. Она заказывала самые сложные коктейли, смакуя не столько их состав, сколько саму эстетику момента: звон льда в хрустале, игру света в напитке, аромат цедры и трав.

Она часами просиживала в уютных ночных кафе, наблюдая за людьми сквозь панорамные окна. Ей больше не нужно было оценивать пульсацию их вен или вычислять одиноких прохожих. Она смотрела на их ссоры, свидания, на то, как студенты готовятся к экзаменам под тусклыми лампами. Мирела чувствовала себя туристом в мире живых, который наконец-то получил право не только смотреть, но и участвовать. В клубах она терялась в вибрациях басов. Громкая музыка, которая раньше раздражала её чуткий слух, теперь казалась биением сердца самого города. Она танцевала, закрыв глаза, на мгновение забыв о своей ужасной сути.

Прошёл ещё месяц, но голод так и не постучался в её двери. Она по-прежнему была полна сил, её кожа светилась здоровьем, а мысли были кристально чистыми. Это была абсолютная, почти пугающая свобода. Мирела впервые за пятьсот лет не была охотником. Она была просто молодой, красивой женщиной, наслаждающейся ночью, и эта беззаботность дарила ей новое ощущение смысла — жить здесь и сейчас, не думая о том, когда закончится этот подаренный драконом кредит беззаботности.

Ночь была необычайно тихой. Мирела сидела на открытом балконе своей новой квартиры, расположенной на сороковом этаже. Город внизу напоминал ковёр из драгоценных камней, но её взгляд был устремлён вверх, к звёздам, которые из-за городских огней почти не появлялись в поле зрения местных жителей. Она осторожно коснулась пальцами золотых звеньев браслета. Чешуя дракона, отозвалась едва уловимым теплом, словно живое существо. Мирела поднесла запястье к губам и закрыла глаза. Ей не нужно было алтарей или жрецов — этот дар был её прямой связью с Луном. Она начала шептать, и её слова, пропитанные искренностью и тихим восторгом, потекли в пространство, превращаясь в чистую энергию благодарности.

— Не знаю, услышишь ли ты меня... — её голос был едва громче вздоха. — Твоя сила внутри меня… она изменила всё. Прошла уже пара месяцев, и впервые за пять веков я не чувствую себя здесь зверем в клетке. Знаешь, каково это — просыпаться в сумерках и не проверять первым делом, достаточно ли остры твои клыки? Не искать глазами следующую жертву, а просто смотреть, как зажигаются огни в окнах напротив?

Она сделала паузу, вспоминая недавние вечера в ночных клубах, и слабая улыбка тронула её губы.

— Я танцевала, Лун. Просто танцевала под музыку, которую раньше ненавидела за шум. Теперь этот ритм кажется мне пульсом самой жизни. Я пила вино — не ради маскировки, а ради вкуса. Я чувствовала, как оно обжигает горло, как дурманит голову, и мне было… весело. Представляешь? Вампиру может быть просто весело, без жажды и без боли. Я хожу по улицам, смешиваюсь с толпой, и люди больше не кажутся мне едой. Они кажутся мне… просто людьми.

Мирела прижалась щекой к браслету, изливая всю ту нежность, что накопилась в её сердце.

— Ты подарил мне не просто защиту от солнца. Ты подарил мне право на счастье. Я больше не считаю минуты до рассвета с ужасом. Я жду его, потому что знаю — завтра будет новый вечер, полный огней и запахов. Моя кожа зажила, мои раны затянулись, но важнее то, что затянулось и что-то внутри моей души. Я больше не «жалкий осколок». Благодаря тебе я, наконец, почувствовала себя целой. Спасибо… за этот кредит беззаботной жизни.

