Глава 4 — Без названия

Небо над горизонтом начало окрашиваться в нежно-перламутровые тона, предвещая скорый приход солнца. Почувствовав приближение рассвета, Лун пошёл на снижение. Мирела ощутила, как поток воздуха стал плотнее. Дракон расправил свои исполинские крылья, используя их как мощные паруса-тормоза. С оглушительным хлопком перепонок он завис над площадкой перед главным входом. Приземление было величественным и сокрушительным. Его гибкое золотое тело изящно изогнулось, когда мощные лапы коснулись белого камня. Земля ощутимо вздрогнула под весом божественного зверя, а острые золотые когти с тихим скрежетом вошли в плиты, оставив неглубокие борозды. Поток ветра от взмаха крыльев поднял настоящую бурю, растрепав волосы девушки.

Мирела спрыгнула на камни и Лун вернул себе человеческий облик в лёгком золотистом мареве. Она стояла перед ним, тяжело дыша, и не могла перестать улыбаться. Встретившись взглядом с его золотыми глазами, она вдруг искренне и громко рассмеялась. В этом смехе не было ни тени прежней осторожности или изощрённости. Её глаза, прежде тусклые от вековой усталости, теперь горели той самой подлинной жизнью, которую Лун подарил ей этой ночью в небесах.

Они вошли под своды замка в тот самый миг, когда первые лучи солнца коснулись золочёных шпилей обители. Лун шёл рядом, и в его походке чувствовалась лёгкость. Несмотря на недавнее предательство тигрицы, которое должно было сделать его подозрительным, ему было на удивление хорошо в компании этой странной «ночной тени». Она оказалась глотком свежего воздуха в его застывшей вечности.

Остановившись у подножия лестницы, он обернулся к ней. — Слушай... а что на счёт гробов? — В его взгляде проскользнуло некое замешательство, и он поспешно продолжил.

— Ты здесь уже столько времени, — продолжал Лун, слегка потирая затылок, — а я так и не спросил: спишь ли ты вообще? И нужно ли тебе...

Этот вопрос, заданный с абсолютно серьёзным видом, застал Мирелу врасплох. Она замерла на ступеньке, недоуменно моргнув.

— Кровать — лучшее место для сна! — отсмеявшись, ответила она. А затем, заметив его озадаченное лицо, добавила с лукавой искоркой в глазах: — И чеснок мне абсолютно безвреден, я его даже люблю в некоторых блюдах. А что касается осинового кола... ну, от дырки в сердце умрёт любое живое существо, не только вампир.

Мирела залилась звонким, колокольчатым смехом, который эхом разнёсся по пустому залу. Лун понимающе улыбнулся, и девушке показалось, что могущественному дракону на мгновение стало по-настоящему неловко за свою опору на человеческие мифы. Эта маленькая человеческая слабость бога только больше расположила её к нему.

Мирела поднималась на второй этаж, чувствуя себя обновлённой, словно кровь бога, текущая в её жилах, выжгла всё старое и затхлое, что было в ней. Но настоящий сюрприз ждал её за дверью комнаты. Стоило ей нажать на ручку, как она ахнула. Пыль, копившаяся веками, исчезла без следа. Феи или магия самого хозяина поработали здесь на славу: шёлк на окнах сиял чистотой, дерево мебели благородно поблёскивало, а в воздухе стоял тонкий аромат цветов. Без серого савана комната оказалась невероятно уютной и симпатичной. Улыбка не сходила с лица Мирелы. Она с разбегу рухнула на кровать, блаженно впившись лицом в мягкую, пахнущую свежестью подушку. Веки отяжелели, и она почти мгновенно провалилась в тихий, безмятежный сон, который впервые за пятьсот лет не был омрачён страхом перед наступающим днём.

Весь день Лун не находил себе места. Он бродил по гулким залам замка, и тишина, которая веками была его единственной спутницей, теперь казалась давящей и пустой. Его мысли, словно навязчивый мотив, возвращались к Миреле. Он вспоминал их первую встречу: её перекошенное от боли, обгоревшее лицо и тот дикий, животный ужас в глазах, когда он придавил её к столу. Затем — её тихую молитву у трона, полную искреннего раскаяния, и то, как она, сама едва держась на ногах, тащила его, тяжёлого и отравленного, по бесконечному мосту. Он видел перед собой её алые глаза, затуманенные голодом, и ту невероятную, детскую радость, с которой она смеялась сегодня на рассвете, прижимаясь к его золотой чешуе. «Она уйдёт завтра, — пульсировало у него в висках. — И этот смех исчезнет. Снова останется только тишина». Лун не хотел признаваться себе, что эта маленькая, «бракованная» тень из мира людей заставила его сердце биться быстрее впервые за сотни лет.

