Глава 2 — Стая Зверей

Не устояв перед запахом еды, мальчик отложил книгу и сел за стол.

Он с любопытством оглядел расставленные блюда. Как и в случае с мебелью, он почему-то понимал, что лежащее перед ним съедобно и как с этим обращаться, но названия не всплывали. Сперва он осторожно понюхал ближайший кусочек, затем откусил — и вскоре уже пробовал всё подряд, как оголодавший зверёк.

— Вижу, тебе нравится, — заметил мужчина, глядя на него поверх пустой чашки.

Мальчик кивнул, не переставая жевать. По крайней мере, ничего вкуснее его короткая память не хранила. Сочный кусок таял во рту, а мягкий хлеб отдавал лёгкой сладостью. С каждым проглоченным кусочком по телу разливалось тепло. Раны всё ещё ныли, но боль понемногу отступала.

— Раз уж собственного имени ты не помнишь, придётся дать тебе новое, — сказал мужчина.

От неожиданности мальчик поперхнулся. Кусок застрял в горле, и он судорожно схватил кружку с водой. Лишь после нескольких жадных глотков ему удалось отдышаться.

— Ладно, — хрипло выговорил он, возвращая кружку на стол.

Есть сразу расхотелось.

Мальчик опустил глаза. Этот незнакомец собирался решить, как его будут называть. Почему-то от одной этой мысли он почувствовал себя ещё беспомощнее.

— Дай-ка подумать… Хм.

Мужчина прищурился. Уголок его рта дрогнул.

— Как насчёт Гея?

Мальчик застыл. Значения слова он не знал, но по выражению лица мужчины понял: над ним смеются.

— Нет.

— Так быстро?

— Оно плохое.

— А жаль. Имя древнее и весьма уважаемое.

Мужчина откинулся на спинку стула. Улыбка на его лице стала шире, однако глаза остались неподвижными и холодными.

— Тогда… Ванитас. Да. Это имя тебе подходит. Меня можешь звать Пастером. А ты отныне — Ванитас.

Он произнёс это так, будто решение уже было принято.

Мальчик понял: второго отказа от него не ждут. И всё же новое имя неожиданно понравилось ему. Ванитас. Оно звучало остро и красиво — почти как название клинка.

— Ну? Это тоже не годится? — спросил Пастер.

— Нет. Нравится.

Мальчик расправил плечи и заставил себя поднять взгляд.

— Тогда я — Ванитас.

Улыбка Пастера обнажила зубы.

— Прекрасно. Доедай, Ванитас. Скоро пойдём.

После этого разговора еда уже не казалась такой вкусной. Ванитас съел ещё несколько кусочков, чтобы не остаться голодным, и отодвинул глубокую миску с остатками жаркого.

Пастер успел бесшумно исчезнуть из комнаты.

Оставшись один, Ванитас несколько раз повторил новое имя про себя.

Ванитас.

Оно всё ещё было чужим, но пустота внутри словно немного отступила.

У него не было ни прошлого, ни дома, ни семьи. Всё это скрывалось за беспросветным туманом. Но он не собирался оставаться здесь навсегда. Рано или поздно он обязательно всё вспомнит.

А пока будет Ванитасом.

— Закончил? — донёсся из коридора голос Пастера.

— Да.

— Выходи на крыльцо и жди у двери.

Ванитас послушно поднялся, вышел наружу и прикрыл за собой дверь.

Он приготовился к долгому ожиданию, однако уже через пару минут Пастер вышел следом.

Только теперь, при дневном свете, Ванитас смог рассмотреть его как следует. Длинные тёмные волосы спускались до груди, обрамляя узкое бледное лицо. У Пастера был прямой нос и густые ресницы, а на шее, правой щеке и над левой бровью тянулись заметные шрамы.

Солнечный свет делал его кожу почти прозрачной и подчёркивал отметины, которые в полумраке дома почти не бросались в глаза.

— Вы их чем-то замазали? — спросил Ванитас.