Она говорила долго, пересказывая мелочи: вкус уличной еды, которую она рискнула попробовать, свет неоновых вывесок, смех случайного прохожего. Она делилась каждой крупицей своей новой свободы, не замечая, как браслет едва заметно пульсировал в такт её словам, пока на другой стороне мироздания, в залах замка, возвышающегося над зеркальным озером, Лун сидел в своём кресле у камина. В его ладони мерцала золотистая искра, доносящая до него каждое слово, каждый эмоциональный всплеск его «маленькой тени». Он слышал её восторженный шёпот, чувствовал её облегчение и ту чистую энергию благодарности, которая была слаще любых прежних молитв. Он смотрел на пламя свечи, и на его лице заиграла мягкая, искренняя улыбка. Он не ошибся в ней. Эта вампирша умела ценить жизнь так, как не умели многие боги. Слушая её исповедь, Лун чувствовал, как тишина его замка постепенно переставала казаться ему такой уж пустой и тяжёлой.

***

Но даже божественная кровь, циркулировавшая в жилах Мирелы, не могла питать её вечно. Спустя недели абсолютной свободы, золотистое марево внутри её сознания начало тускнеть, уступая место знакомому, тягучему голоду. Это не было похоже на ту дикую агонию, что она испытывала раньше — скорее, мягкое, но настойчивое напоминание о её истинной природе. Свою цель она наметила в одном из самых шумных клубов города. Среди неоновых всполохов и грохочущих басов к ней подошёл парень — типичный баловень ночной жизни, самоуверенный и расслабленный. Он предложил ей выпить, и Мирела, чьи глаза в полумраке снова начали наливаться едва заметным предвкушением, ответила согласной улыбкой. Они танцевали, и она чувствовала ритм его сердца сквозь тонкую ткань рубашки.

Когда они решили уединиться в кабинке туалета, парень ожидал страстного поцелуя, но вместо этого Мирела прижала его к холодной плитке стены. Одно движение, острые клыки вонзились в его шею, и по телу девушки разлилось долгожданное тепло. Парень даже не успел испугаться — впрыснутый яд погрузил его в глубокое беспамятство. Напитавшись ровно настолько, чтобы унять жажду, она осторожно опустила его на пол возле унитаза и вышла, аккуратно заперев дверь. Она знала, что к утру её слюна затянет ранки, оставив лишь лёгкий след, который он спишет на бурную ночь, потому поспешила исполнить другую часть своего плана.

Покинув клуб, Мирела зашла в круглосуточную кондитерскую, где витал аромат ванили и свежего теста. Она долго и придирчиво выбирала лучшие десерты: пирожные с нежным кремом, посыпанные золотистой крошкой, макаруны всех цветов радуги. Аккуратно уложив коробочки в крафтовый пакет, она вышла в ночную прохладу. Свернув в ближайший тёмный переулок, где тени были особенно густыми, Мирела коснулась браслета. Реальность дрогнула, и она исчезла, словно её никогда и не было в этом городе.

Портал открылся у знакомого водопада. Рокот падающей воды и запах озона мгновенно окутали её, вызывая волну тёплой, почти болезненной ностальгии. Сердце Мирелы забилось чаще, когда она миновала пещеру и вышла к лесу. А когда впереди показался тот самый бесконечный мост, воспоминания о побеге и спасении вихрем закружились в её голове. Обезьяны-стражники, как и прежде, преградили ей путь, но на этот раз в их намерениях совершенно не было угрозы. Их внешний вид отличался от того, которым они встретили её в первый раз. Сейчас они больше напоминали людей, нежели зверей. На их мохнатых мордах проступило подобие приветливых улыбок, и Мирела, не скрывая радости, достала из пакета десерты, вручив каждому из них по угощению. Ошарашенные стражники с любопытством принялись обнюхивать диковинные человеческие сладости, и она продолжила свой путь. Главная дверь замка поддалась с мягким скрипом. Первым делом Мирела подошла к столам с подношениями. Она низко поклонилась величественному, но пустующему трону, чувствуя себя наконец-то дома. Тишина в замке была густой и уютной; решив, что Лун и феи всё ещё спят в предрассветный час, она тихо направилась на второй этаж.

