Глава 2 — Девушка-зайка и «вечное торжество»

1

Звук кипящего на кухне мисо-супа разбудил Немо. Вернувшись с работы он видимо заснул, пока жена готовила ужин. Торопливо он убрал со стола, а его жена рассмеялась.

— Ни к чему так спешить, ужин никуда не сбежит.

Когда жена, Игнис поставила на стол мисо-суп и рис, она улыбнулась. Всякий раз, видя её улыбку, Немо понимал, что это и есть счастье.

— Просто не могу дождаться, что у нас сегодня?

— Мисо-суп, рис и спиринх с икрой, Немо.

— Икрой?..

Мучаясь от странной головой боли, он посмотрел на жареную рыбу. Он осторожно поднёс палочки к выпирающему животу и разделал. И тут!..

— Папа!

Оттуда выпрыгнула девочка в костюме зайки и врезала ему по челюсти.

— Папа, купи игрушку!

— Папа, купи телефон!

— Говорила же не стирать моё бельё вместе со своим!

— Эй!

— Старикан!

— И-Игнис... Спаси!..

В поисках помощи он посмотрел на Игнис, а она тоже почему-то была в наряде зайки. Она наклонилась к Немо...

— Постарайся, папа.

2

— Угя-а-а-а-а-а-а-а-а!

Весь в холодном поту Немо подскочил с незнакомой кровати.

— Немо! Я так волновалась! — говорившая с беспокойством Игнис обняла его. Перед глазами были лишь её золотистые волосы.

— А, точно, мы внутри черепахи, собирались вытащить нашу машину и отправились в город в панцире... Ха-ха, это был дурной сон...

Коричневые занавески и мягкий оранжевый свет. Испытывая спокойствие в комнате, напоминающей дешёвый мотель, Немо вытер пот со лба.

— Братишка... Проснулся?

Тут появилась девочка в костюме зайки.

— Угя! Это не сон?! У Игнис ребёнок?!

В панике он схватил Игнис за плечи и стал рассматривать её костюм. И правда девушка-зайка. Кошмар вернулся, и у него закружилась голова.

— Ч-что за чушь?! Я незамужняя девственница! Святая!

— А?

— Эта девочка — Тото. Добрая девочка, живущая в городе в панцире, я встретила её после того, как вы меня бросили.

— Это... Я... Тото. Приятно... Познакомиться.

Загорелая с мальчишеской причёской и серебряными волосами, она отводила золотые глаза, когда представлялась.

— Я её не рожала. Это недоразумение.

— Слава богу, я уж подумал... Нет. Лучше скажи, где мы? Тут довольно неплохо.

— Это город в панцире, куда мы стремились... Мотель у входа. Я встретила Тото, она обещала показать город, мне захотелось похвастаться, а у тебя пошла пена изо рта, и ты отключился, потому она отвела нас сюда.

— За это отдельное спасибо, — поблагодарил Немо. Но кое-что его беспокоило. — Но почему эта малявка и ты в одинаковых безвкусных костюмах заек? Где наряд монахини?

— Ах? Немо, тебе не нравится такая одежда? — спросила она, приподняв край своего провокационного наряда.

— Ха! Крутого парня вроде меня не взять таким легкомысленным нарядом...

— Вот бёдра.

— Хм, сетчатые колготки так здорово смотрятся.

— Попробуй ложбинку подчеркнуть!

— А, не надо! Не надо! Госпожа Игнис! Грудь видно! «Сиськи, да, сиськи, сиськи»[*].

Хайку Басё * предположительно

— Очередь попки!

— Вот это стринги! Если провести карту между полужопиями, можно получить баллы! И они будут копиться! Кто-нибудь, сгоняйте до T*utaya! Живее!

— Что творит эта парочка извращенцев?

Пока парочка извращенцев заигрывала, пришедшая из соседней комнаты Гагака одним железным кулаком вернула Немо в реальность. Со слезами на глазах он посмотрел на неё и увидел огромную жопастую зверолюдку в откровенном костюме зайки! Он только что получил, потому искажённое из-за слёз зрение ещё сильнее исказилось розовым!

— Охо! Гагака, родная, что это?! Потрясающе! Просто потрясающе! Я про разрушительную силу твоей жопы, готовой вывалиться наружу...

— Хватит уже трепаться, извращенец! Ребёнка пугаешь!

В этот раз Гагака ударила так, что Немо подумал, что провалится через деревянный пол мотеля. И тут он заметил, как и говорила Гагака, в углу комнаты дрожала Тото из-за буйства Немо.

— Э-этот костюм — традиционный наряд фестиваля, который сейчас проходит в нашем городе... Чтобы войти, надо его надеть... Так проще...

Тут Немо окончательно пришёл в себя, и из кожи сразу стал выделяться пот. Он вытерся тыльной стороной ладони, поднялся, прислонился к стене, закурил и сказал:

— Мужик... Иногда может превратиться в зверя.

Женщины молча врезали ему.

3

— Фестиваль... — пробормотал Немо с опухшим лицом.

— Да, это фестиваль в честь богини-кролика Инэр, все называют его вечным торжеством...

— Хо, вечным. То есть дела у вас ничего так. Но зачем нам на этот фестиваль идти?

— Глупости не говори, Немо. Если где-то проходит фестиваль, участвовать в нём вполне в духе людей...

— Мы здесь не для того, чтобы веселиться. Я пришла, чтобы провести расследование. Фестиваль или нет, я в этом городе, чтобы выяснить, что тут происходит. И носить эту дурацкую одежду — часть моей работы.

— Как ты предана своему делу.

— К тому же... Эта малявка нас попросила... Она покажет нам город, а мы возьмём её на фестиваль.

— Пусть родители возьмут.

— Я то же самое сказала! А она...

... «У меня нет ни мамы, ни папы».

— Вот что сказала, бедная, — со слезами на глазах Гагака обняла Тото. Немо смотрел на это холодным взглядом.

— Что такое, Немо? Не любишь детей?

— Да, не люблю.

— Хи-хи, Немо сам ещё ребёнок, вот они ему и не нравятся. А вот я люблю детишек. Когда правила миром, проводила время в окружении детей.

— Не хочу слышать это от бессмертной, желающей как какой-то ребёнок сходить на фестиваль.

— А что плохого насладиться фестивалем?! Эти тысячелетия я вела аскетичную жизнь с Розалией. Так что тут плохого? Вполне ведь неплохо! Так может не будешь подкалывать меня!