Воздух вокруг него внезапно заискрился, наэлектризованный его внутренним смятением. Божественная суть Луна отозвалась на его тревогу — замок наполнился золотистым свечением, а процесс невольного обращения запустился сам собой. Его огненные волосы пошли волнами, стремительно отрастая и становясь длиннее, словно он вот-вот собирался принять свой истинный облик дракона. Но Лун вовремя сдержал порыв. Он резко прикоснулся к волосам, вырвав несколько длинных прядей, и магия отступила — волосы вновь стали короткими.

Он посмотрел на свою руку. Кожа под рукавом загорелась янтарным светом, покрываясь мелкими, прочными чешуйками. Одну за другой Лун аккуратно отделял их от предплечья. Когда на его ладони скопилась горсть золотого сияния, он подул на неё, превращая чешуйки в волшебный вихрь. В воздухе, прямо перед его лицом, частицы начали сплетаться в изящное кольцо. Спустя мгновение на его ладонь опустился тонкий браслет, зачарованный древней магией.

Тихий стук в дверь заставил Мирелу вздрогнуть. Она открыла глаза, ещё не до конца понимая, сколько времени проспала. На пороге стоял Лун. Он не сказал ни слова, просто взял её за руку и решительно потянул за собой вниз, на первый этаж. В зале всё ещё царил полумрак — тяжёлые ставни были плотно закрыты, преграждая путь лучам заходящего солнца. Мирела чувствовала, как её ладонь тонет в его горячей руке, и это нежное прикосновение было настолько непривычным, что она невольно затаила дыхание. Они остановились у массивной двери, выходящей на другую сторону замка. Девушка заглянула в золотые глаза бога, пытаясь разгадать его мысли, но видела в них лишь мягкое, незнакомое прежде тепло.

— Я сделал кое-что для тебя, — негромко произнёс он.

Лун поднял её руку и бережно надел на её запястье браслет. Как только украшение коснулось её кожи, Мирела почувствовала, как по телу прошла лёгкая вибрация. Прохладная магическая волна окутала её, создавая невидимый кокон.

— Зачем? — с восторгом и интересом рассматривала она подарок. Золотые звенья, созданные из его собственной чешуи, мягко мерцали в сумерках. — Такой красивый...

Лун осторожно, но твёрдо развернул Мирелу лицом к массивным створкам центрального входа. В его голосе прямо над её ухом зазвучали торжественные, почти сакральные ноты, от которых по коже девушки пробежали мурашки.

— Это твой билет в новый день, — произнёс он.

В то же мгновение огромная дверь распахнулась настежь, впуская внутрь ослепительный, яростный поток света. За долю секунды Мирела пережила весь спектр ужаса, накопленный за пять веков. Её сердце сжалось в ледяной комок. Инстинкт, вбитый в подсознание сотнями лет пряток, сработал мгновенно: она вскрикнула и отвернулась от проёма, мёртвой хваткой вцепившись в мужчину. Она буквально вжалась в его объятия, пряча лицо на его груди, ожидая, что сейчас её плоть начнёт дымиться и распадаться в прах.

Лун не шелохнулся. Он крепко держал её своими мощными руками, не давая сбежать обратно в спасительную тьму, становясь для неё единственной опорой в этом хаосе света. Мирела замерла. Она кожей чувствовала, как лучи солнца касаются её шеи, рук, лица. Воспоминания о недавней дикой боли мешали ей открыть глаза, но секунды шли, а агония не наступала. Вместо жгучего пламени её тело начало наполняться иным чувством — глубоким, пульсирующим теплом, которое проникало под кожу, согревая саму суть её существа.

Она медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, подняла голову, чтобы взглянуть на того, кого секунду назад считала своим палачом. Но вместо гнева она увидела невероятно глубокий, величественный блеск янтарных глаз. Лун смотрел на неё, и в золотом мареве заката его улыбка казалась самой искренней и беззаботной вещью во вселенной. Время вокруг них будто загустело и остановилось. Девушка посмотрела на свои руки, которые всё ещё судорожно сжимали его одежды. Кожа не чернела, не пузырилась — она сияла, отражая свет, словно была покрыта тончайшей золотой пыльцой. Браслет на её запястье едва заметно пульсировал, поглощая губительную радиацию и превращая её в чистую энергию.