Дверь её комнаты открылась и Мирела засияла улыбкой: здесь было безупречно чисто. Ни пылинки, свежие цветы в вазе и взбитые подушки — феи явно постарались, чтобы её возвращение было идеальным. Вдруг за спиной раздался едва уловимый шорох. Мирела обернулась. В глубокой тени коридора, прямо на пороге, горели два золотых зрачка, не сводя с неё пристального, изучающего взгляда. Сердце девушки пропустило удар, но она не испугалась. Напротив, её улыбка стала ещё шире. Зверь, затаившийся во мраке, медленно выступил на свет, обретая очертания высокого мужчины с огненными волосами.

— С возвращением, — негромко произнёс Лун, и его улыбка была такой же тёплой и искренней, как те лучи солнца, что он подарил ей в день расставания.

Мирела подскочила к нему с таким энтузиазмом, будто они не виделись десятилетия. В её движениях больше не было той скованности и страха, что в их первую встречу.

— Я вернулась. — Нежно произнесла она. — И принесла подношения.

Девушка протянула ему крафтовый пакет, который всё ещё хранил едва уловимый аромат свежей выпечки и ванили. Лун с искренним любопытством заглянул внутрь, вдыхая незнакомый, приторно-сладкий запах.

— Это мои любимые сладости, — пояснила она, сияя глазами. — Они идеально подойдут к твоему цветочному чаю.

С тех пор как она последний раз видела Луна, что-то в её отношении к нему безвозвратно изменилось. Возможно, дело было в той капле божественности, что всё ещё теплилась в её воспоминаниях, но теперь Мирела чувствовала себя рядом с ним абсолютно комфортно, почти по-домашнему. Они спустились в ту самую уютную комнату, и мужчина вновь привычным жестом заварил ароматные травы, наполнив пространство паром.

— Как прошло твоё путешествие? — начал он, подавая ей чашку из тонкого фарфора.

Мирела рассказывала, делясь впечатлениями об этих двух месяцах так, словно Лун был её старым другом, единственным, кто мог понять её восторг. Она описывала неоновые огни, музыку и вкус свободы. Лун слушал её очень внимательно, медленно, кусочек за кусочком, пробуя вручённый ему десерт. Его золотые глаза теплели, когда он видел, как горят её собственные.

— Я продержалась целых два месяца! — воскликнула она, смеясь. — Это просто невероятно. А раны… я случайно порезалась, и всё затянулось за пару секунд! Теперь я по-настоящему понимаю всю прелесть божественности.

Время пролетело незаметно, и за высокими окнами забрюзжал рассвет. В комнату шумным, светящимся вихрем влетели феи, возбуждённо щебеча что-то на своём непонятном, звенящем языке. Мирела радостно поприветствовала их, чувствуя, как её переполняют эмоции.

— Я и вам угощения принесла, — улыбнулась она, доставая макаруны. — Лун, феям же можно сладкое?

— Они большие сладкоежки, — улыбнулся дракон, наблюдая за этой суетой. — Но не давай им слишком много. Иначе им «крышу снесёт», и они разнесут мне замок в порыве восторга.

Феи с жадностью набросились на лакомства, смешно перепачкав крошечные лица в креме. Мирела наблюдала за ними с умилением, а потом снова обратилась к Луну:

— Кстати, на каком языке они всё-таки говорят? Это какой-то древний диалект?

Лун посмотрел на неё секунду, а затем, тяжело вздохнув, выдал:

— Понятия не имею.

Мирела ошарашенно замерла с чашкой у губ.

— Как это? Ты ведь постоянно с ними общаешься, понимаешь, что они кричат, когда злятся или радуются…

— Нет, — коротко ответил он, сохраняя невозмутимый вид.

— Н-но ты же отвечал им! И реагировал на их просьбы! — Мирела не могла поверить его словам, а мужчину эта ситуация только веселила.

— Они живут в этом замке уже не одно тысячелетие, — улыбнулся он, откинувшись на спинку кресла. — Я просто привык к их повадкам, жестам и интонациям... Как у домашних животных.— А как они вообще здесь появились? — Его оправдания звучали для неё совершенно неубедительно. — Ты что, просто впустил их однажды и всё?

— Ну… — Лун на мгновение задумался, и его взгляд стал более отрешённым. — В то время здесь было полно народу. Я просто оставил их, потому что они — хорошие помощницы, вот и всё.

