Глава 32 — Затишье

Как долго я
лежала, уткнувшись лицом в подушку?

Внезапно
завибрировал телефон, что заставило меня вернуться в реальность.

Проглядывающее
сквозь облака небо уже полнилось голубизной 
– на замену серой палитре пришла яркость. От «Ын Хен», имени, что
высветилось на экране телефона, у меня перехватило дыхание.

Если я сейчас
возьму трубку, что он мне скажет? В голове я прикинула вариант того, что он
сошлется на «дурной сон», и у меня не останется другого выхода, кроме как
кивнуть. В конце концов, я не хотела прослыть в его глазах сумасшедшей.

– Фух, – я
тяжело вдохнула и разблокировала телефон. Несколькими мгновениями позже  прислонила его к уху и с удивлением обнаружила,
что голос звонившего принадлежат не Квон Ын Хену – с того конца провода со мной
говорил Ю Чон Ен. Я чуть не выронила трубку из рук.

Пока я
пребывала в полневшей панике, он сказал:

– Мы на улице
около твоего дома. Выходи, – голос его звучал буднично, будто между нами не
было размолвки.

О чем, черт
возьми, он говорил? Когда я отняла телефон от уха, недоверчиво на него глянув, Ю
Чон Ен повторился. Тон его был все также безмятежен.

–  Мы стоим около твоего дома, поэтому выходи. Ын
Хен тоже здесь.

– … Чегось?

– Сегодня
воскресенье, а потому твои родители, вероятно, дома. Мы не хотели бы стеснять
их, поэтому пойдем куда-нибудь в другое место.

Я снова
опустила глаза на телефон.

Происходящее
приняло неожиданный поворот: я ожидала услышать Ын Хена, но вместо этого сейчас
болтала с Ю Чон Еном, который, вообще-то, не разговаривал со мной уже как три
дня… Более того, он просил меня выйти, так как эти двое сейчас стояли на улице
около моего дома…

Губы не
слушались, мешая говорить, однако у меня получилось набраться смелости и
выдавить:

– Куда вы,
ребята, собрались?

Между нами на
секунду повисло молчание. Затем он ответил: голос его был искренен и тепл – с
такой интонацией он ко мне обращался до нашей ссоры.

– Туда, куда
захочешь.

Я молчала.

– Куда угодно.

Я была готова
расплакаться.

Поистине –
действия этого парня никто не мог предугадать. Особенно когда он говорил таким
теплым заботливым тоном, который обезоруживал меня. Я понятия не имела, как
реагировать на его стихийные капризы. Такое поведение, несомненно,  ранило меня, но от его смеха сердце все равно
таяло словно шоколад.

Мои губы сжались
в тонкую полоску, чтобы наружу не вырвалось ни одного звука, а руки потянулись
массировать веки. Затем я поднялась с постели и произнесла:

– Я… я не
принимала ванну. У меня грязная голова, поэтому подождете в моей комнате. Мне
понадобится не меньше двадцати минут, поэтому я пойду открою вам дверь.

– Не стоит,
нам все равно.

– На улице
холодно. Погодите секунду.

Я повесила
трубку и выглянула из комнаты. В гостиной смотрела телевизор мама, а отец в майке,
почесывая живот, лежал на полу и читал газету.

Звуки
телевизора были слишком громкими, чтобы меня могли так просто услышать.

– Мам! –
закричала я, выйдя из комнаты.

– Чего тебе?!

– Чон Ен и Ын
Хен сейчас около дома на холоде. Я могу пригласить их внутрь?

Мама все-таки
сумела оторвать взгляд от миловидной актрисы, которая обливалась слезами на
экране, и посмотреть на меня. Она кивнула и невозмутимо произнесла:

– Конечно.
Разве Чон Ен и Ын Хен незнакомцы? Они мне как сыновья! Пусть чувствуют себя как
дома.

– Эм… ладно, –
когда я только кивнула в ответ, отец поднял глаза с газеты, поправив свои очки
в золотой оправе.

– Хэй, не
стоит морозиться на улице в такую промозглую погоду. Будет сумасшествием
выходить на улицу, вчерашний ливень только утихомирился. Снаружи все в лужах,
поэтому оставайтесь здесь. Почему бы нет? Вы всегда так делаете.

– Они не
хотели вас стеснять, так что…

– Да ну тебя.
Я знаком и с Чон Еном, и с Ын Хеном – они показались мне вполне скромными и
тихими юношами. Это ты, дочь наша, Кинг-Конг[1];
самая взбалмошная.

Слова отца
заставили мою маму зайтись в приступе смеха, да таком сильном, что она
завалилась на диван. Божечки! Я несколько раз гневно топнула ногой и пошла
открывать дверь.

По дороге
заглянула в зеркало, проверяя свой внешний вид: мое лицо выглядело неплохо, не
считая опухших глаз. Немного поразмыслив перед зеркалом, я открыла дверь.

Первым, кто бросился
мне на глаза, оказался Ю Чон Ен в своем черном, доходящем до колен, пальто;
позади него стоял улыбающийся Ын Хен в серой куртке. Когда они зашли в
прихожую, то сразу же вежливо кивнули моим родителям – отец и мать ничего не
ответили им, лишь улыбнулись. Наблюдая за это сценой, я вдруг задумалась: а не
походила ли я на самом деле на Кинг-Конга – и с этими мыслями поплелась в
ванную.

Пока я умывалась,
то слышала разговор родителей: они говорили до того громко, что перебивали шум текущей
из крана воды и диалоги в телевизоре. Ох, божечки, пап!

