Глава 2.1 — Новый Мир

Осознание собственного положения — штука, которая может либо раздавить, либо мобилизовать. По крайней мере, так я решил думать, чтобы не поддаваться панике. Я стоял на поляне под светом двух чужих лун и пытался собрать разбегающиеся мысли в кучу. Итак, что мы имеем? Меня зовут Шинджи Ватанабэ. Я в другом мире. У меня есть навыки, которые, при всей их потенциальной имбовости, сейчас работают против меня, высасывая энергию так, будто я — старый смартфон с убитым аккумулятором. И где-то здесь, возможно, так же напуган и дезориентирован, находится Хироши.

Первым делом я решил, что оставаться на месте — самая дурацкая из возможных стратегий. Нужно осмотреть окрестности. Я двинулся в ту сторону, где лиловые заросли казались не такими густыми, надеясь выйти хоть к какому-то ориентиру. Продираться сквозь пахнущие чем-то пряным кусты было не очень приятно, но, к счастью, идти пришлось недолго. Буквально через пару десятков шагов деревья расступились, и моему взгляду открылось зрелище, заставившее меня невесело усмехнуться.

— Остров. Я на острове, — произнёс я вслух, словно пробуя слова на вкус.

Передо мной, насколько хватало глаз, простиралась водная гладь. Тёмная, спокойная, она лениво лизала белый песок небольшого пляжа. Тот самый сладковатый запах, что я чувствовал в лесу, здесь смешивался с йодистым, солёным дыханием океана. Это было красиво. Но до жути одиноко. И главное — абсолютно неясно, куда податься.

Мой взгляд зацепился за нечто рукотворное, видневшееся чуть левее по берегу. Я подошёл ближе. Это были руины. Несколько каменных блоков, явно обработанных когда-то очень давно, торчали из песка, словно обглоданные временем кости. На их поверхности вились странные, выцветшие иероглифы. Я провёл по ним пальцами — камень был холодным и шершавым. Что они означали? Имя строителя? Предупреждение? Молитву? Ответов у меня не было. И интуиция подсказывала, что тратить драгоценные крохи маны на «Анализ» этих развалин сейчас — форменное самоубийство.

Нужно было думать, как выбираться. Скорее всего, где-то за горизонтом есть другая суша. Континент или большой остров. Но как туда добраться? Вот в чём вопрос.

К сожалению, я никогда не был скаутом. Выживание в дикой природе, строительство плотов, ориентирование по мху — всё это прошло мимо меня. Я всегда думал, что уж в цивилизованном-то мире эти навыки не пригодятся. Какой иронией это обернулось. Зато вокруг, как я заметил ещё раньше, росли деревья с какими-то ягодами. Маленькие, тёмно-фиолетовые, они свисали гроздьями с веток кустарника. Выглядели подозрительно, но пить хотелось ужасно. Анализ? Нет, после прошлого раза я всё ещё чувствовал слабость. Но вариант был только один.

— Была не была, — пробормотал я и отправил одну ягоду в рот.

Она лопнула на языке, и рот наполнила прохладная, кисло-сладкая жидкость. На удивление, это было невероятно вкусно. И я всё ещё не умер. Ха. Уже маленькая победа, но победа.

Итак, насущный вопрос: как выбираться? Я сел на песок, скрестив ноги, и заставил свой мозг работать в холодном, аналитическом режиме. В голову пришло три очевидных варианта.

Вариант первый: попытаться переплыть. Самый идиотский. Я не знаю, далеко ли до другого берега, не знаю течений, не знаю, кто водится в этой воде. Отмёл сразу.

Вариант второй: найти то, на чём можно добраться. Лодка, плот, да хоть бревно. Но где их взять? Строить я не умею, а руины на полноценный фрегат явно не тянули.

Вариант третий: магия. Телепортация, левитация или что-то в этом роде. Но есть ли она у меня? Такого навыка нет. А если бы и был, с моим «Мана-Изгоем» я бы, наверное, телепортировал себя на полметра и упал замертво.

Мда, список вариантов был удручающе короток. И тут меня осенило. Я же не один. У меня есть этот странный Голос, этот интерфейс. Может, он способен дать подсказку?