Тишина в этот момент оказалась слишком громкой. Картинка перед глазами Мирелы начала стремительно меняться, становясь всё более мрачной и холодной. Она вдруг осознала пугающий контраст: обитель Дракулы, её прародителя, буквально кишела кровососами. А здесь… в этом огромном, величественном замке, было пронзительно пусто. Только один бог и горстка непонятных существ.

— И куда делись все остальные? — решилась она спросить прямо.

Лун молчал довольно долго, задумчиво вертя в руках пустую коробочку из-под десерта. Его пальцы коснулись яркой ленты, привезённой Мирелой из города, и он горько, но спокойно улыбнулся.

— Всё не так мрачно, как ты успела себе вообразить, — начал он, и его голос зазвучал размеренно, как шум далёкого прибоя. — У каждого бога, как и у твоего прародителя, есть своя свита. Это закон власти: ты создаёшь вокруг себя круг преданных существ — слуг, воинов, советников. Когда-то и этот замок гудел от сотен голосов. Здесь были духи гор, речные нимфы и зверолюди, готовые по первому знаку броситься в бой.

Он обвёл рукой пустой зал, освещённый первыми лучами солнца.

— Но со временем... Я перестал понимать, кто на самом деле стоит передо мной. Каждое разумное существо — это клубок из пороков, секретов и скрытых амбиций. Даже самые верные из них порой мечтали о моей силе или о месте по правую руку от трона. И, ощутив на себе этот груз ответственности, я принял решение... расформировать свою свиту. Я открыл ворота и отправил их всех в мир людей.

Он поднял взгляд на Мирелу, и в его глазах вспыхнул огонь.

— Это был мой последний урок для них и испытание для самого себя. Я рассудил так: те, кто, действительно, был предан моему учению и моей сути, продолжат нести мой свет на земле, становясь наставниками или просто достойными людьми. А те, кто желал лишь близости к божественной кормушке и власти, получат по заслугам.

Лун усмехнулся, глядя на фей, которые всё ещё возились с остатками сладостей.

— Посмотри на них... У них нет амбиций, нет жажды власти, нет масок. Они просто живут, шумят и заботятся о замке, потому что им это нравится. Тишина, которая пришла после ухода остальных, сначала пугала, но потом она стала моим самым ценным сокровищем.

Мирела слушала его, и тяжесть на её сердце сменилась глубоким уважением. Лун не был брошен — он просто очистил своё пространство от лжи, оставив двери открытыми лишь для тех, в ком он мог быть уверен. И тот факт, что она была здесь, значил теперь для неё гораздо больше, чем любое божественное подношение.

— Вдруг они просто ждут удобного момента, чтобы свергнуть тебя? — Мирела кивнула в сторону фей, которые мирно доедали последние крошки от пирожных. Её лицо было абсолютно холодным, а взгляд пронзительным, хоть это и была шутка.

Лун на мгновение замер, оценивая её игру, а затем на его губах появилась хищная улыбка. Он решил подыграть, наслаждаясь этой атмосферой лёгкого безумия.

— Тогда мне просто нужно убить их прямо сейчас, — произнёс он, делая вид, что задумчиво осматривает комнату в поисках подходящего оружия.

Однако, маленькие обитательницы этого замка юмора не оценили. Феи, обладавшие острым слухом и наивным сознанием, услышав слова своего господина, сказанные с невозмутимым тоном, завизжали от ужаса на своём писклявом языке. Они бросились врассыпную. Одна — вылетела прямо в распахнутое окно, превратившись в яркую точку в рассветном небе. Вторая, не мудрствуя лукаво, распахнула дверь комнаты с такой силой, что та ударилась о стену, оставив после себя лишь грохот в коридоре, который эхом разнёсся по замку.

Мирела и Лун переглянулись. Секунда молчания — и громкий, чистый смех наполнил комнату, вытесняя остатки утренней тишины. Их взгляды встретились над опустевшими чашками, в этом моменте сблизив собеседников ещё больше.