— Хочешь знать причину недовольства? Вот она! — Немо указал на костюм белого кролика под ногами. — Чёрт с вашими костюмами заек. Тут хоть посмотреть есть на что. Но почему мужики это носить должны?!

— Мужской костюм заек... Был отвратителен... Его запретили, — с мёртвыми глазами сообщила Тото.

— Ну не знаю! Двадцатилетний волосатый мужик в костюме зайки, может и ничего так!

— Прекрати, Немо. Уже этих слов достаточно, чтобы остудить столетнюю любовь, — устало протянула Игнис, и Немо неохотно надел костюм кролика. Одевшись, он подошёл к Игнис и Гагаке и прошептал:

— Эй, мы точно можем этой соплячке доверять? Мы внутри этой странной черепахи, а она одна оказалась у входа, к тому же как удачно костюмы для всех, и она ещё согласилась показать нам город. Нас будто заманивают. Как-то всё фальшиво.

Гагака была восхищена этим:

— Хе, Немо. Да ты начинаешь понимать, как действуют чудеса. Да. Это подозрительно. У кого-то тут явно есть скрытый мотив.

— То есть ты тоже ни черта не знаешь.

— Верно. Когда имеешь дело с чудом, остаётся лишь плыть по течению. Этим и будем заниматься, пока не выясним, кто это и что он задумал. Будем внимательно следить за малявкой.

— Ты по ходу кое-что забыла, мне плевать на фестиваль и город. Я просто хочу вернуть машину!

— Не говори так, Немо. Как пришли в город, я ощущаю присутствие «договора святой». Дело уже не только в машине, — с очень серьёзным видом Игнис присоединилась к разговору.

— Эй, хоть ты так и сказала, но насколько точно это чувство? Почему ты раньше ничего не чувствовала? Что это вообще за ощущение договора?

— Хм, сложно объяснить, но представь, что ты готовишь дома якисобу. Я не дома, потому не знаю, что у тебя на ужин. Но чем ближе подхожу, тем сильнее ощущаю запах соуса и лучше понимаю, что ты собираешься есть. Как-то так.

— То есть по запаху.

— По запаху. Запаху соуса.

— Да помолчите, хватит, я сказала. В общем договор святой пахнет соусом.

— Вроде убедительно.

— Оставим соус в стороне, теперь у нас есть причина исследовать город. Полагаюсь на вас.

— Хи-хи. А я хочу насладиться фестивалем. К тому же теперь якисобу хочется. Теперь у меня ещё одна причина сходить на фестиваль, Немо.

— Эх, машина, черепаха, фестиваль, теперь договор святой. Это уже за рамками моих возможностей.

— Смирись. Когда имеешь дело с чудесами, это обычное дело. Особенно если святая с договорами твоя возлюбленная. Можешь вычеркнуть из своего словаря слово «легко», — со смирением сказала Гагака, достала пистолет и зарядила слабо сиявшей серебряной пулей.

— Тяжкая у тебя работа.

— Потому я всегда готова. Этот нелепый фестиваль вполне может оказаться карнавалом каннибалов.

Со щелчком она закрыла заряженный барабан и убрала пистолет в кобуру на бедре. Видя это, Немо вздохнул.

— М? Что такое, Немо?

— Просто зверолюдка в костюме зайки и с пистолетом... Выглядит неплохо. Прямо как гамбургер с двойным сыром, картошка фри и большая кола.

— Ты же вроде не любишь тяжёлую пищу?

— Нет, обожаю.

Говоря, Немо достал пистолет, пушистой рукой вставил обойму, проверил затвор и поставил на предохранитель.

— ... И как я смотрюсь?

— Как талисман-террорист.

— Тоже хочу нормальный костюм.

— Смирись, твой наряд и так как яд для глаз.

— А вы неплохо сдружились в этих сексуальных и шикарных нарядах. Я вам не уступлю!

Видя дружелюбную беседу Немо и Гагаки, Игнис надулась, схватила парня за руку и потянула. Тут и Тото присоединилась к Гагаке.

— Все готовы! Отправляемся на фестиваль!

— Да! В мир костюмов!

По команде Игнис они открыли дверь мотеля, и три зайки и один кролик отправились в город в панцире черепахи.

4

Вместо неба — панцирь черепахи и кромешная ночь. Очень тесное и гнетущее небо. Но атмосфера в городе была противоположной.

По обеим сторонам мощёной дороги висели гирлянды в форме кроликов, мягко освещая город оранжевым светом. Дома, деревянные или каменные, тоже освещали улицы с помощью фонарей-кроликов. Благодаря такому освещению город представлял фантастическое зрелище.

— Больше не на фестиваль похоже, а на более спокойное мероприятие, — Немо двигался по улице в своём костюме кролика.

— Хм, не имею ничего против спокойных мероприятий, но для «вечного торжества» в честь богини-зайки всё слишком уж просто, даже как-то обидно.

— И правда, для тусовщицы как я этого недостаточно.

Игнис и Гагака говорили недовольно. Тото потянула Гагаку за рукав.

— О-опасно посреди дороги. Это приближается...

— Это?

Тото указала на то, как к ним через всю дорогу приближалось что-то шумное и яркое.

— Это... Это оно?

Чем ближе, тем понятнее становилось. Это огромный... Прямо как гора белый кролик.

— Что это за штука?! — закричал Немо, а огромный кролик всё приближался. Вначале он был вдали, а теперь уже перед глазами.

Расстояние сократилось, и теперь стало ясно, что это огромная платформа, созданная по образу и подобию кролика.

На массивной платформе был собран кролик, он украшен яркими фонарями и на расстоянии смотрелся как настоящий. На платформе был установлен приводной механизм с большими шинами как у грузовиков, что позволяло двигаться невероятно быстро. Немо разглядел на спине сцену с декорациями и людей, но не мог понять, что там происходит. Тем временем самодельный кролик всё приближался, грозясь раздавить их.

— Чёрт, раздавит! Бежим!

Не успела Гагака договорить, как их... Не сбило.

— Уо... Пха!

Когда в них въехали, Немо ощутил неприятную мягкость, а потом оказался в плотной толпе.

— Это... Мы что, внутри платформы?!

— Внутри?!

Услышав голос Гагаки, он понял, что её тоже поглотило людской толпой, а потом сообразил, что находится на сцене наверху. Он крутил единственной подвижной частью тела — головой — и пытался найти Гагаку. Было так тесно, что он ощущал пот девушки-зайки рядом. Не то что ходить, даже руку было не поднять.