– Дорогая,
может, наша дочь потратила всю свою удачу, проиграв по показателям красоты и
ума, для того, чтобы получить таких хороших друзей? Следует ли нам называть это
«олл-ин»[2]? В
конце концов, как она могла привести домой таких красивых мальчиков в качестве
своих друзей?

– Да ладно
тебе, с Дан И все нормально. Просто она уже успела добиться успеха в жизни. Эй,
Чон Ен, при последнем просмотре телевизора тетушка заметила тебя в «Еженедельном
развлечении»[3]!
Очень хорошая съемка!

– Благодарю.

– Ты в тысячу
раз привлекательнее моей дочери, – эта фраза, произнесенная отцом, заставила
меня провыть, зажав зубную щетку. Голос мой, отталкиваясь от стен ванной
комнаты, проник и в гостиную:

– Пап!!! Ты
можешь перестать?!

– Что
случилось, тыковка моя? Я не сказал ничего превратного, – донесся в ответ его
полный вековой мудрости равнодушный голос.

– Пап!!!
Кхе-кхе!

Когда я
ответила ему криком несогласия, мыло попало мне прямо в рот, заставив зайтись в
приступе кашля. Ну и гадость, сколь же противно это было на вкус!

Пока я опять
открывала кран, чтобы прополоскать рот, родители продолжили нелестно обо мне отзываться,
будто я вовсе не была частью их дочерью.

К счастью, Ын
Хен не забывал вставить тот или иной защищающий меня комментарий веселым
голосом.

– Дан И
прекрасный человек. Она очень мила.

– Господи,
Дан И, если и будешь выходить за какого-то замуж – то только за джентльмена
вроде этого парня.

Когда я
перестала прислушиваться в их разговору и отвечать на провокации, то сумела
быстро вытереть голову и расчесаться. Затем я осмотрела себя в зеркале: искала
какие-то бросающиеся в глаза изъяны, но, через мгновение, просто вышла из
ванны, послав эти мысли на три буквы.

Почему эти
ребята не уведомили меня о своем приходе? Я была бы уже полностью собрана, если
бы они предупредили меня. Несмотря на нашу дружбу, встречать их в таком виде
для меня, как для девушки, было очень смущающе.

Я ворвалась в
гостиную, бросив сердитый взгляд на отца. Однако с лица его не сошло довольство
– он продолжил сидеть на полу, скрестив ноги, и поедать клубнику.

Двое парней,
сидевших до этого спиной в ванной комнате, обратили на меня удивленные взгляды.
Возможно потому, что мой внешней вид оставлял желать лучшего: лицо выглядело
неприглядно, на нем еще остались красные полосы от расчески, а волосы были влажными.

Опять же – да
пошло оно. Я откинула назад локоны и сказала:

– Ох, пап. Ты
точно мой отец? Держу пари, ты подобрал меня с улицы, не так ли?

Ничего из
сказанного мною не смутило его; он положил еще одну ягодку клубники в рот и
ответил:

– И эта
девочка до семи лет верила в то, что ее нам принес аист в большом мешке.

– Пап!!!

– Не стой
столбом, лучше волосы высуши, – невозмутимое замечание отца заставило меня
перестать сверлить его взглядом и глубоко вздохнуть.

Затем я резко
обратилась к Ын Хену, а не к отцу, на лице которого была яркая улыбка:

– В следующей
жизни я бы хотела стать дочерью Ын Хена. Он всегда был на моей стороне, а как
насчет вас, дорогие родители?

– Разве нашей
любви недостаточно?

– Ох, боже
мой.

Мое терпение
было на исходе! Это стало последней каплей! – я не могла ответить так, ведь
парни все еще сидели в гостиной. Все, что оставалось в моих силах – бестолковое
топанье ногами.

Именно в этот
момент я поняла, что мое лицо практически горело от чьих-то жалящих взглядов.

Когда я
задрала голову, то наткнулась на Ю Чон Ена, который смотрел на меня своими
сине-голубыми глазами. Он открыл рот, чтобы что-то сказать – так сделал и Ын
Хен. С их губ сорвалось синхронное:

– Нет, – прозвучало
одновременно; парни уставились друг на друга. Когда Ын Хен лишь пожал плечами, Ю
Чон Ен обратил свой взгляд на меня.

– Если ты переродишься
как дочь Ын Хена, то жизнь твоя будет коротка. Ты правда хочешь умереть
молодой? – сказал он с серьезным лицом.

Я тупо
застыла на месте, только качала болванчиком головой из стороны в сторону. Это
было правдой. Если подумать, что Ын Хен женится на ком-то через десять-двадцать
лет. Чтобы переродиться в качестве его ребенка, я должна скоропостижно покинуть
этот мир. Дабы стать его дочерью мне можно прожить в сегодняшнем теле максимум
лет десять. Конечно, я не хотела для себя подобной участи. Точно нет.

Несмотря на понимание,
что это была всего лишь безобидная шутка… я не могла не сглотнуть.

----

[1]
Кинг-Конг — гигантский обезьяноподобный монстр, популярный персонаж массовой
культуры. Придуман американским сценаристом и режиссёром Мерианом Купером.

[2] Олл-ин
(All-in) – особая ситуация в покере, в ходе которой покерист ставит все
имеющиеся в распоряжении фишки на кон. Так же это имеет значения: в
совокупности, включающий всех и все.

[3] Еженедельное
развлечение – еженедельная программа канала KBS, где популярные звезды
корейской волны рассказывают о планах на будущее, своем идеале, комплексах и
т.д.