— Эй, — мысленно обратился я, чувствуя себя немного глупо. — Есть способ выбраться за пределы этого острова?

[Ответ невозможен.]

— Понятно... — вздохнул я, совершенно не удивлённый. — Прямых ответов от тебя не дождешься.

Значит, система не нянька. Она не решает проблемы за меня, она лишь даёт инструменты. Что ж, тогда нужно копнуть глубже в те инструменты, что у меня уже есть. Я решил перечитать информацию о своих навыках, но на этот раз не просто пробежаться глазами, а вдуматься в каждое слово. Я вызвал описание навыка [Иномирец] и медленно, вдумчиво перечитал его.

И вдруг мой взгляд зацепился за строчку, которую я в панике и суете осознал не до конца. [Склонность к Уникальному]. «Шанс обнаружить, понять или приручить уникальные артефакты, заклинания или существ для вас значительно повышен. Система мира, видя в вас аномалию, сама подкидывает вам редкие возможности».

— Система мира... подкидывает возможности... — прошептал я, и в голове словно что-то щёлкнуло.

Это же ключ! Мне не нужно самому знать, как строить лодку или колдовать телепортацию. Мне не нужно изобретать решение. Мне просто нужно быть внимательным. Нужно искать не очевидное, а что-то странное, что-то уникальное. То, что может помочь именно мне, «аномалии», застрявшей здесь. Это был не просто пассивный бонус. Это была инструкция по выживанию.

С этой новой мыслью я поднялся и пошёл вдоль кромки воды, внимательно глядя по сторонам. Теперь я не просто смотрел, я всматривался. И спустя несколько минут моя новая тактика дала плоды.

На берегу что-то лежало. Что-то тёмное, блестящее на фоне белого песка. Я сначала подумал, что это валун, выброшенный прибоем, но валун не стал бы так странно и судорожно дёргаться. Я подошёл ближе и замер.

Это... тюлень? С рогом?

Честное слово, меньше всего я ожидал увидеть здесь это. Существо было размером с крупную собаку. У него было гладкое, переливающееся тёмным перламутром тело тюленя, большие, невероятно выразительные влажные глаза и... короткий, идеально прямой рог на голове. Рог выглядел как застывший луч света — полупрозрачный, с голубоватой сердцевиной.

— Неважно, — пробормотал я, стряхивая оцепенение. — Подойду ближе.

Я активировал [Анализ] , уже морально готовый к очередному приступу слабости.

[Название: Рогатый Тюлень (Детёныш)]

[Ранг: Редкий]

[Состояние: Испуган, ранен.]

[Свойства: Способен к телепатической связи, может ориентироваться в океанических течениях.]

«Ранен... и может общаться телепатически?» — мысль пронеслась в голове быстрее молнии, и сразу же накатила знакомая свинцовая усталость. Но я её почти не заметил. Всё моё внимание было приковано к этому созданию. «Способен ориентироваться в океанических течениях». Вот она. Та самая «редкая возможность», подкинутая Системой.

— Что ж поделать, надо помочь, — тихо сказал я сам себе, и это было не просто решение. Это был единственный возможный путь.

Подойдя ближе, я увидел, в чём дело. Его задний ласт был пронзён грубым костяным наконечником, похожим на миниатюрный гарпун. Рана всё ещё кровоточила, окрашивая белый песок в тёмный, ржавый цвет. Увидев меня, зверёк забился в панике, пытаясь уползти, но только причинял себе новую боль. В его огромных глазах плескался чистый, концентрированный животный страх и непонимание. Моё сердце, которое, казалось, уже очерствело от всех этих перемещений и шока, внезапно сжалось от острой, щемящей жалости.

— Тихо, тихо... — заговорил я, медленно приседая на корточки в паре метров от него. Голос звучал как можно более мягко и успокаивающе, хотя я был почти уверен, что он не понимает слов. — Я не причиню тебе зла. Мне просто нужно это вытащить...

Но как? Я не был сильным. Резко дёрнуть — значило разорвать рану ещё больше, причинив невыносимую боль и, возможно, убив его. Нужно было действовать наверняка.

— [Великий Анализ] ... на рану, — скомандовал я мысленно, и голову тут же сдавило стальным обручем от перенапряжения.