Всё это место было заполнено девушками-зайками, девушками-зайками и ещё раз девушками зайками.

Сквозь толпу он разглядел ларёк, готовый сломаться. Лавки были нагромождены точно незаконные строения, из них кидали еду в тех, кто случайно оказывался перед ними. Куча фонарей освещала эту хаотичную сцену, они были натянуты между раскачивающимися башенками.

Кто-то забирался на башни и пытался оценить происходящее точно инспекторы, но всё было напрасно. Фестиваль был доведён до крайности. Куда ни глянь, всюду люди в костюмах заек и кроликов, в итоге Гагаку не найти, тут даже не пошевелиться.

— Чёрт, Игнис! Тото! Гагака!

Немо попытался позвать подруг, но его голос заглушил шум фестиваля. Когда он то ли услышал, то ли ему показалось, что услышал, голос Гагаки, мужчина на башне закричал:

— Волна приближайтесь!

Немо даже не успел задаться вопросом, что за «волна», когда сам понял. Сзади на него обрушилось давление. Это были люди. Новые люди заполнили пространство, куда и так было не протиснуться.

— Г-Гагака!

Поглощённый высокой волной, Немо оказался в ловушке транспортного средства, выкрикивая имя женщины, а его уносило точно лист волной, слово «сопротивление» тут было нелепо, и его уносило в гущу фестиваля.

«Гья-ха-ха-ха-ха-а-ха-ха-ха-ха», «Качай! Качай!», «Кья, кто-то схватил меня за грудь!», «Человек упал! Медицинская бригада! Медицинская бригада!», «Нет тут никого, гья-ха-ха-ха», «Чик-чирик, чик-чирик», «Пи-пи-пи-пи!», «Свали, жирдяй!», «Вперёд, прошу, иди вперёд!», «Впереди затор», «Было бы неплохо остаться тут навсегда».

Фейерверк взрывался прямо над потолком. Всё вокруг сотряслось от взрывов, и мир залило яркими красками.

«Красиво!», «Уо», «Блин», «Смотри как следует», «Ничего в этой толпе не видать», «Всё, сейчас помру», «Прошло лишь десять минут», «Дилинь-дилинь», «Эй, посмотри туда», «Куда ни взгляни, только людей и видно!», «Смотри», «А-ха-ха-ха-ха-ха», «Гья-ха-ха-ха-ха-ха».

Бесконечный шум фестиваля казалось длиться вечно, но после нескольких минут толкучки Немо куда-то вытолкнуло. Освободившись, он оказался вдали от суеты фестиваля.

— Кхе... Что это... Вообще было?..

Он осторожно поднялся. Будучи на тёмной улице он смотрел на удаляющуюся платформу с кроликом, которая не так давно его поглотила.

— Чёрт... Всю грудь облапали... Причём задаром... Чёрт... Чёрт...

Повернувшись в сторону голоса, он увидел полуголую Гагаку, плакавшую и бившую по земле кулаком. Главное, что цела, теперь пора искать Игнис и Тото.

— Эй, Игнис... Тото... Вы в порядке?

— Ужасно выглядишь, Немо. И это мой парень?

К ним подошла Игнис и с улыбкой протянула руку.

— А, ну ты! Сбежать успела! Не честно!

— Вы сами виноваты, что не послушались и позволили этой платформе вас поглотить. Вот, вставай.

Игнис помогла Немо встать, а из-за её спины высовывалась виноватого вида Тото.

— Было забавно наблюдать, как вас подхватило, а потом вы потонули в толпе, но что это была за движущаяся платформа?

— «Бессонный кролик», символ «вечного торжества»...

— Бессонный кролик? Это как?

— Как ясно из названия, он не спит и круглые сутки колесит по городу... Он в шестьсот шестьдесят шесть раз больше обычного кролика.

— В шестьсот шестьдесят шесть раз... — пробурчал Немо, волоча своё побитое тело. — Честно говоря, я всё равно ни черта не понял. Умножать не умею. Как человека, которого поглотило, лишь могу сказать, что он офигенно огромный. И в ширину, и в высоту.

— Я согласна с Немо. Но цифры солидные.

— Почему ты полуголая, Гагака?

— Если кажется, что дело в чуде, так оно и есть. Если есть зловещая цифра, значит эта нелепая платформа зловещая.

— ... Это... Так... — сбивчиво согласилась с Гагакой Тото, всё ещё остававшаяся в тени Игнис. — Это тюрьма для жителей города... Сейчас там застряло много тысяч людей... Обычно, если забирают, они уже не выбираются. Потому, когда слышны музыка и звук движения... Это признак чего-то зловещего. А вас выставили... Потому что вы чужаки.

— Эй, эй, это тюрьма? Людей в плену держат? Это плохо.

— Горожане... К нему не подходят. Я... Тоже.

— Ты тоже?..

— Я-я хочу сказать, что это опасно! Те, кто попадают внутрь, перестают быть собой, они вечно танцуют этот танец смерти, не умирая...

— И почему эта штука рассекает по городу?..

— Немо, город обычный, ненормальные тут мы. Принимай как есть. Ты забыл? Просто смирись.

— То есть эта здоровенная штуковина рассекает тут на большой скорости, при этом никого не сбивая, а набивая тысячи людей, и они все застряли на этом безумном празднике, а нас вышвырнуло, потому что мы не местные, я всё верно понимаю?

— Да, верно. Это странное, чудесное и невероятное явление. И я не могу простить, что меня там лапали за грудь.

— Я это просто не принимаю, хотя я естествоиспытатель!

— Не говори так, будто ты бы что-то понял, будь гуманитарием. Я гуманитарий.

— Естественные науки, гуманитарные — разницы никакой. Чтобы быть причастным к чудесам, нужна лишь одна вещь. Сила духа, чтобы подняться после ударов судьбы. И больше ничего, — Гагака поправила наряд зайки, который с неё наполовину стянули. Она оттянула купальник на заднице, а когда отпустила, он шлёпнул её.

— Вот так.

— Неплохо сказано, трудоголичка.

— Мне идёт эта работа.

— Понимаю философию работы Гагаки... Но этот «бессонный кролик» — это не то, чем я хотела наслаждаться. У вас тут обычного фестиваля нет? Якисобу хочу!

— Т-тогда... В центре, где статуя Инэр, должно быть спокойнее...

— Вот как, тогда идём туда!

