Глава 4 — Без названия
Моя преданная горничная, Маэлла Мэфьюстон, прибыла в Морфгрон, чтобы быть рядом со мной в это непростое время. Я также узнала, что отсутствую в Аэторе уже две недели. Неделя ушла на дорогу в Морфгрон, неделю я провалялась без сознания. От этого беспокойство жителей Аэтора достаточно возросло, чтобы отправить за мной вслед одну из моих служанок.
«Милашка?» — невольная улыбка тронула мои губы, когда я увидела, как Маэлла, с глазами, полными тревоги и слез, заключила меня в объятия.
Моя няня – морфгронка, как и моя мать. В этом королевстве проживает её семья, и потому, как только приехала Маэлла, и я больше не осталась без присмотра, няня с утра отпросилась на день, чтобы навестить родных.
— Как обстоят дела в Аэторе? – спросила я, наблюдая, как Маэлла наливает мне чай.
— На самом деле… всё очень плохо, – с печалью в голосе ответила горничная.
— Что там?
— Леди Розбелин просила передать вам кое-что, – Маэлла достала из своего саквояжа кожаный дневник, скрепленный моей личной магической печатью. Сердце тревожно забилось, я сразу поняла, что это, и торопливо забрала дневник.
Листая его пустые страницы, я наткнулась на записку, искусно спрятанную под кожаной обложкой.
«Шелберри…» – промелькнуло в моей голове.
Недавние воспоминания нахлынули, как я, пусть и в мыслях, обвинила её и Рахеля в измене и уже предвкушала их казнь. Мне стало невыносимо стыдно за свою слепую веру Эдану. Как же я могла так ошибиться, обвинив в предательстве своего самого близкого и верного друга?
С трепетом я поднесла записку к губам и нежно поцеловала ее. Магическая печать исчезла, и я смогла прочесть послание Шелберри.
«Моя дорогая Равиэль,
Прости, что мои слова сейчас звучат так нескладно, но я не знаю, как выразить всю ту боль, что разрывает меня изнутри после ужасных новостей о твоих родителях. Мое сердце разбито вместе с твоим. Пожалуйста, прими мои самые глубокие и искренние соболезнования. Пусть их души обретут вечный покой.
Предстоящие похороны и поминальная церемония станут скорбным, но необходимым прощанием. Я надеюсь, что ты сможешь присутствовать на них вместе с нами. Находишься ли ты в безопасности? Прошу, дай мне знать, есть ли у тебя возможность вернуться в Аэтор. Если нет, мы немедленно отправим спасательный отряд, чтобы вызволить тебя из беды.
Я очень хотела приехать к тебе вместе с Маэллой, однако, политическая обстановка – полный кошмар. Дядя и его прихвостни, воспользовавшись столь тяжелым моментом, попытались захватить власть. Однако, я смогла предотвратить это, объявив о своем праве представлять королевскую семью. Положение дел стабилизировалось, и сейчас мы с Энноем и дядюшкой Гаусом занимаемся управлением государством.
Крайне важным является вопрос о Морфгронском королевстве. Их вероломное нападение на наших солдат и жестокое убийство короля и королевы – это явное нарушение мирного договора. Стоит ли нам немедленно готовиться к войне?
Равиэль, твое возвращение и восхождение на трон – это вопрос первостепенной важности. Помимо Морфгрона, другие соседние страны могут воспользоваться нашим шатким положением и атаковать. Обстановка накаляется, но обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы защитить корону до твоего возвращения.
Жду любой весточки от тебя. Береги себя, пожалуйста.
С любовью и преданностью,
Твоя Шелберри.»
Чувство нахлынувшее на меня после прочтения письма — тоска. Я бережно сложила записку, вновь наложив на нее магический круг, и спрятала её под обложку дневника.
«Хаа.. Представляю, какой там сейчас переполох и как Шелби это все разгребает.»
*
Двумя неделями ранее.