[Тип раны: Колото-рваная.]

[Инородный объект: Костяной гарпун.]

[Рекомендуемые действия: Зафиксировать существо. Извлечь объект по ходу раны, не усугубляя разрывы. Обработать рану.]

— Зафиксировать существо? — прохрипел я. — Оно же сильнее меня!

И тут меня осенило. Телепатия. Оно, возможно, не понимает моих слов, но, возможно, поймёт мои намерения. Мои чувства. Я не знал, как работает эта магия, но решил, что попытка не пытка.

Я медленно, очень медленно протянул руку ладонью вверх — это был, наверное, самый универсальный жест мирных намерений во всех возможных мирах. Я смотрел ему прямо в глаза и изо всех сил пытался мысленно проецировать одну-единственную, простую идею. Не слова, а образы и чувства: «Я. Друг. Помощь. Боль. Уйти.»

Секунду ничего не происходило. А потом его паническое биение о песок стихло. Зверёк замер и посмотрел на меня. В его всё ещё полных боли глазах, помимо страха, мелькнуло что-то новое — немой, осторожный вопрос. Я не услышал слов в голове, но я почувствовал легчайший отклик, словно кто-то робко коснулся моего разума. Связь работала. Оно не понимало меня, но чувствовало.

— Хорошо, — прошептал я, и от переполнявших эмоций у меня самого чуть дрожал голос. — Сейчас будет очень больно. Но я должен это сделать. Держись.

Дальше всё было как в тумане. Мне пришлось использовать вес своего тела, чтобы аккуратно прижать его к песку, одной рукой фиксируя травмированный ласт. От прикосновения к его прохладной, удивительно гладкой шкуре по моим пальцам пробежали мурашки. Я сделал глубокий вдох, ухватился за скользкое от крови древко гарпуна и, не давая себе ни секунды на раздумья, потянул на себя, стараясь повторить ту же траекторию, по которой он вошёл.

Раздался тихий, влажный, чавкающий звук. И одновременно с ним — пронзительный, полный невыносимой боли визг, проникший, кажется, прямо мне в мозг. От этого звука по спине побежали колючие мурашки. Гарпун наконец вышел.

Я отшвырнул его прочь, словно ядовитую змею, и сдёрнув с себя футболку, скомкал её в тугой комок, с силой прижав к запульсировавшей кровью ране. Слабость от использования навыков и пережитого стресса накатила с такой силой, что мир поплыл перед глазами. Я сидел на песке, одной рукой давя на импровизированный бинт, а другой упираясь в землю, чтобы не упасть. Передо мной лежало тяжёлое, истощённое существо. Его дыхание было прерывистым, но паники в глазах больше не было. В них была усталость, затихающая боль и... что-то ещё. Что-то, похожее на зарю понимания.

Я спас его. И теперь, глядя в эти невероятно умные глаза, я был почти уверен — оно это знало.

Я сидел, прислонившись спиной к стволу шершавой пальмы, и пытался отдышаться. Слабость и пережитый стресс навалились свинцовой плитой, сковав тело. Рогатый тюлень лежал в паре метров от меня. Его рана, туго перевязанная лоскутами моей футболки, уже почти не кровоточила. Мы просто смотрели друг на друга, и в этом молчаливом зрительном контакте было больше смысла, чем в тысяче слов.

В его больших, влажных глазах не осталось и следа страха. Теперь там была усталая, почти мудрая благодарность и, как мне показалось, искреннее любопытство к этому странному, нескладному двуногому.

«Спасибо.»

Я вздрогнул всем телом. Слова не прозвучали в ушах. Они родились прямо в моём сознании — тихие, ясные и невероятно тёплые, как мысль, но явно чужие. Это был не тот безликий, металлический «Голос» системы. Этот голос был живым.

Я уставился на тюленя. Он медленно, очень осознанно моргнул.

— Это... ты? — выдавил я из себя.

«Да. Ты помог. Я чувствую твою... боль. Усталость. Ты тоже ранен?»

«Ранен» — было, наверное, громко сказано, но моё состояние истощения, мой «Мана-Изгой», он явно чувствовал. От этого понимания стало неожиданно легко.

