Глава 48 — О людях, монстрах и монстрах в людях_2

Теперь можно
было с уверенностью утверждать, что автор хотела сделать меня «шестеркой» Ли Ру
Ды – все в поведении девушки намекало на это. И вот, наконец, сей момент
настал. Момент, когда я могу заслужить ее доверие, укрепив отношения.

Как мне удалось
догадаться? Просто сумела собрать достаточно улик!

Как уже
упоминалось ранее, ситуация, когда главный герой кричит героине: «я – монстр» –
довольно клиширована. И потому какова реакция девушки? Разве не просто
догадаться?

«На глаза
героини навернулись слезы сочувствия. Вопреки словам мужского персонажа, она
храбро шла прямо к нему. Из-за этого его взгляд начал дрожать.

Тогда же
девушка застыла в нескольких дюймах от него.

– Ты – не
монстр, – сказала она ему. – Не может кто-то настолько прекрасный быть чудовищем.

Парень в ту
же секунду разразился слезами, воспоминания окунули его в прошлое. Героиня
обняла его со спины под опускающийся занавес».

Я вздохнула и
подняла голову, еще раз заглядывая в голубые глаза Ли Ру Ды. Если подводить
итог сложившемуся положению, то оно выглядело примерно так:

– Разве ты не видишь мои голубые
глаза? – вот что могла бы сказать Ли Ру Да. – Я… я демон! Монстр! Чудовище, что
погубит тебя!

Основываясь
на законе жанра, моя реакция была предельно понятна. Если я скажу Ли Ру Де, что
она не монстр, а так же немного поплачу в ее плечо, то сразу стану ее лучшей
подругой. А потом мы бы зависали вместе, шатались по клубам, барам, гангстерским
тусовкам… не обращая внимания на то, что были лишь старшеклассницами.

– Ха! – я
презрительно усмехнулась авторской задумке.

Ли Ру Да,
казалось, была непомерно удивлена прорезавшему тишину смешку. Она отвела свои
голубые глаза, показывая смущение.

«Прости, Ли
Ру Да. Я не хочу омрачать твое радостное существование, но все же горю
интересом узнать, что предпримет автор, если пойти против сюжета. Пожалуйста, прости»
– подумалось мне про себя.

Мгновение спустя
я улыбнулась во все тридцать два. Ли Ру Да выглядела так, будто ей дали под
дых.

– Да, может
немного, – резко выплюнула я.– Такой цвет необычный для корейцев, так что, на
мой взгляд, ты и правда походишь на монстра. Но не на прям монстра-монстра.
Просто на обычного монстрика.

Лицо Ли Ру Ды
исказилось ошеломлением. В своей голове я уже несколько раз извинилась перед
девушкой. «Я не тупой расист, так что, пожалуйста, не обижайся» – ее голубые
глаза были прекрасны. Если бы меня волновал цвет чужих радужек, стала бы я тогда
дружить с Ю Чон Еном и Ву Джу Ином?

Однако столь
беспечный отчет представлялся мне роскошью. Хоть чувство вины и грызло изнутри,
оставалось необходимым держать дистанцию с этой девушкой. Ох, ее лицо итак было
печально, а я умудрилась посыпать соль еще на глубокие раны.

Застывший
профиль Ли Ру Ды заставил меня подумать: «Да! Ю-ху! Я сделала это!».

Пока про себя
я сходила с ума, позади раздался журчащий смех.

Мне так редко
удавалось услышать подобную звонкость в этом голосе – когда я повернулась, то
увидела Бан Е Рен, которая улыбалась, чуть прикрыв ладонью рот. Девушка, сощурившись,
смотрела на Ли Ру Ду; щелочки ее глаз напоминали полумесяцы.

Ли Ру Да,
однако же, даже не осознала, что была предметом насмешки. Неужели сказанные
слова так шокировали ее? Я медленно взяла ее руку, потрясла. Девушка перевела
на меня взгляд.

Я пожала
плечами с беззаботной улыбкой.

– Ру Да,
пойдем.

Стоило только
открыть дверь учительской, я подхватила Ли Ру Ду под локоть. «Если она сейчас отстранится,
то план сработал на сто процентов». Впрочем, выйдя из кабинета, я нахмурилась –
мы все еще шли рука об руку.

«Да ладно, разве
Ли Ру Ду не должно было взбесить поведение девушки, которая, обозвав ее монстром,
после схватила за руку с дружелюбной улыбкой? Разве она не выйдет из себя? Неужели
она не хочет оборвать со мной все отношения? Давай, отвергни меня! Ну же!» – вот
какие мысли роились в голове, пока мы покидали учительскую. Однако даже после
того, как дверь кабинета закрылась, ничего не произошло.