Пастер, запиравший дверь, обернулся.

— Что именно?

— Шрамы. В доме их было почти не видно.

— Заметил-таки?

Пастер хмыкнул и спрятал ключ.

— Иногда приходится скрывать их, чтобы не отпугивать людей. Мужчина со шрамами, живущий посреди глухого леса, выглядит довольно подозрительно. Не находишь?

Он коротко кивнул, приказывая следовать за собой.

Ванитас впервые покинул поляну возле дома. Впереди снова возвышалась стена деревьев.

Он замедлил шаг.

— Не бойся, — бросил Пастер, даже не оборачиваясь.

Ванитас поспешно кивнул, хотя мужчина не мог этого увидеть. Сердце уже колотилось, а ладони стали липкими. Они ещё не вошли под кроны, но от одной мысли о возвращении в чащу ноги налились тяжестью.

— С этой стороны лес короче, — сказал Пастер. — И крупных тварей почти нет. Только мелкие вредители.

— А куда мы идём?

— В деревню.

— Мы будем там жить?

— Мы с другом уже некоторое время живём там. Теперь будешь и ты.

Ванитас нахмурился.

— А что я буду делать?

— Учиться жить среди людей. Местные объяснят тебе то, на что у меня нет времени.

— А вы?

— Я научу тебя драться. Как-нибудь.

Встреча с целой деревней незнакомых людей совсем не обрадовала Ванитаса. Он вытер вспотевшие ладони о штаны.

У самой границы леса Пастер остановился.

— С этого момента держись не дальше пяти шагов от меня. Что бы ни увидел — не отходи.

И они вошли в чащу.

Ванитас старался наступать точно в следы Пастера. Ноги сделались ватными, но в то же время были готовы в любой момент сорваться на бег — хотя далеко он всё равно не убежал бы.

Впрочем, при утреннем свете лес выглядел не таким страшным, как в прошлый раз. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву и ложились на тропу яркими пятнами. В зарослях виднелись причудливые растения: алые, синие, золотистые, переливающиеся всеми цветами сразу.

Один особенно красивый бутон рос совсем рядом с тропинкой. Ванитас невольно замедлил шаг.

Ему захотелось сорвать его.

— Не смотри на них так, — резко произнёс Пастер.

Ванитас отдёрнул руку, хотя ещё даже не успел её протянуть.

— Почему?

— Пыльца одних заставляет видеть то, чего нет. Другие отравляют. Третьи едят всё, что подходит достаточно близко.

— А как понять, какое из них какое?

— Подойдёшь — узнаешь.

Пастер указал на похожий цветок чуть правее тропы.

— Смотри.

К бутону как раз подскакал заяц. Он обнюхал нижние листья, приблизился ещё на шаг и опустил голову.

Бутон распахнулся.

Вместо нежных лепестков показалась круглая пасть, усеянная мелкими острыми зубами. Стебель мгновенно вытянулся, метнулся вперёд и заглотил зверька целиком.

Раздался сухой хруст перемалываемых костей.

Ванитас перестал дышать.

На землю не упало ни капли крови. Не появилось даже запаха. Спустя несколько мгновений растение вновь расправило лепестки и выпустило в воздух облачко пушистой пыльцы. На нём не осталось ни единого пятнышка.

Цветок снова ждал.

— Теперь понял? — спросил Пастер.

Ванитас быстро кивнул и уставился себе под ноги.

Когда деревья наконец остались позади, он с облегчением выдохнул. Перед ними раскинулись широкие холмы, залитые солнечным светом.

Ванитас огляделся.

— А где деревня?

— Впереди, — ответил Пастер. — Осталось пройти километров двадцать.

— Двадцать километров — это долго?

Пастер немного подумал.

— Примерно тридцать тысяч твоих шагов.

Ванитас помолчал.

— Тридцать тысяч звучит как очень много.

— Только звучит.