— Нет. Я просто... я не отсюда. И я не знаю, как отсюда уйти. Я застрял на этом острове.

«Ты на Острове Тишины. Здесь никого нет. Только ветер, песок и старые камни. Ты хочешь к другим двуногим?»

«Двуногие». Так он называет людей. В горле у меня мгновенно пересохло от нахлынувшей надежды.

— Да! Очень хочу. Ты... ты знаешь, куда плыть?

Тюлень издал короткий урчащий звук, очень похожий на довольное мурлыканье.

«Я знаю пути воды. Все течения — мои друзья. Они ведут к Большой Земле, где много-много двуногих, где шум и камни-дома. Я могу показать. Я в долгу. Ты спас моё тело. Я спасу твою надежду.»

Он неуклюже, но решительно перекатился на живот и медленно пополз к воде, оглядываясь через плечо, чтобы я следовал за ним. Моё сердце заколотилось где-то в горле. Это был он. Мой шанс. Настоящее, осязаемое доказательство того, что навык [Иномирец] — не просто слова. Мир и вправду подкинул мне эту уникальную встречу.

Добравшись до кромки прибоя, тюлень оглянулся в последний раз. В его мысленном голосе звучала уверенность и сила.

«Садись. Держись за рог. Не бойся. Я — дитя течений. Вода для меня — дом.»

Это было чистейшее безумие. Попытаться переплыть океан, держась за рог магического тюленя. Но был ли у меня выбор? Я зашёл в приятно прохладную воду и, стараясь не задеть его раненый ласт, осторожно ухватился за гладкий, прочный, чуть тёплый на ощупь рог.

— Я готов.

«Тогда плывём. Закрой глаза, если будет очень страшно.»

Он рванул с такой скоростью, что меня чуть не смыло потоком воды. Я вскрикнул и изо всех сил вцепился в его рог. Берег, моя одинокая тюрьма, начал стремительно удаляться. Ветер засвистел в ушах, солёные брызги били в лицо, и я зажмурился, как он и советовал, чувствуя, как подо мной перекатываются мощные мускулы его спины, рассекая волны.

Я не знал, что ждёт меня впереди. Но впервые с момента появления в этом чужом мире я не был один. И у меня была чёткая, ясная цель.

«Большая Земля уже близко», — прозвучал в моей голове спокойный, уверенный голос, и в его словах мне послышалось обещание нового начала.

Пока мы плыли, я узнал немного о своём спасителе. Он рассказал, что пытался скрыться от браконьеров, но был ранен и отбился от своей стаи.

— У тебя есть дом? Ну, типа, своя семья тюленей? — спросил я, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее.

«Да, у нас большая стая. Но когда напали двуногие с острыми палками, я испугался и уплыл не в ту сторону. А потом боль в ласте мешала думать.»

— Получается, ты тоже потерялся?

«Не волнуйся! — в его мысленном голосе проскользнула почти мальчишеская гордость. — Я знаю, куда плыть. Я же всё-таки дитя течений! Чувствую свою стаю, она далеко, но я найду их.»

У него явно было хорошее, почти игривое настроение, которое передалось и мне. Трудно было не проникнуться оптимизмом, сидя на спине существа, рассекающего океан. Я, Шинджи Ватанабэ, обычный студент, сейчас плыву на магическом тюлене к Большой Земле, где смогу больше узнать об этом мире и, возможно, найти Хироши. Эта мысль грела лучше всякого пледа.

К сожалению, мой новый друг почти ничего не знал ни о магии, ни о системных навыках. Но когда речь зашла о мире в целом, он оказался настоящим кладезем информации. Очевидно, знание о тех, кто населяет берега, было частью его инстинкта выживания. Он поведал мне, что, помимо «двуногих» вроде меня, мир Тенкоку полон других рас.

— Гоблины, — рассказывал он, и в его мыслях я улавливал образы суетливых зеленокожих существ. — Монстры низкого класса. Их очень много. Рождаются, как водоросли после шторма. Глупыми их не назовёшь, но когда их так много, ум им не очень-то и нужен.