— Как ты? — неожиданно спросила Мирела, крутя в руках изящную чайную ложечку. — Чем занимался всё это время, пока меня не было?

— Ты думаешь, что божеству нечем заняться в своих владениях? — Лун вальяжно откинулся на спинку кресла, прищурив золотые глаза.

— Просто я правда не знаю, как проходят будни богов... — задумчиво протянула девушка. — Может, вы цветы сажаете в саду? Или пересчитываете облака?

— Цветы? Дракон рассмеялся так громко, что пламя свечей на столе дрогнуло. — Нет, радость моя, мои обычные развлечения куда масштабнее пенсионерского хобби.

— Тогда расскажи, как проходит твой день? Ты вообще спишь?

— Конечно, сплю. Просто сегодня в мои владения пробралась одна маленькая и очень шумная тень, вот я и вышел её встретить, чтобы она не заблудилась в темноте.

— Она разбудила тебя? — подыгрывала ему Мирела, подперев подбородок рукой. — Одни хлопоты от неё...

— И не говори, — сокрушённо вздохнул Лун, и в уголках его губ заиграла загадочная улыбка. — Не давала мне спать, даже находясь в другом измерении. Представляешь, ей так не терпелось поговорить со мной, что она заваливала меня своими молитвами...

Мирела замерла. Какое-то время она просто смотрела на него, пытаясь осознать смысл его слов, а потом в её памяти всплыли тихие ночи на балконе, шёпот, обращённый к браслету, и все те сокровенные признания, которыми она делилась с украшением. Лицо девушки мгновенно вспыхнуло, становясь пунцовым.

— Ты... ты всё слышал? — Её голос дрогнул от смеси шока и нахлынувшего стыда. — Почему ты не сказал?!

Лун, казалось, получал почти физическое удовольствие от её замешательства. Ему никогда не надоедало издеваться над ней.

— Я ведь могла что угодно там наговорить! — возмущалась Мирела, лихорадочно перебирая в уме свои монологи. — Как ты мог меня так подставить? Это же было... личное!

— Я же не знал, что ты такая болтушка, — парировал он, весело блеснув глазами. — Зато я узнал много интересного. Например, как сильно ты по мне скучала.

От этих слов у Мирелы покраснели даже уши. За пятьсот лет она повидала множество мужчин, знала цену комплиментам и умела манипулировать вниманием, но Лун... Лун заставлял её чувствовать себя неопытной девчонкой.

— Ты — старый извращенец! — вспылила она, резко поднимаясь с кресла. Гнев был её единственной защитой от смущения. — О чём ещё ты мне не рассказал? Может, ты не только подслушивал, но и подсматривал за мной? Я ведь не снимая носила твой браслет!

Лун не ответил. Он медленно обвёл взглядом её фигуру, и этот пристальный, изучающий взгляд заставил воздух в комнате сгуститься. Мужчина не спеша встал, его движения стали хищными и плавными, в них больше не было той расслабленности, что пару минут назад. Он начал приближаться к ней, и Мирела почувствовала, как между ними натягивается невидимая струна.

— Старый... извращенец? — медленно, смакуя каждое слово, повторил он. — Вот, значит, кто я для тебя.

Его голос скользил по коже вампирши, как бархат, он стал глубже, а взгляд золотых глаз — пронзительнее. Они невероятно сблизились за время своего знакомства, но эта новая, физически ощутимая близость напугала её. Мирела, поддавшись инстинкту, отскочила назад и спряталась за массивное кресло, в котором сидела секунду назад.

— Не подходи ко мне! — выпалила она, выставив перед собой руки.

Лун остановился и снова рассмеялся — на этот раз это был тихий, утробный смех, от которого по спине девушки пробежали мурашки. Она смотрела на него во все глаза, не понимая, что творится у него в голове, и впервые за долгое время не знала, чего ожидать от бога-дракона в следующую секунду.

