Глава 1 — Собеседование
Открыв дверь, я вошел внутрь. Интервьюер говорил с крайне безразличным выражением лица.
– Кандидат номер 17? Начинаем собеседование. Присаживайтесь.
Услышав эти слова, я отдал честь интервьюеру и назвал свое звание и имя.
– Кандидат номер 17, Пи́тер! Так точно!
После того, как я ответил, он жестом глаз дал мне знак, означающий, что я могу присаживаться.
Интервьюер, одетый в черную военную форму, которая выглядела как из фэнтези, казался пренебрежительным, видимо он понял, что я простолюдин без фамилии.
Я переродился в фэнтезийном мире как простолюдин — причем сирота — и много раз сталкивался с подобным пренебрежительным отношением.Но получить такое обращение на собеседовании, которое я с трудом устроил, отчаянно цепляясь за то, что считаю своим последним шансом в этой жизни...
Отвратительно.
– Теперь я задам тебе вопрос. Почему ты подал заявку в Имперскую академию?
Я бы с удовольствием ответил: «Потому что я замерзну насмерть на улице, если меня выгонят из приюта, не имея ничего! Черт возьми!» Но подобным ответом, я бы сразу провалил собеседование и потерял свой последний шанс.
– Чтобы служить великому Рейху и Его Величеству Императору!
Услышав это, интервьюер явно разозлился таким предсказуемым ответом.
– Хорошо, теперь перейдем к основным вопросам.
Пока я сдерживал икоту, которая грозила появиться от нервозности, интервьюер открыл рот и заговорил.
– С этого момента, номер 17, представьте себя командиром, который является ответственным за один батальон, и отвечайте в соответствии с данной ситуацией.
Насколько я понял, аристократическим кандидатам в Имперскую академию Рейха обычно задают простые вопросы о военном поведении и мышлении — такие моральные вопросы, которые можно найти в учебниках, — чтобы повысить процент их приема.
Эти аристократические дети не только проходят дорогостоящую специальную подготовку к собеседованию в Имперской академии, но и получают простые вопросы на собеседовании. На самом деле, прием практически зарезервирован только для них.
Хотя путь к карьере имперского офицера технически открыт для людей всех социальных слоев, в стране с классовой системой считается предпочтительным, чтобы командирами становились дворяне.
Странно то, что, несмотря на эту дискриминацию, в соответствии с указом императора-основателя, по крайней мере 2-3% каждого класса состоят из простолюдинов.
Загвоздка в том, что большинство этих простолюдинов происходят из богатых купеческих семей, которым нужно только повысить статус своей семьи.
Как сирота, я, возможно, один из немногих, кого принимают раз в десять лет.
Задавать такой вопрос сироте, которая, по всей видимости, не имеет представления о стратегическом командовании, — это...
По сути, способ интервьюера гарантировать, что я провалюсь.
Когда другие люди сталкиваются с такой ситуации, они могут застыть от страха и заикаться, отвечая на вопросы, даже если знают содержание, но я... совсем другой.
Это потому, что до переселения в этот мир я много изучал стратегию и тактику, заучивая их наизусть.
Я должен быть в состоянии дать ответ, который его удовлетворит.
– Так точно!
– Хорошо. Я опишу ситуацию, а вы должны сказать, какая операция, по вашему мнению, будет наиболее лучшим выбором. Вы — командир батальона 1-й дивизии, в которой 8000 солдат, и ведете бой с армией Франсуазской Республики, равной по численности. В настоящее время обе армии сражаются на равных, но когда батальон Франсуазской Республики, противостоящий вашему батальону, начинает постепенно разваливаться, какой приказ вы отдадите?
Я никогда в жизни не встречал молодых аристократов, но могу с уверенностью сказать:
В этом мире, где сражения ведутся с помощью копий, мечей, стрел и некоторой магии, молодые аристократы, ценящие честный и романтичный бой, ответили бы, что следует усилить наступление, чтобы добиться военных заслуг.
Большинство простолюдинов, не знакомых с навыками и концепциями командования, также ответили бы: «Поскольку мы побеждаем, нам следует усилить наступление».
Экзаменаторы похвалили бы их за то, что они хорошо соображают на уровне студентов, и поставили бы им достойные оценки, но, на мой взгляд, это неверный ответ.
– Сэр, прежде чем я отвечу, хотел бы знать, какой объем дискреционных полномочий предоставлен батальону.
Интервьюер, сидевший передо мной, казался удивлённым тем, что простой сирота упомянул о дискреционных полномочиях командира, и ответил с оттенком лёгкого интереса в голосе.
– Конечно. По усмотрению командира вы можете атаковать более агрессивно или отступить, если считаете, что ситуация складывается неблагоприятным исходом.
Теперь, когда я подтвердил свои полномочия, этот ответ сам по себе можно было бы считать неплохим, но…
Было бы чрезвычайно сложно преодолеть мой социальный статус и низкие оценки на письменных экзаменах, чтобы добиться принятия.
– Спасибо за ваш ответ. Однако, даже если боевая обстановка окажется благоприятной, я, как командир батальона, не стал бы поспешно переходить в наступление.
Вместо этого я бы доложил командиру о текущей ситуации и сохранил бы свою позицию.
Интервьюер выказал лёгкое недовольство, задав вопрос:
– Долг солдата — выигрывать сражения. И всё же вы бы упустили возможность одержать победу? Я думаю, это дисквалифицирует вас как командира.
Этот вопрос наполовину правильный, наполовину неправильный.