В отличие от весёлой Игнис, Немо и Гагака выглядели мрачными то ли от пребывания на «вечном торжестве», то ли от приближения непонятного праздника. Но они следовали за Тото, и вот оказались недалеко от центральной площади, где зажгли фестивальный костёр, по пути улыбались девушки-зайки, а аромат еды становился всё насыщеннее, пока погружались в атмосферу, настроение улучшалось.

— Немо! Немо! Тут ловля золотых рыбок есть! Я должна спасти их! Как святая!

— Успокойся, Игнис. Ты самообладание теряешь.

На площади хоть и было спокойнее, но всё равно достаточно шумно, так что легко можно было заблудиться. Оживлённые прилавки, праздничная атмосфера и аппетитные запахи.

Немо ткнул Игнис, которая бродила туда-сюда, не способная сдержать волнение.

— Больно!

— Фестиваль конечно впечатляет, но ты слишком возбудилась.

— Ну а что такого?! Я тысячи лет прожила вдали от весёлых мест! Это так волнительно!

— Не понимаю, как можно веселиться, когда на тебя взирает эта безвкусная статуя.

Немо уставился в центр площади, где на постаменте располагалась пятиметровая золотая статуя молодой зайки-зверолюда.

— Это... Инэр. Та, кто создала этот город.

— Она и черепаху создала?

— Да...

— Ну и как это? Ну, главное не потеряйтесь. В этой толпе мне никого искать не хочется. К тому же тут одни девушки-зайки.

— За это не переживай, — Игнис взяла его за руку. — Я буду присматривать за тобой, Немо, — слегка краснея, сказала Игнис, и Немо тоже засмущался.

— Ага, в силе моей хватки я уверен.

— Хи-хи, мне немного страшно, но я буду воспринимать это как повод успокоиться.

Красный Немо сказал нечто непонятное, а Ингис возражать не стала, лишь улыбнулась наслаждаясь.

— Ни за что не отпускай.

Так они и шли в суете фестиваля.

— Похоже они обо всём забыли и просто наслаждаются свиданием на фестивале. А как же поиск машины? Меня вообще за грудь лапали!

Гагаку просто вырвали из их мира и выбросили. Её жалобы слушала лишь Тото, которую она держала за руку, чтобы не потеряться.

— У-у... Я показываю всё недостаточно хорошо... Прости... Вначале «бессонный кролик»... Ещё тебя за грудь хватали.

— А, нет, я на тебя не злюсь, Тото. Меня их отношение бесит... — Гагака заметила беспокойный взгляд Тото и вздохнула. — Н-ну, всё же я злюсь. Прости, Тото! Мы на фестивале, а я тут бешусь! Давай угощу чем-нибудь в качестве извинения!

— З-за меня можешь не перешивать...

— А? Так я и не переживаю. Просто предлагаю фестивалем насладиться.

— Г-Гагака наслаждается... Фестивалем?

— Тебе весело, и мне весело. Это и значит быть взрослой. Так что, Тото, возьми ответственность и получай удовольствие. Ради меня тоже, — с улыбкой сказала женщина, грубо потрепав её по серебряным волосам. Тревога отступила, зато появилось более соответствующее ребёнку выражение.

— Тогда... Я хочу съесть сахарную вату!

— Поняла. Уж не знаю, из чего она, но давай съедим сахарную вату. Так, а кошелёк мой где...

— Уже не волнуешься, что за грудь трогали?

— Это другое. Я весь город переверну, найду и убью за это.

— Гагака страшная...

— Слушай сюда и запоминай, Тото, женскую грудь за даром трогать нельзя. Это сокровище. Повторяй за мной.

— Женская грудь — это сокровище...

— Молодец, теперь ты на шаг ближе к тому, чтобы стать настоящей леди.

Держась за руки, они болтали обо всём подряд и гуляли, наслаждаясь фестивалем, пусть они относились к разным расам, но напоминали мать и ребёнка.

— О, Тото, лотерея. Хочешь попробовать?

Гагака наткнулась на оживлённый киоск с лотереей. Призы были солидными, их использовали для того, чтобы заманить клиентов.

— А, да нет...

— Что? Не надо так. Лотерея — это единственная азартная игра, которой могут наслаждаться детишки. Давай выпустим дофамин.

— Не знаю, стоит ли выпускать такие опасные штуки с детства... И смотри, — Тото указала на коробку с новой игровой приставкой в качестве приза. Но она была настолько потрёпанной, что вся была в царапинах и вмятинах.

— Если коробка от новой приставки такая потрёпанная, значит ею много пользовались. Раз пользовались много раз, значит выигрышного билета нет...

— Ну-ка, Тото, — Гагака легонько стукнула её по голове. — Нехорошо вот так в других сомневаться. Посмотри на владелицу. Добрая сестрёнка, правда?

— Прости, но в костюме зайки она не выглядит доброй. Скорее развратной.

— Ты ведь тоже в костюме зайки.

— Выгляжу развратно?

— Глупости не говори. Ты выглядишь мило.

— М.

— Дети должны вести себя подобающе и радоваться лотерее. Так что идём! Испытаем удачу! Выплеснем дофамин!

Гагака силой потянула Тото.

— Гагака, ты просто выиграть хочешь.

— Глупая, взрослые не играют в игры. Если выиграю, отдам тебе.

— ... Правда?

Недовольство пропало, и лицо по-детски засияло. Видя её такой, Гагака довольно улыбнулась.

— Ага! А взамен поддержи меня.

— Да!

— И ещё, Тото, — пока платила, женщина прошептала. — В этом мире полно хороших людей, — Гагака подмигнула и сунула руку в коробку с билетами.

И вот через какое-то время, когда содержимое кошелька стало таять, она гневно зарычала:

— Эй, чёртова старуха! У тебя тут точно выигрышных билетов нет! А?! Дрянь ты эдакая!

— Чего сказала! Есть там выигрышные! За дрянь извинись! Комок шерстяной!

— Это кто комок шерстяной?! Ласты свои грязные не суй!

Прямо перед разъярённой Гагакой женщина положила в коробку ещё целую кучу билетов.

— Ну ты! Не снижай шансы на победу!

— Увы... Когда количество сокращается, я добавляю ещё!

— Я и говорю, что это мошенничество!

— Наивная! Надо быть настоящей дурой, чтобы верить, что дорогой товар получится купить за карманные деньги!

— Призналась! Этот ларёк должен быть закрыт! Все! В этом ларьке мошенница! Она обманывает людей! Эта мразь занимается махинациями в своём ларьке! Мошенница, мошенница, мошенница!

— П-погоди, Гагака... Стыдно, прекрати...