Камерная, почти интимная атмосфера комнаты рассыпалась в прах в одно мгновение. Мирела почувствовала перемену кожей: воздух вокруг Луна стал ледяным и тяжёлым, словно перед ударом молнии. Его расслабленная поза исчезла, мышцы напряглись, а взгляд стал отсутствующим — он смотрел не на Мирелу, а куда-то в сторону, сквозь массивные каменные стены замка, в самую глубь своих владений.

— Что случилось? — робко спросила она, невольно сжимая пальцами спинку кресла.

Глаза Луна сверкнули первобытным, ослепляющим гневом, в котором больше не осталось ничего человеческого.

— У нас гости... — бросил он коротким, резким тоном и стремительно зашагал к выходу. Его шаги отдавались в полупустых залах тяжёлым стуком. Мирела, испугавшись не столько врага, сколько этой внезапной перемены в нём, бросилась следом. Стоило им вырваться на открытое пространство перед замком, как Лун, не сбавляя шага, начал трансформацию. Золотистое марево окутало его, и через секунду перед Мирелой уже возвышался исполинский дракон, чья чешуя гневно вибрировала.

— Я с тобой! — выкрикнула она, подбегая к нему.

Лун замер на мгновение. В его огромных золотых глазах отразилась её решимость — хрупкая вампирша готова была идти в бой бок о бок с богом. Он не произнёс ни слова, лишь едва заметно склонил шею. Мирела привычным движением скользнула ему на спину, вцепляясь в огненную шерсть. Огромные крылья расправились с громоподобным хлопком, и за долю секунды они рванули с места, превратившись в золотую молнию, летящую к водопаду.

Приземление у моста было яростным. Дракон рухнул на камни, создавая вокруг себя вихри пыли и искр. Ощущая физически исходящую от него злобу, Мирела аккуратно спрыгнула на землю и тут же спряталась за его массивной лапой, готовясь к самому худшему. Стражники-обезьяны уже были в своём боевом обличии — их клыки были оскалены, а в руках они сжимали тяжёлое оружие, утробно рыча на кого-то впереди. Глаза Мирелы распахнулись в изумлении, как только она разглядела нарушительницу спокойствия. В паре десятков метров, у самого края моста, стояла та самая тигрица. Она выглядела иначе: более напряжённой, но в её позе не было прежней дикости — скорее, горький вызов.

Разные мысли вихрем закружились в голове Мирелы: «Зачем она вернулась? После всего, что сделала... Неужели она думает, что он простит её? И что теперь будет с Луном?» Вампирша чувствовала, как под её ладонью, касающейся чешуи дракона, яростно сокращаются его мышцы. Она лишь догадывалась о глубине их прошлых отношений, о той боли предательства, которую Лун скрывал за своим сарказмом. Глядя на его напряженную спину, Мирела молилась лишь об одном: чтобы этот всепоглощающий гнев не поглотил разум мужчины, превратив его в безжалостное чудовище. Мысль о том, какую бурю он сейчас переживает в глубине своей божественной души, встала в её горле горьким комом.

Тигрица, стоявшая на краю моста, выглядела жалко: её одежда была изорвана, а в глазах светилось отчаяние, которое странно контрастировало с её хищной природой. Она что-то кричала Луну, её голос срывался, она молила дать ей хотя бы минуту, просила выслушать её оправдания. Но Лун больше не был тем расслабленным мужчиной, с которым Мирела час назад пила чай. Он широко раскрыл свои исполинские крылья, заслонив собой небо, и издал яростный вопль — рёв, которого Мирела никогда в жизни не слышала. Это был звук рушащихся скал и кипящего океана. Вампирша инстинктивно закрыла уши руками и пригнулась к камням, чувствуя, как барабанные перепонки едва выдерживают эту сокрушительную мощь. Вокруг мгновенно взвился вихрь, пыль и камни летели в лицо, а воздух наэлектризовался так, что кожа девушки начала колоть. Казалось, над ними прямо сейчас разверзнется истинная буря стихий.

— Тебе хватило наглости вернуться в мою обитель после того, как ты пыталась убить меня?! — рычал Лун, и каждое его слово отдавалось физическим ударом.

— Прошу, Лун! Умоляю, выслушай! Я всё тебе объясню! — перекрикивая ветер, звала тигрица, протягивая к нему дрожащие руки.