Командиры полков, дивизий и корпусов могут переломить ход сражения одним движением. Они должны использовать слабые стороны противника для обеспечения победы…
Но как человек, который командует всего лишь 5% наших сил, я располагаю значительно меньшим количеством информации по сравнению с вышестоящими офицерами.
Более того, если даже один человек будет действовать импульсивно во время сражения, ущерб может быть существенным.
– У меня есть две причины для такого суждения.
Во-первых, хотя стремление к военным достижениям похвально, оно бессмысленно, если мы не обеспечим победу. Чтобы обеспечить победу, как я считаю, что необходимо подкрепление от вышестоящих командиров.
Во-вторых, командующий Франсуазской Республики, возможно, намеренно демонстрирует уязвимость, чтобы заманить нас в ловушку.
Я решил, что будет сложно получить информацию обо всей армии с точки зрения одного батальона.
На самом деле, обычной стратегией в крупномасштабных сражениях является преднамеренный отвод небольшого подразделения, чтобы спровоцировать атаку противника, а затем контратаковать его.
Как я уже упоминал, во время напряжённых сражений, когда командиры и солдаты возбуждены, одно подразделение может специально притвориться, что прорывается.
Если командиры среднего звена, такие как командиры батальонов, заглатывают наживку из жадности к достижениям, обманутое подразделение постепенно сокращается, что приводит к поражению.
Интервьюер, который ещё несколько минут назад казался желающим поскорее закончить собеседование, был несколько шокирован и заинтересован моим ответом.
Я не знаю, на каком уровне находится военная стратегия и технология в этом мире, но он, вероятно, не ожидал, что кандидат даст такой глубокий ответ.
Мне было очень приятно видеть его реакцию.
– Я понимаю вашу логику. Тогда позвольте задать последний вопрос.
Если бы вы были командиром и получили запрос о поддержке в этой ситуации, что бы вы сделали?
Кратко обдумав вопрос, я дал свой лучший, по-моему мнению ответ.
– Сначала я бы поддержал запрашивающий батальон лучниками и магами с тыла и мобилизовал бы половину резервных сил в качестве подкрепления.
Кроме того, поскольку враг, вероятно, пошлёт пехотные подкрепления, чтобы предотвратить прорыв своих формирований, я бы направил рыцарей на фланги вражеских подкреплений, чтобы задержать их движение и как можно больше увеличить ущерб.
Услышав мой ответ, интервьюер заговорил голосом, который казался значительно более благосклонным, чем в начале собеседования.
– Понятно. Время собеседования закончилось, можете уходить.
Надеюсь, мы ещё встретимся, как курсант академии и инструктор.
Хотя это может быть обычные ответы на вопросы, учитывая мой социальный статус, но такие ответы не так легко срываются с губ каждого, что позволяет предположить положительный результат — возможно, принятие.
Надеюсь, это означает, что меня точно примут. Нет, я уверен, что меня примут.
Итак, как вошёл отдав честь, точно также я отошёл точными шагами вышел через дверь.
Когда я впервые открыл эту дверь, чтобы пройти на собеседование, моё сердце сжималось от беспокойства из-за абсолютной необходимости пройти его.
Теперь же почувствовав облегчение, могу с точностью сказать, что собеседование прошло идеально.
**
Майор Ханс Вебер, который только что закончил интервьюировать кандидата номер 17, удивлённо пробормотал:
– Когда полковник приказал мне выполнять обязанности интервьюера академии, я ничего не ожидал и, честно говоря, планировал просто выполнять формальности, потому что это казалось утомительным. Особенно когда я увидел, что какой-то мальчишка-сирота получил ужасные оценки по таким предметам, как имперская история и социология. Я собирался задать несколько вопросов, чтобы унизить его за то, что он осмелился подать заявление к нам, не зная своего места, а затем завалить его.
Это имеет смысл, потому что, несмотря ни на что, главная обязанность командира — выигрывать сражения…
Офицерам присваивается статус, по меньшей мере эквивалентный знати, поэтому они должны обладать соответствующей воспитанностью и знаниями.
Аналогичные требования предъявляются и к кадетам академии как к будущим офицерам — для сохранения достоинства Рейха.
Ханс Вебер вспоминал, как Питер, абитуриент под номером 17, ответил уверенным голосом.
Мог ли офицер, получивший образование в благородной семье и окончивший академию, ответить так же?
Ханс, чьё быстрое продвижение по службе позволило ему войти в число 2% лучших в своём классе в академии, ответил на этот вопрос благодаря своему блестящему уму:
– Если бы он не был исключительно талантлив или даже не принадлежал к горстке гениев, он не смог бы дать такие быстрые и содержательные ответы.
Сирота, который ещё не получил военного образования в академии, выучил бы только основы военной терминологии, будучи солдатом.
– Если только этот ребёнок не гений, он не смог бы прийти к таким стратегическим выводам.
И как имперский дворянин и военачальник он считал, что было бы неправильно отказывать такому гению в возможности поступить в академию только потому, что он был сиротой.
Более того, тот факт, что эта система была создана по принципу «если есть амбициозные простолюдины с уникальными талантами, им следует предоставить возможности для развития империи», послужил определённым основанием для приёма гениального Питера в академию.
С этой мыслью майор Ханс сделал запись в разделе специальных заметок для интервьюируемого:
[Несмотря на то что он простой сирота, он талантлив и мог бы сослужить большую службу Его Величеству Императору, если бы ему представилась такая возможность. Я считаю, что ему нужно дать шанс. Оценка интервью: 100/100]