Я тупо
уставилась на свою руку, потом подняла голову, глянув на лицо Ли Ру Ды. Та вела
себя несколько странно.

Ее щеки, до
того бледные, вдруг покраснели. «Она простудилась?» – вот о чем подумала я,
рассматривая ее ничего не выражающим взглядом.

Через
несколько секунд я отпустила чужую руку, зашагав по коридору, потому что
поняла, что моя логика не действовала в этой реальности. Ли Ру Да застыла позад
статуей.

Пока я
удирала, в голову пришла мысль: «Ладно, возможно она так покраснела от гнева. Ей-богу,
не заявит же она нечто столь убогое как «Ты единственная сказала мне нечто
подобное!», правда же? Нет-неа».

Именно в этот
момент тишину коридора прорезал звонкий голосок.

– Дан… Дан
И!..

Я повернула голову.
В ее обращении не было никакого смысла, однако девушка все-таки произвела мое
имя вслух своим слегка дрожавшим голосом. Ее щеки стали гореть еще сильнее,
напоминая утреннее солнце.

Я рассеянно
уставилась на нее.

– Эм… – залепетала
Ли Ру Да. – Давай пойдем… пойдем рядом.

В ответ
молчание.

– Могу я
взять… тебя… за… за руку?

На секунду я
застыла, словно снеговик, а затем понеслась вперед. Ли Ру Да быстро шагнула навстречу,
поймав в захват рук.

Не имея
никакого понятия о том, что Бан Е Рен наблюдала за нами, я продолжила свой
побег, пытаясь вырваться из захвата Ли Ру Ды.

Никогда не
думала, что буду так страшиться идти по школьному коридору.

***

У каждого
учителя был свой способ организации класса, а потому, если 1-8 избрал своего
президента экспромтом, то 1-1 провел выборы. Как только Квон Ын Хен и Бан Е Рен
покинули кабинет вслед за преподавателем, общая атмосфера немного разрядилась.
Никто, однако, так и не смог оторвать свой взгляд от «Четверых Божественных
Повелителей».

Ин Джи Хо,
правда, желал пожаловаться на жизнь: ему хотелось любым способом отвадить чужие
взгляды, или, в конце концов, он бы скончался от дискомфорта. Сколько времени должно
пройти, чтобы он привык к этому?

Пока Ву Джу
Ин рубился в игровую консоль, скучающий Ин Джи Хо уложил подбородок на руку и
уставился на классную доску, где были выведены имена «Бан Е Рен» и «Квон Ын Хена»
, а так же количество полученных ими голосов. Неожиданно дверь кабинета размашисто
распахнулась. Лицо Ин Джи Хо чуть просветлело.

Он уже был
готов спросить у ребят: «Вы быстро. Что сказал учитель?» – когда на глаза ему попались
демоническое лицо Бан Е Рен и ее змеящиеся черные волосы. Вокруг девушки вилась
аура чистой концентрированной тьмы.

Обычно Квон
Ын Хен успевал успокоить Бан Е Рен до того, как она доходила до точки кипения. Ин
Джи Хо задался вопросом, что, собственно, случилось, после кинул взгляд за
спину девушки, прямо к Квон Ын Хену, но у парня было кислое выражение на лице.
Его обычно добрый взгляд стал взором кровожадного пса. Из-за него Ин Джи Хо непроизвольно
задохнулся.

Не было
никого, кто выглядел бы более пугающим, чем Квон Ын Хен, когда тот выходил из
себя. Даже гнев Ю Чон Ена казался в сто крат менее устрашающим, чем ярость
этого парня. Ведь, в конце концов, была веская причина, по которой Квон Ын Хен слыл
лучшим бойцом из всех «Четверых Божественных Повелителей».

Ин Джи Хо вспомнил
одну рассказанную ему Ю Чон Еном историю.

Через несколько
месяцев после того, как мать Квон Ын Хена умерла, когда мальчику уже стукнуло
шесть, в его детском саду кое-что произошло: Квон Ын Хен и один мальчишка затеяли
драку, да такой силы, что брызнула кровь.  

Потасовка началась
из-за того, что одна девочка втюрилась в Квон Ын Хена. И тогда мальчик, который
на свое признание получил в ответ: «мне нравится Ын Хен», пошел к Квон Ын Хену разбираться,
не скупясь на неожиданные удары.

Принято
считать, что первый ударивший выигрывает драку, однако Квон Ын Хен вытворил
невообразимое для ребенка, перевернув ситуацию в свою пользу и избив напавшего
до полусмерти.

И это даже не
было жестокостью – Ын Хен ответил тем же количеством ударов, сколько получил от
разъяренного мальчишки.

Поэтому,
когда парниши попали в кабинет директора, у обоих распухли рты. Лица даже
украшали синяки.