— Не желаю слушать ложь предателя! — отрезал он.

Из его полуоткрытой пасти и ноздрей вырывался густой, горячий пар, пахнущий серой и озоном. В глубине его горла зарождалось багровое свечение — Лун был на грани того, чтобы извергнуть на хищницу испепеляющее пламя. Но Мирела чувствовала его сомнения. Находясь так близко к его телу, она слышала, как бешено и неровно бьётся его сердце, видела, как подрагивают мышцы на его лапах. Он боролся с собой, разрываясь между привязанностью и жгучей обидой. Решив, что дракону слишком тяжело принять это решение самому, и боясь, что гнев окончательно ослепит его, вампирша взяла инициативу на себя.

Она резко оттолкнулась от чешуйчатого бока Луна, и, словно используя сам плотный воздух как опору, молнией ринулась вперёд. Пролетев над мостом, она с силой врезалась в тигрицу, отбросив хищницу на несколько метров назад. Тигрица кубарем покатилась по камням, но быстро вскочила, оскалив клыки. Однако, осознав, кто именно на неё напал, она на секунду замерла. Её зрачки расширились, когда она увидела Мирелу, стоящую в полный рост под прямыми лучами солнца.

— Опять ты! — взревела тигрица, готовясь к прыжку, но вдруг осеклась. — Постой... Как ты...

Тигрица замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Она смотрела на Мирелу, на её спокойное, светящееся под солнечными лучами лицо, и в её глазах отразилось осознание какой-то великой, невозможной тайны.

— Что? — прервала её вампирша с холодной, торжествующей усмешкой. — Никогда не видела вампира, гуляющего при свете солнца?

Стража стояла не шелохнувшись, застыв в боевой готовности, их глаза следили за каждым движением тигрицы. Лун не ожидал, что Мирела вырвется вперёд, и потому просто наблюдал за разворачивающейся драмой. Глаза Мирелы налились ярко-алым светом, отражая свет солнца. Она оскалилась на тигрицу, выпустив острые, словно иглы, когти из пальцев. Шкура на теле хищницы встала дыбом. Она своим нутром ещё чувствовала ту пронзительную, едкую боль от яда вампирши, нанесённого в прошлый раз. Тигрица сделала пару неуверенных шагов назад, но продолжила обращаться к хозяину этих земель, игнорируя угрозу со стороны Мирелы:

— Лун! Дай мне объясниться! Мне пришлось это сделать!

— Господин Лун, — тихо, но с ледяной интонацией обратилась к дракону Мирела, не сводя взгляда с тигрицы. — Могу я просто съесть её? Капля за каплей… Я выпью всю твою кровь, и поверь, никто здесь не поможет тебе.

В глазах девушки заискрилась магия, смешанная с голодом и гневом. Она смотрела на хищницу, словно волк на кролика, перетягивая её внимание на себя, играя на её страхах. Слова Мирелы проникали в сознание тигрицы, словно холодные иглы. Она понимала, что вампирша права. Если та сейчас нападёт, Лун не станет её останавливать, ведь она так и не смогла донести до него свои слова.

— Меня заставили! — выпалила она в отчаянии, и голос её дрогнул. — Они угрожали мне…

На лице хищницы выступили слёзы. Мирела бросила быстрый взгляд на дракона: он мог не справиться с этим наплывом эмоций и воспоминаний. Потому решила не оставлять и шанса на жалость.

— Плевать! — снова прервала она её потуги. — Лун — бог рассвета и созидания! Он повелитель стихий! Символ надежды и могущественности! Так почему ты не обратилась к нему за помощью, даже если тебе угрожали? Вместо того чтобы защитить, ты отравила его!

Слова Мирелы били не только в самое сердце хищницы, но и в сердце Луна, лишая возможности проявить милосердие.

— Кто бы ни стоял за тобой, — продолжала девушка, повышая голос, — он трус! Трус, который боится Луна, и не спроста! Очевидно, Дракон сильнее твоего хозяина, но по какой-то причине твоя преданность тому оказалась сильнее твоей любви к Луну!