На крики собралась толпа, и Тото, видя, как Гагака спорит с продавщицей, говоря совершенно противоположные слова, что были раньше, попыталась её остановить. Но женщина какое-то время продолжала ругаться, и когда оказалась удовлетворена, то ушла.

— Чёрт, подозрительная лавка! Бесит. Тото, давай потом наблюём перед ней, — в суете фестиваля Гагака ворчала, откусив клыками кусок яблока в карамели, купленное на остатки денег.

— Хи-хи, я с тобой, — Тото с сахарной ватой улыбнулась, видя её ребяческое поведение.

— Отлично, наедимся до отвала. Осилишь, Тото?

— Конечно!

И они взялись за еду. Гагака проглотила яблоко одним укусом, словно конфетку, а Тото спешно запихивала сахарную вату в рот.

— Какая самоуверенная, — видя милую девочку, Гагака потянула её за щёку. И без того мягкие щёки растянулись как сахарная вата.

— Так, живот урчит, что дальше?

— Ням-ням, я хочу это попробовать! — Тото указала на ловлю рыбок.

— О, отличная идея. Давай выловим, а потом дома вырастим огроменных золотых рыбок, чтобы потом не знать, что с ними делать!

Две зайки присели перед бадьёй, которую едва можно было назвать аквариумом, заплатили хозяину и получили сачок и миску, куда складывать пойманных рыбок.

— Ладно, Тото, смотри внимательно. Я уверена в своём умении ловить золотых рыбок.

— Да?

— Просто смотри. Вначале вертикально опускаем сачок в воду.

Она нацелилась на одну из рыбок, преследуя её сзади.

— Золотые рыбки видят только перед собой, потому не знают, что их преследуют.

Рыбка оказалась загнана, даже сопротивляться не успела, как её выловили.

— Видишь, одна есть!

— Ува, круто! Гагака крутая!

— Ты тоже так сможешь.

— Смогу?..

Получив сачок, Тото опустила взгляд.

— Чего такая неуверенная? Не попробуешь, не узнаешь.

— Но я неуклюжая, у меня никогда ничего не получается...

— С чего ты так взяла?..

— Меня старшая сестра-близнец и младшая тоже ругают, говорят, что я неуклюжая. Хотя я очень стараюсь исполнять желания младшей сестры.

— Ого, Тото, так ты средняя из сестёр.

— Строго говоря, нет, но мы вроде как сёстры.

— Ну, не буду задавать много вопросов, но это же жестоко. Ты же стараешься, Тото?

— Да, стараюсь... Пытаюсь. Но, слушая их, я чувствую себя неуклюжей дурочкой, которая ничего не может. Потому у меня вообще ничего не получается.

— Какая-то упадническая петля...

Гагака достала сигареты, один из немногих призов в лотерее, закурила, затянулась, а потом выпустила дым.

— Тото, я взрослая, и у меня есть работа следователя, которой я горжусь. Я довольно компетентна в ней.

— А, а почему заговорила об этом?

— После трёх кропотливых месяцев изучения черепахи, я выяснила о существовании никому не известного города, ещё и на Игнис с Немо наткнулась, но я всё равно выполняю работу должным образом. Потому что я компетентный следователь.

— У... У-угу.

— Но я постоянно ошибаюсь. Я застряла в черепашьей заднице, взбесила Игнис и буквально оказалась разделана на части.

— Чем ты занималась до нашей встречи?..

— Пока не будем об этом, Тото. Я хочу сказать, что даже такой компетентный человек как я, совершает ошибки. Все мы творим глупости. Особенно детишки вроде тебя.

— Значит я неуклюжая, потому что ребёнок?

— Нет, потому что человек. Все люди ошибаются. Это естественно. Глупо не понимать этого и винить себя. Так что не переживай. Давай ловить рыбок! А потом покажем их твоей сестре!

— ... Ага!

— И мне не кажется, что ты неуклюжая. Ты не тупая и не злая, как Игнис и Немо. А милая.

— Ха-ха, Гагака добрая.

— Да, я следователь, добрый к детям.

Подбадриваемая Гагакой, Тото широко улыбнулась. Девочка присела перед рыбками, а потом опустила сачок так, чтобы Гагака его не видела.

— Но тебе нелегко пришлось... Родителей нет, торчишь у входа в этот город, а ещё у тебя проблемные сёстры.

Поглядывая на бурчавшую Гагаку, она достала из кармана матовый чёрный нож-карабин.

— При том, что ты повела потерявшего сознание человека не к себе, а в мотель, я поняла, что у тебя что-то не так... — Гагака нежно потрепала по голове девочку правой рукой. Было щекотно, но Тото резко развернулась и вонзила нож в сонную артерию.

— Это как-то связано с тем, что ты пытаешься меня убить?

Нож не добрался до неё и был остановлен левой рукой, что сделало внезапную атаку неудачной.

— О, обоюдоострый нож-карабин, а ты уверена в своих навыках.

— Н-нет... Это... Я...

— Можешь не оправдываться. Ты ведь собиралась усыпить мою бдительность, а потом ударить? Я чувствовала твоё намерение убить ещё в мотеле, потому ждала.

Гагака потянула руку Тото и забрала нож.

— Я тебе не золотая рыбка, которая даже не замечает, что её загнали. Не недооценивай следователя, который каждый день рискует жизнью.

— Да, п-прости...

— Простого «прости» недостаточно. Я хочу услышать всё. Почему ты попыталась меня убить, что происходит в этом городе и кто тебя сподвиг на это. Всё.

Гагака приставила нож к шее Тото и зло посмотрела. Из глаз девочки полились слёзы.

— Моя младшая сестра... Я должна исполнять желания младшей сестры!..

— Хо, значит твоя младшая сестра зачем-то хочет меня убить.

— Но... Но я!..

— Говори, Тото. Чего хочешь ты?

Гагака приблизилась, и её золотые глаза пронзили плакавшую Тото.

И тут её по голове огрели тяжёлым кирпичом.

— Не болтай лишнего!

Пока Гагака падала, позади неё появилась девочка с лицом как у Тото. Разница была лишь в том, что у Тото серебряные волосы, а у этой девочки — рыжие, а нахмуренные брови придавали ей зловещий вид.

— Ла... Лала...

— А, дура, ничего ты правильно сделать не можешь! Хватай зверолюдку за ноги! Только ты можешь её туда отнести!

