Глава 5 — •~Вдох — четвёртый ~•

┏━ ━━━━━━━━━━━ ━┓

Пачка сигарет

┗━ ━━━━━━━━━━━ ━┛

Время 07:21, место действия — аэропорт.

Марселиан, проведший ночь без сна, явно ощущал усталость и едва держал глаза открытыми. Тёмные круги под его глазами красноречиво свидетельствовали о том, насколько затруднительно ему сейчас оставаться бодрым.

Отец заранее позаботился о том, чтобы путешествие сына проходило максимально комфортно и безопасно, оградив его от лишних контактов с людьми. Вокруг не было ни души — ни впереди, ни позади в очереди. Для Марселиана словно предусмотрели отдельные контрольные пункты, через которые он без лишних проволочек прошёл к зоне осмотра багажа.

Бьёрн вёл себя более раскованно и уверенно. Его озорная голливудская улыбка притягивала внимание, а заразительный богатый смех отлично оживлял атмосферу вокруг него.

Мужчина взглянул на сына и, заметив его недовольное выражение лица, попытался успокоить:

— Не волнуйся, ты полетишь в лучшем бизнес-классе! — С привычной неловкостью он легонько толкнул его локтем, но, сообразив, что это было лишним, поспешил сменить тему: — Как долетишь, обязательно напиши или мне, или маме. Мы за тебя переживаем. Ах да, чуть не забыл, на месте тебя встретит тётя Руфь. И не переживай, она уже в курсе всего.

Марселиан, потирая ушибленный бок, без особого энтузиазма пробурчал:

— Как же это в вашем стиле. Всё, как всегда, до мелочей продумано.

Почувствовав настроение сына, Бьёрн не удержался:

— Где твой обычный оптимизм, Марс? Неужели ты смог потерять его так легко? — седовласый мужчина склонил голову, внимательно вглядываясь в покрасневшие глаза сына. После недолгой паузы добавил: — Или, может быть, ты... всю ночь...

Не дожидаясь, пока отец закончит мысль, Марселиан поспешил выдать правду быстрее, чем Бьёрн сделает это за него:

— Отец, не нужно ничего додумывать! Я просто не смог уснуть этой ночью, потому что сегодня важное событие.

— То есть ты действительно не плакал? — Бьёрн на мгновение задумался, а затем, будто разглядывая что-то внутри себя, произнёс: — А я вот, знаешь ли, пару раз пустил слезу. Стоило мне только представить тебя, летящим на самолёте в другую сторону!

С этими словами он с преувеличенной драматичностью приложил руку к сердцу, словно такие мысли ранили его до глубины души. Потом достал носовой платок и напыщенно вытер слезу, которую, как вскоре стало понятно, выдумал.

Марселиан закатил глаза, но в глубине души почувствовал укол благодарности.

Отец, несмотря на свою показную легкомысленность, всегда умел найти нужные слова, даже если они звучали немного театрально. Он знал, что за этой бравадой скрывается искренняя забота, которую Бьёрн не всегда умел выразить прямо.

— Ну, отец, — протянул Марселиан, пытаясь скрыть улыбку, — если бы ты действительно пустил слезу, то, наверное, весь самолёт бы уже затопило. Твои эмоции, как известно, не знают границ.

Бьёрн расхохотался, его смех снова заполнил пространство, разгоняя остатки напряжения.

— Вот это ты верно подметил, сынок! — он хлопнул Марселиана по плечу, на этот раз более осторожно. — Но знаешь, иногда и такие «границы» полезно немного размыть. Чтобы понять, как сильно мы тебя любим. А теперь, хватит грустить. Впереди тебя ждёт новое приключение! И помни, что бы ни случилось, мы всегда рядом. Даже если нас разделяют тысячи километров.

Он подмигнул сыну, и в его глазах мелькнул тот самый озорной блеск, который Марселиан так хорошо знал.

В этот момент он почувствовал, что, несмотря на все свои страхи и сомнения, он готов к этому путешествию. Ведь у него был отец, который, пусть и с изрядной долей театральности, всегда умел напомнить ему о том, что он не одинок.