— Полулюди, — продолжал он, и перед моим мысленным взором пронеслись образы: коренастые бородачи-дварфы, склоняющиеся над наковальней; высокие, как деревья, эльфы с острыми ушами, сливающиеся с лесом; люди с кошачьими ушами и хвостами, зверолюди, чьи движения были полны дикой, звериной грации. — Они могут скрещиваться с обычными людьми, поэтому двуногие все такие разные.

Отдельно он упомянул духов, демонов и ангелов — существ из чистой силы воли и энергии, почти богов. О них даже он, дитя течений, знал лишь легенды. Но самым поразительным было то, что все эти виды, от простого гоблина до высшего духа, могли «эволюционировать», становиться могущественнее, получая новые привилегии и силы. Это напоминало какую-то бесконечную RPG, и от этой мысли захватывало дух.

— О! — я вдруг прервал его рассказ, вглядываясь в проступающий из морской дымки тёмный, неровный контур. — Я уже вижу берег!

Мы плыли, казалось, целую вечность, хотя время пролетело совершенно незаметно. Местное солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в невероятные, багряные и золотые цвета.

Когда мои ноги наконец ступили на твёрдую, каменистую землю, я обернулся к своему спасителю. Слова благодарности казались до ужаса мелкими и неуместными.

— Огромное тебе спасибо. Я не знаю, что бы без тебя делал.

«И тебе спасибо, за то что спас меня! — его голос в моей голове был тёплым и немного грустным. — Надеюсь, мы ещё увидимся, странный двуногий. Удачи тебе найти своего друга.»

Его прощальная мысль мягко коснулась моего сознания, и прежде чем я успел что-то ответить, он развернулся и скользнул в наступающие сумерки, мгновенно растворившись в тёмной воде.

Я остался на берегу один. Но это было совсем другое одиночество, нежели на острове. За моей спиной шумел настоящий, живой город. Я глубоко вдохнул прохладный, солёный воздух, поправил на плечах остатки своей разодранной футболки и улыбнулся.

Что ж, добро пожаловать на Большую Землю, Шинджи.

Вход в город оказался на удивление спокойным — никакой стражи на воротах не было, лишь каменная арка вела прямо в сердце шумного базара. Это было мне на руку, не нужно было объяснять, кто я и откуда. Я тихо, стараясь не привлекать внимания, влился в пёструю, кричащую, орущую на все голоса толпу.

Первым делом, рассуждал я, трезво оценивая свои шансы, нужно было добыть информацию. Карта — вот что мне было нужно. Универсальный ключ к пониманию любого нового города. Но где её искать? Логично, у картографа.

На ближайшем прилавке торговала рыбой девушка примерно моего возраста. У неё было простое, открытое лицо и усталые, но добрые глаза. Она как раз заворачивала в промасленную бумагу здоровенный серебристый улов для какого-то дварфа.

— Девушка, извините, — вежливо обратился я, когда дварф отошёл, — не подскажете, где здесь можно купить карту города?

Она окинула меня быстрым, цепким взглядом, на секунду задержавшись на моей странной, порванной одежде. Я уже открыл рот, чтобы соврать что-то про ограбление, но она, видимо, интерпретировала мой вид по-своему.

— Добрый вечер, господин, — ответила она ровным, уважительным тоном. — Картограф? Хм... боюсь, здесь таких нет. Но вам точно нужно в Квартал Ремесленников. Там всякие писцы, чертёжники, и карту, думаю, точно сыщете.

— А где находится этот квартал? Я в вашем городе впервые.

— О, это просто. Идите всё время прямо через рынок, пока не упрётесь в казармы, увидите — не ошибётесь. Там повернёте налево и по длинной улице выйдете прямо на площадь. Там уж ищите вывеску с пером и свитком.

Она была удивительно добра и обстоятельна. Я бы с радостью купил у неё рыбу в знак благодарности, но в кармане не было ни гроша местной валюты. Стыдно было невероятно.

— Спасибо вам огромное! В следующий раз обязательно куплю у вас самую лучшую рыбу! — пообещал я, стараясь вложить в эти слова максимум искренности.

Она улыбнулась.

— Буду ждать, господин!