Она взяла Гагаку за ногу и велела сделать то же самое Тото. При том, что две девочки тащили зверолюдку, лежавшую в луже крови, никто из участников фестиваля их не остановил. Они старались вообще не смотреть на происходящее, продолжая праздновать.

Тото и Лала подхватили тяжёлую ношу и исчезли. Осталась лишь суета праздника.

5

— Немо, это так весело! Немо! Немо! — с широкой улыбкой сказала Игнис, державшая сахарную вату, пакет с золотой рыбкой, такояки, якисобу и банан в шоколаде.

— Да?

— Тут еда и развлечения! Чего ты такой недовольный, Немо?

— Шум, дорогая еда и существо, с которым чёрт знает, что делать. Что нам с золотой рыбкой делать при том, что мы путешествуем? — скучая, он подбросил попкорн и поймал ртом.

— Не ешь так, это вульгарно. Настроение портишь.

— Какое ещё вульгарно? Это моё идеальное умение «Ловля ртом Немо». Когда с едой будет совсем плохо, я буду подрабатывать уличным артистом.

— Сможешь сразу в двух смыслах зарабатывать на пропитание.

— Только давай без этого. И вообще, Игнис, ты слишком много еды набрала. Дай немного мне.

— Нет! Я собираюсь съесть всё сама!

— Ну ты и жадина!

— Слышать не желаю. И жадина тут ты.

— Это говорит та, кто ради рамена до белья разделась.

— Немо, ты тоже до трусов разделся!

Игнис ткнула его локтем руки, на котором висела еда. И из-за этого банан в шоколаде выпал.

— А! Мой банан в шоколаде!

— Тц! Успеваю! Активация! «Ловля ртом Немо»!

Немо оттолкнулся ногами и на предельно низкой высоте нырнул к тому месту, куда должен был упасть банан. На подлёте он перевернулся лицом кверху. И банан наполовину влетел в рот парню, оказавшемуся между ним и землёй.

— С-спасибо, Немо.

— Не бехи в голоху.

Видя, как Немо пытается вытащить банан изо рта, Игнис озадаченно заговорила:

— Это... Немо... Я убедилась, насколько хороша твоя техника «Ловля ртом Немо», но ты собираешь вернуть мне то, что глубоко застряло у тебя во рту?

— ...

— Мне больно отдавать тебе мой шоколадный банан...

— Ну и шо ме деать?!

— Л-ладно уж...

Она краснела и тяжело дышала, при этом глаза у неё сияли, когда она вытащила шпажку из банана, торчавшего изо рта Немо.

— ?

Игнорируя его озадаченность, она приблизилась и откусила ту часть, которой не касались губы Немо. Неизбежно их губы коснулись друг друга.

— ?!

— Помолчи! Мы разделили его пополам! Мне тоже неловко, так что глотай скорее!

У Немо даже уши покраснели, и он проглотил банан, даже не пережёвывая.

— Игнис... Ты...

— ... Это мой первый раз. Хотя насчёт тебя не знаю, — явно смущённая Игнис сразу же отвернулась. Сердце Немо забилось быстрее, а лицо покраснело. Он собирался сказать, что у него это тоже первый раз, но раньше него заговорила Игнис:

— Но то, что он имел вкус банана, так сексуально!

— Умеешь ты всё испортить, дура.

— Что значит «испортить»?! Послушай. Я женщина, которая интересуется эротикой немного больше, чем другие! Я поглощаю каждую книгу от корки до корки, которую могу найти на эту тему! Первый опыт меня пугает... Первого объятия недостаточно... Я ценю сексуальную невинность! И считаю, что первый поцелуй — это самый важный эротический и невинный момент в жизни! Повод для мастурбации на всю жизнь... Да! Именно мастурбации! Вкус этого банана для меня как гарнир для трёх порций еды! Даже если перерожусь, всё равно не забуду! Настолько это важное воспоминание!

— А, да заткнись ты! Понял я, понял! Я понял, что сделал своей девушкой просто невыносимую женщину!

Вот так перекрикиваясь, они шли по фестивалю.

6

— А, прости, Игнис. Я хочу покурить, не против руку отпустить?

После недавней суеты с поцелуем, они продолжали идти, держась за руки.

— Снова? Нет в тебе романтики.

Волнение от первого поцелуя утихло, и теперь Игнис больше интересовала еда, чем романтика. Она вздохнула, жуя жареного кальмара. В другой руке она тоже держала что-то из еды.

— То, что ты называешь романтикой — импульсивное и незапланированное поведение. И ты столько всего накупила, в тебя это точно влезет?

— Конечно, влезет! И это ты, поддавшись импульсу, без всякого плана сказал, что встречаешься со мной, — она с хитрой улыбкой посмотрела на Немо. Он чувствовал, как его рука под таким соблазнительным взглядом начала потеть.

— Мне нечего тебе возразить на это... — выдавил он, отведя взгляд, а Игнис посмеялась и закинула в рот ещё такояки.

— Эй, Игнис.

— Фто?

— Что тебе во мне понравилось?

Игнис выплюнула и только что закинутый в рот такояки, и шашлычок, который пережёвывала.

— Кхе... Кхе... Бестактно вот так внезапно спрашивать!

— Т-ты чего так переполошилась?

— Совсем дурак?

— Но я серьёзно спрашиваю. Раз ты ответила согласием на моё внезапное признание, значит что-то тебе во мне нравится?

— Вот ведь, что ты за человек такой?..

Игнис выкинула упаковку от такояки и теперь стала есть якисобу. Причмокивая лапшой с соусом, она немного мрачно заговорила:

— ... Если честно, то мне нравилось разделывать Гагаку на части.

— А? Ты про ту мясорубку?

— Да. Было приятно вернуть силу и сокрушить врага. Но в то же время я испытывала и отвращение.

— Отвращение?

— Да. Благодаря Розалии я изменилась. На перемены ушли тысячи лет. Я стала той, кем хочу быть. Но всего за несколько месяцев я вернула лишь одну силу и стала прежней собой, это и отвратительно. Можно сказать, я разочаровалась в себе, — со смирением говорила Игнис, не переживая, что соус брызгает во все стороны. При каждом движении её золотистые волосы раскачивались, и вот снова мягко рассыпались. Думаю, моя сила святой именно такая. Она опьяняет, сводит с ума и уничтожает.

В голове Немо промелькнул безумный образ мэра Рейэса Гарниды.