— Они будут здесь с минуты на минуту, — произнес мужчина средних лет. Его голос, низкий, баритональный, с легкой хрипотцой, звучал зрело и сдержанно. Шелберри стояла у окна, скрестив руки на груди, и наблюдала за подъездной дорогой.
Вскоре показалась группа спешащих к замку мужчин: аристократы, священники, пара поэтов – стандартный набор антимонархистов. Убийство короля и королевы, а также исчезновение принцессы были для них идеальным шансом захватить власть, и они не теряли времени. Девушка, чьи бордовые локоны были собраны в высокий хвост, тяжело вздохнула. Не отворачиваясь от окна, она произнесла:
— Встретьте их в главном зале. Я присоединюсь, как только буду готова.
Гаус Веньер, нынешний герцог Веньер, близкий друг покойного короля и его доверенный советник, был мужчиной средних лет с аристократичными чертами: светловолосым, со средней длиной волос, проницательными зелеными глазами и непринужденной грацией. Он уважительно поклонился Шелберри и, не задавая вопросов, вышел из кабинета.
— Ха-а... И без этих клоунов проблем хватает, — проворчал Энной Веньер, молодой и привлекательный блондин с зелеными глазами, когда его отец вышел. Он подошел к Шелберри, обнял ее со спины и легко поцеловал в макушку: – Я знаю, ты справишься, ты у нас умница.
— … — Шелберри не ответила. Ей нужно было время, чтобы собраться с духом. Она развернулась к Энною, их взгляды встретились. Он, улыбнувшись, коснулся ее губами лба, как бы ободряя, и тоже покинул кабинет.
Шелберри осталась одна. Ее взгляд упал на серебряную шкатулку, стоящую на рабочем столе и украшенную драгоценными камнями. Она взяла шкатулку в руки, разглядывая ее задумчиво.
В это время герцог Леонард Розбелин и его сторонники вошли в замок. Они почти бегом поднялись по лестнице, и на площадке встретились с Гаусом Веньером. Леонард расплылся в фальшивой улыбке. Наконец-то! Он сможет поставить на место этого чопорного старика, который всегда смотрел на него свысока, вечно ошиваясь возле короля.
— Гаус! Сколько лет, сколько зим! — воскликнул Леонард, не скрывая своего довольства.
Гаус Веньер нахмурился, но не дал эмоциям взять верх. Его рука крепче сжала перила, но он сохранял спокойствие.
— Верно, давно не виделись, герцог Розбелин. Какими судьбами пожаловали во дворец? – Гаус не спешил показывать своего раздражения. Он хорошо понимал, что именно нужно было сейчас.
— Ну, ты же понимаешь, Гаус, — пропел Леонард с притворной скорбью. — Времена, знаешь ли, нынче не простые. — Он театрально вздохнул и протер глаза: — Я как верный подданный, разумеется, скорблю о наших правителях, которые так рано покинули этот мир. Принцесса, боюсь, тоже уже не вернётся… Я, стало быть, посчитал своим долгом взять на себя ответственность за управление и спасти Аэтор от неминуемого хаоса! — Его фальшивая скорбь не могла скрыть предвкушения власти.
— Зачем же так спешить, отец? — услышали они голос с лестницы. Шелберри спускалась к ним. — Власть вовсе не пустует, принцесса Равиэль жива.
Шелберри подошла к ним, сжимая в руках серебряную шкатулку. Она открыла ее маленьким серебряным ключиком. Внутри ярко светился бирюзовый лунный камень. Все присутствующие знали, что это означает: камень связан с жизнью своей хозяйки, и если он так ярко светится, то это означает, что принцесса Равиэль жива.