Наконец, она решилась и взглянула прямо на солнце. Огромный диск, застывший над горизонтом гор, слепил её, заставляя щуриться, но он больше не убивал. Впервые за пятьсот лет пребывания в вечной ночи она увидела этот мир таким, каким его видели живые: ярким, насыщенным, бесконечно тёплым. Величие момента обрушилось на неё всей своей тяжестью. По бледным щекам, оставляя дорожки полились слёзы. Мирела не выдержала этого напора чувств и, обессиленная, рухнула на колени прямо в дверном проёме.

— Разревелась, как ребёнок, — раздался над ней добродушный, слегка насмешливый голос Луна.

Он присел рядом на корточки, не обращая внимания на палящие лучи, которые для него были родной стихией. Мужчина по-свойски положил ладонь ей на голову, взъерошив волосы, чтобы подбодрить её.

— Знаю, я просто бесподобен, — усмехнулся он, сияя так широко, как только мог. Ему было по-человечески приятно видеть её такой — живой, зарёванной и по-настоящему счастливой.

Когда рыдания Мирелы немного утихли, и она смогла сделать первый спокойный вдох, Лун заговорил снова, но на этот раз его тон стал строже и серьёзнее.

— Но запомни: этот браслет будет защищать тебя от солнца только до тех пор, пока ты находишься в пределах моих владений. Там, за пеленой мироздания, в мире людей, его магия не сможет противостоять истинному светилу. Ты не должна расслабляться ни на минуту, всё поняла?

Девушка судорожно кивнула, продолжая вытирать слёзы ладонями, не в силах отвести взгляда от залитого светом мира. Лун встал и подал ей руку, помогая подняться. Он буквально физически ощущал исходящие от неё волны благодарности. В этот миг Мирела, сама того не осознавая, творила самую чистую молитву: всё её существо и взгляд были обращены к нему. Она благодарила этого бога за подаренный рассвет, и эта немая вера растеклась по венам Луна, укрепляя связь с этой маленькой вампиршей ещё сильнее. Не в силах выразить свою благодарность словами, которые казались пустыми и ничтожными по сравнению с подаренным чудом, Мирела сделала единственное, что могла. Она крепко обняла Луна, прижавшись к его тёплой, сильной груди. Её переполняли чувства — восторг, счастье, облегчение. Она почти сразу же отпрянула от него, чувствуя неловкость от своей чрезмерной эмоциональности.

— Вы... Вы просто не представляете, как я благодарна, — пыталась выдавить она из себя хоть одну разумную мысль. Улыбка не сходила с её лица, а глаза всё ещё блестели от непролитых слёз радости.

Лун мягко направил её внутрь замка. Теперь не нужно было держать ставни закрытыми, и залы, которые она видела только в полумраке ночи или под покровом тьмы, наполнились тёплым светом заходящего солнца. Замок преобразился, заиграв красками и жизнью. Они остановились в широком коридоре, текучем в разные стороны.

— Я подумал, что тебе захочется прийти сюда снова, — начал он, и в его золотых глазах читалось редкое для бога волнение. — Ты сможешь это сделать в любое время.

Глаза Мирелы, казалось, не могли распахнуться ещё больше от удивления и восторга. Она только что получила разрешение бога на безлимитный допуск в его обитель. Приглашение, которого удостаивались лишь избранные. Её радости не было предела.

— Приходи, когда соскучишься по солнцу... — мягко говорил он. И в момент, когда вокруг девушки заплясали маленькие светящиеся искорки — феи, радостно щебеча и кружась вокруг неё, Лун, глядя на эту суету, добавил с улыбкой: — Мы будем рады.

Мирела, чувствуя себя самой счастливой вампиршей на свете, благодарила и фей, и Луна за такой щедрый подарок, кланяясь от переполнявшего её нетерпения. Она обрела дом там, где меньше всего ожидала его найти.

Когда настало время уходить, Лун проводил её до самого края своих владений — к водопаду и завесе миров. Они шли мимо обезьян-стражников, которые теперь смотрели на Мирелу с добродушием. Девушка остановилась и смущённо поклонилась им.

— Простите, что тогда проскочила мимо вас, — извинилась она. — Я внесла большую суматоху в вашу жизнь.

Стражники лишь молча кивнули в ответ. Мирела посмотрела на Луна в последний раз. Его фигура возвышалась на фоне скал, освещённая последними лучами его солнца. Она шагнула к завесе миров и покинула владения бога-дракона с улыбкой и глубокой благодарностью в сердце. Она возвращалась в мир людей, зная, что где-то там, за пеленой реальности, теперь есть место, где она может насладиться объятиями солнца в любой момент.