Пастер пошёл дальше, и Ванитасу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

По дороге он то и дело замедлял шаг, разглядывая новых существ. По стволам носились белки с узкими собачьими мордами. В высокой траве мелькали покрытые перьями создания с шестью ногами и совсем без крыльев.

Ванитас одновременно боялся их и хотел рассмотреть поближе.

Однако звери сами держались на расстоянии. Они заранее уходили с тропы и наблюдали за путниками из зарослей. Постепенно Ванитас перестал вздрагивать от каждого шороха.

Через несколько тысяч шагов тепло, оставшееся после завтрака, рассеялось. Раны снова начали ныть, а ноги налились свинцовой тяжестью.

— Пастер, нам ещё далеко? — спросил Ванитас.

Мужчина шёл так легко, будто они только вышли из дома.

— Примерно пятнадцать километров.

— То есть мы прошли только пять?

Пастер на мгновение посмотрел на него и едва заметно улыбнулся, но ничего не сказал.

Ванитас уныло поплёлся следом.

Через несколько минут он снова подал голос:

— У меня ноги болят. И бока. И плечи. И лёгкие. Пастер, мы уже пришли?

Мужчина внезапно остановился.

Ванитас едва не врезался ему в спину.

— Забавно, — произнёс Пастер, оборачиваясь. — За столом ты не смог назвать мясо и овощи. Ты не представляешь, сколько идти двадцать километров. Но при этом прекрасно считаешь в уме и знаешь, что такое лёгкие.

Он слегка склонил голову.

— Тебе не кажется, что для амнезии это немного странно?

Под его пристальным взглядом Ванитас почувствовал, как внутри снова завязывается тугой узел.

— Я не знаю, — тихо ответил он. — Иногда слова просто появляются в голове. Сначала их нет, а потом я вдруг их знаю. Я не специально.

— Значит, воспоминания возвращаются.

Пастер сделал короткую паузу.

— Или ты ничего не забывал.

— Я забыл, — упрямо сказал Ванитас.

Несколько мгновений мужчина молча изучал его лицо.

— Возможно.

Пастер отошёл к большому валуну и сел, прислонившись к нему спиной.

— Отдохнём.

Ванитас с облегчением опустился на землю. Однако почти сразу понял, что выпитая вода и долгая дорога создали новую проблему.

Он потоптался на месте.

— Мне надо пописать.

Они молча посмотрели друг на друга.

— Великолепно, — наконец произнёс Пастер.

— А куда?

— Выбери дерево.

— Прямо здесь?

— Деревья возражать не станут. А если кто-нибудь и увидит, то только птицы и насекомые.

— Правда?

— Нет, я приготовил для тебя уборную за ближайшим холмом.

Ванитас несколько мгновений смотрел на него, пытаясь понять, серьёзно ли он говорит.

Пастер устало указал на лес.

— Иди уже.

Найдя подходящее дерево неподалёку, Ванитас быстро справил нужду и вернулся к валуну.

— Ты быстро, — заметил Пастер. — Налетай.

Он достал из сумки несколько треугольных булочек.

Ванитас ополоснул руки водой из фляги и сел рядом. Внутри булочек оказалась сочная начинка из мяса и лука. Он проглотил первую почти не жуя, а ко второй отнёсся внимательнее, стараясь запомнить незнакомый вкус.

— Так-с, пора продолжать, — произнёс Пастер, поднимаясь.

Ванитас послушно встал и сразу пожалел об этом. За время привала мышцы успели остыть, и теперь каждый шаг давался тяжелее прежнего. Острая боль немного отступила, зато во всём теле появилась свинцовая тяжесть.

Дальнейший путь слился в бесконечную череду шагов и коротких остановок. После каждого привала подниматься становилось всё труднее, но Пастер неизменно продолжал идти, и Ванитас упрямо тащился следом.

Спустя долгое время впереди, между холмами, показался высокий деревянный частокол. В его центре возвышались огромные ворота.

Ванитас забыл об усталости.

— Наконец-то! Мы пришли!

— Не кричи, — спокойно осадил его Пастер.