— Да, принцесса Равиэль сейчас не может быть с нами, но это не значит, что некому взять на себя управление государством. — Шелберри достала из шкатулки свернутый документ. — Энной, пожалуйста, — она передала тяжелую шкатулку в руки молодого герцога, и, развернув документ, продолжила: — Я, Шелберри Розбелин, с 748 года по имперскому календарю Алтея, имею право говорить и действовать от лица королевской семьи Де Лайдж. Данный документ, — Шелберри развернула сверток и подняла его, чтобы все могли видеть, — подтверждает мою прерогативу. Он засвидетельствован герцогом Веньером и семьей Веньер, и несет подписи королевы Дороти Фреи Де Лайдж, короля Лоуренса Райана Де Лайдж и принцессы Равиэль Аннетты Де Лайдж, и моей матери, герцогини Розеллы Розбелин, — Она подчеркнула каждое имя, не сводя глаз с отца. — А также, — добавила она, — здесь стоит королевская печать.
Шелберри перевела взгляд на остальных антимонархистов. Она говорила спокойно, но в каждом ее слове звучала непоколебимая уверенность.
— Этот документ гласит, что в случае отсутствия или гибели членов королевской семьи Де Лайдж, я имею право действовать и говорить от их имени. Он был составлен в связи с тем, что у королевской семьи нет прямых родственников по линии Де Лайдж. Так что, отец, — Шелберри аккуратно свернула документ и опустила руку, — в вашем самовольном вмешательстве, королевство Аэтор не нуждается.
Леонард нахмурился, сжимая кулаки. Он не ожидал такого поворота событий. Его тщательно выстроенный план по захвату власти начал рушиться на глазах.
— Это всего лишь бумажка, — попытался он обесценить документ, махнув рукой. — И откуда нам знать, что она подлинная?
— Герцог Веньер и его семья подтверждают подлинность, — спокойно ответила Шелберри, не давая Леонарду себя запугать. — И кроме того, я не думаю, что моя мать стала бы ставить свою подпись под ложным документом.
Гаус Веньер, до этого сохранявший молчание, поддержал Шелберри:
— Я и моя семья, герцог Розбелин, лично свидетельствуем о подлинности этого документа и о том, что мы сами присутствовали при его подписании.
Леонард взглянул на Гауса, стараясь прочесть что-то в его глазах. Но Гаус невозмутимо смотрел в ответ. Теперь он понял, что не только Шелберри, но и Веньеры против него.
— Это все равно не меняет того, что принцессы здесь нет, — сказал Леонард, пытаясь вернуть себе инициативу. — Королевство не может оставаться без правителя, и я как верный подданный готов взять на себя эту ответственность.
— Ответственность? — Шелберри усмехнулась. — Не думаю, что ответственность — это то, что вами движет, отец. Но даже если бы это было так, в вашем вмешательстве нет никакой необходимости. Я собираюсь исполнить свое право и защитить интересы королевской семьи, пока не вернется принцесса Равиэль.
Шелберри взглянула на Энноя и слегка кивнула, давая ему знак. Энной подошел к ней и встал рядом, словно ее страж. Это не осталось незамеченным: Леонард нахмурился, увидев, что официальный жених принцессы Равиэль поддерживает Шелберри, что придавало ее позиции еще больше силы.
Леонард понимал, что у него осталось мало шансов. Он перевел взгляд на своих сторонников, ища поддержки. Однако большая часть из них побледнела и опустила головы, увидев твердость Шелберри и поддержку Веньеров. Он понимал, что проигрывает, но отступать было уже поздно.
— Мы не будем подчиняться какой-то девчонке! — закричал один из его сторонников, выходя вперед. — Мы все равно придем к власти!
Шелберри вздохнула. Она не хотела насилия. Но, кажется, теперь его было не избежать.
— Очень жаль, — произнесла Шелберри. — Я надеялась, что мы сможем решить это мирно. Но раз вы выбираете войну, то так тому и быть.
Шелберри встала прямо, расправив плечи. В одно мгновение ее рука скользнула к мечу ближайшего охранника, выхватив его из ножен с умением, присущим ее рыцарской семье. Она смотрела на Леонарда и его сторонников, демонстрируя готовность сражаться.