『...』

Марселиан, и без того бледный от утренней турбулентности воображения, замер у ленты досмотра как античная статуя, внезапно осознавшая тщетность бытия.

Таможенник, утомлённый жизнью и запахом чужих носков, задал дежурный вопрос о ручной клади, попутно сверля взглядом подозрительно объёмные карманы куртки Марселиана.

— Что у вас в карманах? Руки в стороны, сейчас проверю, — уже собравшись обыскать парня, он вдруг заметил мужчину.

Отец Марселиана, всегда готовый к бою за права своего чада, возник из-за спины, размахивая справкой с печатью, как тореадор плащом перед быком.

— К нему нельзя прикасаться! У него…особое состояние! – провозгласил он, словно объявляя о начале гладиаторских игр.

Таможенник, закалённый в боях с контрабандой носков и просроченными бутербродами, лишь устало вздохнул:

— В таком случае, пусть сам покажет содержимое.

Марселиан, с видом человека, приговоренного к публичной казни, начал разворачивать содержимое карманов.

Сначала показались старые проводные наушники, спутанные в клубок, напоминающий генеалогическое древо осьминога. Затем, поблёскивая, на свет божий выбралась купюра в пять евро, тесно облеплённая монетами, словно она только что выиграла в лотерею. Следом — жвачка, прилипшая к обёртке, как ностальгия к прошлому. И, наконец, апофеоз абсурда — начатая пачка сигарет, гордо вывалившаяся на стол, словно заявляя о своей вредной независимости.

Марселиан побледнел.

Отец закатил глаза, бурча что-то о «несознательности современной молодёжи».

Таможенник, не моргнув глазом, спросил:

— У вас есть зажигалка?

Марселиан больше всего хотел исчезнуть, лишь бы не чувствовать этот стыд. Он тут же начал оправдываться, но в его взгляде читалось, что он готов вцепиться в глотку этому типу, если тот скажет ещё что-то плохое.

— Да не курю я больше! И зажигалки никакой у меня нет! — выпалил он, словно его специально подставили с этими сигаретами и он вообще не понимал, откуда они взялись.

Отец, до этого момента наблюдавший за происходящим с выражением вселенской скорби на лице, вдруг оживился.

— Пустите его, я даю слово за него! Это всего лишь незначительная оплошность, проявите милосердие! — воскликнул он, обращаясь к таможеннику, словно тот был членом жюри на конкурсе самосовершенствования. — Ему сейчас нельзя нервничать! Это может спровоцировать… рецидив!

Таможенник, казалось, уже пожалел, что вообще начал этот разговор. Он устало потёр переносицу и, стараясь сохранить остатки профессионализма, произнёс:

— Хорошо, хорошо. Сигареты изымаю. Проходите.

Марселиан, словно освобождённый из плена, поспешно собрал свои вещи, стараясь не смотреть в глаза ни отцу, ни таможеннику.

Он чувствовал себя так, будто только что прошёл через горнило общественного осуждения и вышел из него с багажом из старых наушников, мелочи и пачки сигарет, символизирующих его несовершенство.

Отец, довольный своей победой, вытянул большой палец вверх и прошептал:

— Видишь, сынок? Главное — верить в себя! И иметь справку с печатью.

— Ага, как же, — прозвучало язвительно, но при этом Марс ухмыльнулся.

Редко когда выдавалась возможность лицезреть отца, преклоняющегося перед кем-либо.

Они прошли через рамку металлоискателя, которая, к счастью, осталась равнодушной к их маленькой драме.

Марселиан, оглянувшись на таможенника, поймал его усталый взгляд.

В этом взгляде читалось всё: разочарование в человечестве, усталость от работы и тихая мольба о скорейшем окончании смены.

Марселиан почувствовал внезапный прилив сочувствия к этому человеку, вынужденному ежедневно копаться в чужих карманах и душах.

Он отвернулся и пошёл дальше, вглубь аэропорта, навстречу новым приключениям и, возможно, новым унижениям.

Впереди его ждал самолёт, а в кармане — пустота, оставшаяся после изъятых сигарет, и смутное ощущение, что жизнь — это бесконечная лента досмотра, на которой каждый выкладывает на всеобщее обозрение свои самые сокровенные и нелепые вещи.