На миг вокруг стало невыносимо тихо. Жестокие слова отозвались в сердце каждого, кто их услышал. Лун, наконец, подал голос, он был холодным, как лёд.

— Довольно, — наконец, произнёс он. — Уходи! Уходи и не возвращайся больше!

Он обращался к тигрице. Взгляд его золотых глаз стал испепеляющим. — Это последний раз, когда я проявляю к тебе милосердие.

Воздух вокруг тигрицы заискрился. Она попыталась сопротивляться, но воля бога была сильнее. Словно под воздействием невидимой силы, ветер подхватил незваную гостью и погнал её прочь от замка, к порталу. Она не могла выстоять против этой мощи и вскоре исчезла в мареве завесы.

Стражники опустили оружие, вернувшись к своим человекоподобным формам. Лун же не стал задерживаться. Его золотое тело извернулось, и он взмыл в небеса, превратившись в тонкую линию, которая вскоре скрылась в грозовых облаках, всё ещё висевших над периметром гор. Мирела провожала его удаляющийся силуэт жалеющим взглядом. Она понимала, что он не просто улетел — он искал уединения, чтобы справиться с бушующими в его душе эмоциями.

Она вернулась в замок одна. Внутри её встретили взволнованные феи, их пискливые голоса звенели от тревоги. Мирела не знала, о чём они говорят на своём странном языке, но их жесты были красноречивы. Девушка слабо улыбнулась:

— Всё хорошо. Мы прогнали чужака.

Феи смотрели на неё с тревогой и грустью, а затем снова защебетали, явно спрашивая о судьбе хозяина.

— Лун наверняка скоро вернётся, — сказала Мирела, глядя в окно, куда улетел дракон. — Ему сейчас хочется побыть одному.

Гулкая тишина огромного зала резала уши. Девушка чувствовала себя беспомощной перед поворотом судьбы.

— Не знаете, как его взбодрить? — спросила она неуверенно, обращаясь к маленьким созданиям. Она не знала, понимают ли её феи, да и как они могли бы ей что-то рассказать, если бы даже поняли.

Но феи, казалось, знали, что делать. Они переглянулись и затем стали активно толкать вампиршу к лестнице. Подталкивая её крошечными, но сильными тельцами, они проводили её на второй этаж, к знакомой комнате.

— Что? Предлагаете сидеть здесь и не высовываться? — предположила Мирела, остановившись на пороге.

Феи залетели в комнату и распахнули дверцу старого шкафа. Своими крохотными ручками они вынесли Миреле расписное платье. Лёгкая ткань струилась в воздухе, украшения звенели от каждого движения. Девушка застыла, заворожённая красотой наряда.

— Очень красивое... — произнесла она, прикасаясь к нему осторожно. Но внезапно что-то осенило её. Она бросила острый взгляд на фей. — Это, случаем, не принадлежало той женщине?

Феи замотали головами и руками, жестикулируя. Они показывали то на платье, то на Мирелу, явно предлагая ей примерить.

— Это мне? — удивилась она. Подарок фей тронул её до глубины души.

Новая, неприятная мысль посетила её. Тигрица, наверняка, была не просто случайной гостьей здесь, а, вероятнее всего, жила в замке на постоянной основе. Значит, во дворце должно было быть много её вещей.

— А где... теперь все её вещи? — она посмотрела на фей с любопытством и тревогой.

Маленькие девочки запрыгали в воздухе, пытаясь изобразить страшные картины, размахивая руками.

— Сожгли? — догадалась Мирела по их активным жестам.

Утвердительные кивки, как ни странно, успокоили её. Она не хотела, чтобы Лун терзался ещё сильнее, наткнись он на что-то, что напоминало бы ему о той женщине. Она прекрасно знала, что привязанность не проходит так легко. Ему нужно было время, чтобы отпустить свои чувства, и единственное, что она могла сделать для него в этот момент, это не мешать. Она оставила Дракона наедине с небом и своей болью, мирно дожидаясь его возвращения в замок.