Поблагодарив её, я снова растворился в толпе, но теперь двигался уже с конкретной целью. Путь лежал через весь рынок, и это было то ещё приключение. Я наконец вживую увидел тех, о ком мне рассказывал рогатый тюлень. Низкорослые, кряжистые дварфы с бородами, заправленными за ремни, спорили о чём-то у наковальни. Зверолюди с кошачьими ушами и грациозными хвостами торговали специями. Мимо, не глядя по сторонам, прошёл высокий эльф в дорожном плаще. Мир был гораздо больше, ярче и невероятнее всего, что я мог себе представить.

У выхода с рынка я заметил стражу — четверых копейщиков в простеганных кожаных доспехах. Их взгляды скользили по толпе, и я инстинктивно ускорил шаг, скрываясь за широкой спиной проходящего мимо дварфа. Моя одежда всё ещё была слишком чужеродной, и светиться раньше времени не хотелось. Нужно срочно это исправить.

Пройдя мимо казарм с развевающимся зелёным флагом с золотой хризантемой, я свернул налево, как и велела продавщица. И словно по волшебству, рыночный гвалт стих, сменившись другим, более размеренным и рабочим шумом. Это был Квартал Ремесленников.

Воздух пах не рыбой и потом, а свежеструганным деревом, едкой краской, сладковатым воском и калёным железом. Из открытых дверей мастерских доносился перестук молотков, шипение пара и скрип гончарного круга. Мой взгляд зацепился за вывеску с двумя золотыми иглами. Портной! То, что нужно, и даже раньше, чем карта.

Я толкнул дверь, и чистый, мелодичный звон колокольчика возвестил о моём прибытии. Внутри было тепло и неожиданно уютно. Пахло сукном и лавандой. Из-за занавески вышла женщина — не молодая и не старая, с мудрыми, внимательными глазами и руками в вечных следах мела и ниток.

— Добро пожаловать, — она окинула меня профессиональным взглядом, который за секунду оценил и мой рост, и ширину плеч, и, конечно, мою экзотическую одежду. — Впервые вижу такую работу. Ткань незнакомая, да и крой... Откуда же вы, путник?

Она явно приняла меня за какого-то богатого чужеземца, возможно, даже за аристократа. Спорить с этим было выгодно.

— Из очень далёких земель. И первым делом мне нужна местная одежда. Что-то прочное, удобное для долгой ходьбы и... — я замялся, подбирая слова, — свободное для движений.

— А, так вы авантюрист? — она понимающе кивнула и тут же развернула на столе целый комплект. Тёмная, почти чёрная туника и узкие штаны из прочного, но эластичного материала. Сверху лёг короткий белый плащ с широкими рукавами. — Это основа. Не стесняет, не цепляется. А это, — она извлекла откуда-то пару высоких кожаных сапог, — ваши главные друзья. Без хорошей обуви вы в лесу станете добычей, а не охотником.

Комплект сидел идеально, словно его шили на меня. В отражении мутного зеркала я увидел не потерянного студента, а... авантюриста. Строгий тёмный низ и развевающийся светлый плащ — смотрелось стильно и по-боевому.

— У меня нет местных денег, — честно признался я, — но я могу предложить обмен.

Я положил на стойку свои джинсы, кроссовки и футболку. Женщина, как заправский исследователь, принялась их изучать, ощупывая швы и подкладку. В её глазах загорелся неподдельный интерес мастера.

— Хорошо, — кивнула она. — Это интересный материал. Переодевайтесь.

Через несколько минут я вышел из лавки совершенно другим человеком. Я чувствовал, как грубая, но приятная ткань плаща ложится на плечи, а сапоги уверенно ступают по булыжникам. Я больше не был чужеродным элементом. Я был частью этого мира.

— Спасибо вам! — крикнул я, обернувшись у двери. — Надеюсь, мои вещи послужат вам хорошим материалом!

— И тебе удачи, парень, — кивнула она. — Смотри в оба.

Теперь, когда вопрос с маскировкой был решён, оставалась последняя цель. Карта. Я снова вышел на главную улицу квартала, высматривая нужную вывеску. И нашёл её практически сразу — потёртая деревянная табличка с силуэтом свитка и пера, спрятавшаяся в небольшой арке между двумя мастерскими. Я сделал глубокий вдох и шагнул внутрь.