— Организация Гагаки наверняка видит во мне врага. «Договоры святой», разбросанные по всему миру, явно не были использованы для чего-то хорошего. Эх, и правда ужасная сила, — Игнис снова принялась есть якисобу и подавилась. — Кхе-кхе, в итоге я смогла развиваться под началом Розалии именно потому, что потеряла свою силу. Кхе. Просто нелепо получается.

Задумавшись, девушка замолчала, а потом посмотрела на Немо.

— Но, даже видя меня такой, ты сказал: «Для меня трёхмесячная Игнис — и есть Игнис». Вот тут я и поняла. Для тебя я не властолюбивая святая. Пусть это было импровизированное признание, я подумала, почему бы и нет.

Даже посреди шума фестиваля Немо чётко слышал голос Игнис.

— В итоге ты сказал, что увидел ту меня, какой я стала, ты принял и сказал, что полюбил Игнис Фарфрейн. Банально и клишировано, но я влюбилась в тебя, потому что ты увидел, какая я внутри. Можешь смеяться, если хочешь.

— Не буду я смеяться. Это ведь важно для тебя.

— Да, очень, — Игнис слабо улыбнулась. А Немо нашёл эту улыбку невероятно милой. — Заставил говорить такие неромантичные вещи, и скажи, а что тебе во мне понравилось? Пусть ты и сказал это, чтобы справиться с ситуацией, но если бы ненавидел, точно не сказал бы такое.

— Да, это, лицо? А ещё сексуальные грудь и попка...

— Не смущайся. Я же сказала неловкую правду. Вот и ты говори честно.

— А, так я честно.

— А, честно?

— Ни видеть, ни слышать невозможно. Заткнулись бы уже.

Внезапно до Немо донёсся чей-то гневный голос. Во всём этом шуме он напоминал ударившую молнию. Он был грубым и выражал явную враждебность по отношению к Немо.

— М?!

Немо повернулся в сторону голоса. Там была девочка. Прямо посреди фестиваля появилась пустота, напоминающая воздушный карман. В длинном чёрном плаще, в чёрном платье под ним, с тёмной загорелой кожей, со светлыми волосами из которых росли настоящие кроличьи уши, это была чёрная гяру зверолюдка-крольчиха.

— Тото, Лала, разберитесь.

— М… Немо!

Стоило чёрной гяру заговорить, и ощущение руки Немо растворилось точно дым, там где он стоял, его больше не было.

— Наконе-е-е-е-е-ец-то, мы сможем поговорить наедине. Игнис Фарфрейн.

Пока Игнис сжимала и разжимала руку, пытаясь ухватиться за воздух, чёрная гяру зашла ей за спину, положила руки на плечи и стала шептать.

— И кто же ты? Среди моих знакомых нет чёрных гяру.

Внезапное исчезновение Немо потрясло Игнис, но она внешне сохраняла спокойствие. Но незнакомка не обращала на это внимание и продолжала говорить:

— Кя-ха! Какая ты жалкая, «святая». Я Инэр Эрнеста. Спасённая тобой последовательница. Я никогда не смогу тебя забыть.

Пусть слова и звучали резко, но в них был неописуемый восторг. Игнис же со вздохом признала её:

— Давно не виделись, этими словами сложно описать то, сколько мы не виделись, Инэр. Не помню, чтобы твой цвет кожи был таким.

— Хм, это смена имиджа. Я поняла, что чем темнее моя кожа, тем я милее.

— Как та, кто предпочитает белую кожу, я категорически с тобой не согласна, но не будем об этом. Есть кое-что поважнее...

В глазах Игнис была жажда убийства. Взгляд был таким же пронзительным, когда она разрывала Гагаку на куски.

— Куда ты дела Немо?

— Кья, как мило.

Игнис изучала убийственную ауру, от которой мурашки бежали по телу, но Инэр с улыбкой ушла от ответа. Уголки губ были приподняты, когда она снова заговорила:

— Прямо как три тысячи четыреста шестьдесят два года назад, когда ты навязала всем мир...

С её кроваво-красного высунутого языка стекала слюна, а потом она лизнула Игнис щёку. На белоснежной коже остался след, будто там прополз слизняк.

— Я намокла.

***

... Три тысячи четыреста шестьдесят два года назад.

В пустынном городе жила одна девочка. Она родилась не способной стоять или ходить. Эта девочка вылизывала городские улицы. Взрослые, удовлетворяли свои желания, держа её на цепи в углу улицы, то же самое делали дети, забрасывая камнями. Девочка не знала ни букв, ни слов, она даже не могла выразить свою волю.

— Это ужасно.

Однажды монахиня с золотистыми волосами увидела девочку, которую притащил местный мужчина.

— Не смотри, святая. В городе мало развлечений, без подобного город просто не работал бы. Таков наш позор.

Проигнорировав объяснение мужчины, святая посмотрела в глаза девочки. Девочка тоже посмотрела на неё. Всё продлилось лишь несколько десятков секунд. А потом святая просто ушла.

С этого дня помимо вылизывания улиц у неё появилась ещё одна обязанность.

Она запоминала звуки, которые издавали уродливый мужчина и кидавшиеся камнями дети, пыталась понять их смысл и выучить слова. Когда стало получаться, она стала запоминать всё то, что ей говорили, пока она была прикована на цепь. Она изо всех сил старалась выучить слова.

Её обуяла странная уверенность. Эта красивая женщина снова появится и ответит на её чувства. Возможно дело было в странной силе святой, а может это лишь попытка девочки сбежать от суровой жизни. Тогда ей хотелось выразить свои чувства той красивой женщине. Ей двигала непоколебимая решимость.

И этот момент настал внезапно.

— Ах, три месяца не виделись.

— И-Игнис Фарфрейн! Н-нет, святая!

Находившийся на девочке мужчина издал странный крик. А девочка узнала, как зовут святую.

— У... А...

Девочка попыталась заговорить, чтобы выразить свои чувства, но слова получились неразборчивыми. Она снова сосредоточилась, раз уж собралась выразить свои чувства, то должна обратиться к ней по имени, и снова попыталась заговорить:

— Игнис... Фар... Фрейн.

— Что?

— У... Бей...

Она смогла донести свои чувства. Испытывая облегчение, она закрыла глаза. Оставалось лишь дождаться ответа святой. Она надеялась, что больно не будет, но пока не попробуешь, не узнаешь.

— Открой глаза.

Голос донёсся до девушки, за которой всё не приходила смерть. Прекрасный голос, напоминающий звон колокольчика. Когда открыла глаза, перед ней в луже крови лежал мужчина, который недавно лежал на ней, он валялся в нелепой позе и без головы.

— Ты выучила слова, — одним прикосновением пальца святая заставила раствориться тяжёлый ошейник, а потом нежно произнесла. — Ты усердно старалась, чтобы выучить язык, и чтобы изменить мучительную ситуацию, желала не чужой смерти, а своей собственной, ты добрый человек.

Девочка лишь недоумённо смотрела на неё. А святая подняла её и ободряюще сказала:

— Но теперь мир, в котором ты живёшь, станет только более суровым. Это не история о черепахе и зайце. Создай бессонного кролика, который постоянно движется вперёд, пиная болванов-черепах.

С этими словами святая ушла. В этот день святая убила половину жителей пустынного города, а вторую половину города заставила поклясться, что в этом городе больше никто и никогда не попросит себя убить.

***

— Тогда я была так взволнована... Чтобы навязать мир, ты наплевала на человеческие жизни, но обратила внимание на меня... Ты самая лучшая святая, Игнис, — покрасневшая Инэр закончила рассказывать об их первой встрече, восхищённо глядя на Игнис.

— Это было давно, юношеская оплошность, которую я хотела бы стереть. Лучше скажи, где Немо...

— Да, да, Немо, Немо. Твой любимый Немо у моих подруг. Жить ему или нет — зависит от меня. И не говори так об Игнис, которая меня спасла.

— Поняла, попытаюсь тебя не расстраивать. Но от этого моё отношение не поменяется. Моё прошлое — это пятно, которое мне бы хотелось стереть, а сейчас я самая лучшая версия себя. Раз ты называешь себя моим последователем, значит должна принять мои изменения, Инэр.

Всё так же улыбаясь, Инэр стиснула зубы.

— Просто не верится. Игнис шепчет слова любви какому-то бандиту, общается с непонятной зверолюдкой и отказалась от своего прошлого.

— Ах, так тебя это бесит? Злишься из-за того, что кто-то не действует так, как тебе хочется, ты превратилась в настоящую эгоистку, Инэр. При том, что прошло столько лет, это прискорбно.

— У тебя острый язык... Я построила этот город для тебя.

— Для меня?

— Да. Я построила его прямо как ты просила. Я не знала, встретимся ли мы после моего спасения, но я верила, что мы снова увидимся, потому создала этот город. Такова тяжесть любви. Как тебе? Хотя я не думала, что при нашей новой встрече ты окажешься человеком с совсем другими взглядами.

— Ответь. Что общего у этого жуткого города зайцев с моими словами?

— Ты же сама говорила создать бессонного кролика, который всегда будет двигаться вперёд, пиная болванов-черепах.

— Это из бизнес-учебника было...

— А?

— Нет, я и правда говорила так, но как это связано с городом?

— Сама посмотри. Для начала фундамент города — это черепаха, которую я заставляю поедать ресурсы, чтобы поддерживать себя. Видишь. Я как следует наподдала болванчику, который знает лишь честность!

— ...

Этот город идеально соединился со словами из учебника по бизнесу, и Игнес сухо улыбнулась.

— С «бессонным кроликом, который постоянно двигается вперёд» всё оказалось сложнее. Но я поняла. Было сложно, но я построила внутри черепахи город. Тут темно, и ночь никогда не заканчивается. Я думала, что если не надо ложиться спать, то и спать никто не будет... Но они спят! Когда им нечего делать, люди спят! Чтобы они не спали, я устроила бесконечный фестиваль! Вот теперь можно не спать!

Игнис схватилась за голову.

— С «двигаться вперёд» всё оказалось просто. Я выбрала несколько жителей и заставила их перемещаться по городу. И чтобы никто не спал, я продолжала фестиваль. С движением вперёд разобралась. И ещё я нарядила женщин в костюмы заек, а мужчин — кроликов, вот тебе и «кролики». Идеально получилось, правда?!

— ... И что же у тебя в итоге получилось?..

— «Бессонный кролик, который постоянно движется вперёд, пиная болванов-черепах». Ну же, Игнис. У тебя нет слов благодарности верующей, которая воплотила в жизнь твои слова?

С самодовольным выражением на лице, точно ребёнок, ждущий похвалы от матери, Инэр ждала слов Игнис. И ответ Игнис был.

— ... Какая же ты дура! — она была поражена.

— Что?!

— Черепаха и кролик — это лишь метафора. Я хотела сказать, что ты должна быть не только трудолюбивой, но и хитрой! А ты восприняла всё буквально... Ещё и город построила... Ты совсем дура, Инэр?!

— А, а, т-ты же сама это сказала.

— Не говорила! Ты правда считала, что я бы предложила дурацкий план по строительству города?!

— Думала...

— А, блин! Мои последователи — настоящие дураки!

— У-у-у...

Инэр рухнула на пол совершенно подавленная. Похоже она искренне верила, что делает всё как сказала ей Игнис. В её глазах стали собираться слёзы. Ощутив жалость, Игнис положила правую руку ей на голову и нежно сказала:

— Но я рада, что ты хранила в сердце слова прошлой меня и посвятила себя их воплощению.

— Игнис.

— Спасибо, Инэр. Я благодарю тебя не как «святая Игнис», а просто как Игнис Фарфрейн.

Инэр обняла её. А Игнис так же нежно гладила её.

— Все совершают ошибки. Всегда можно начать всё заново.

— Ты всё не так поняла.

Руки обнимавшей её Инэр обхватили шею, девушка обошла и стала душить.

— Игнис никого не утешала, доброта Игнис была холодной и острой. Как когда ты убила половину жителей пустынного города.

— Ух... Потому я изменилась...

— Аха, — Инэр легкомысленно засмеялась. Её голос вызвал у Игнис отвращение. — Тогда изменись ещё раз. Я совершила ошибку, и этот город больше не нужен, потому убей тут всех. Прямо как тогда. Только в этот раз всех. И тогда ты станешь прежней.

— Что за глупость!..

— Если это не сработает, я верну тебя другим способом. Вообще у меня есть быстрый способ сделать это. Но я хочу, чтобы ты стала старой собой по своей воле, — снова легкомысленный смех. В этот раз Игнис испытала страх. — Постарайся, Игнис. У тебя нет права отказываться.

— Ух... Не хочу. Ради Немо я...

— Да, я сказала убить этого надоедливого сопляка. И эту мерзкую Гагаку тоже.

— Что?!

— Они уже должны быть мертвы. Потому можешь не думать о них и стать прежней, — она в третий раз рассмеялась. Но Игнис уже не могла увидеть улыбку.