Глава 5 — До начала света

Я появился не в свете. И не во тьме. Я появился — в тишине, в том её крае, где даже мысль боится шевельнуться. Я был не телом. Не тенью. Только точкой.

Первое, что было во мне — это зрение. И я увидел Её.

Смерть.

Она не говорила. Просто была.

Ткань её плаща не колыхалась. Она не стояла на земле, и земля не хотела касаться её.

Она была женщиной. Или просто приняла её облик. Бледной, вытянутой. Худой. Её пальцы — как корни. Узловатые, будто тянулись в саму суть мира. Но худшее скрывалось под капюшоном.

Там не было лица. Был череп. Белый, гладкий, но без блеска. Словно его веками держали в руках, но никто не осмеливался стереть пыль.

В глазницах — тишина. Не пустота. Тишина. Та, от которой умирают мысли. Она не смотрела. Она принимала.

— Кто я?

— Ты будешь звать себя Никтерас, — произнесла тень.

— Что оно значит?

— Тень звезды. Свет, который не светит. Блеск, рождающийся рядом с концом.

Я не чувствовал страха. Я хотел спросить ещё, но Смерть отвернулась и пошла. А я — пошёл за ней.

Мы шли по несуществующему, сквозь что-то между первыми звёздами. И там, где мрак был толще, она протянула мне свиток. Он был — будто из шкуры самого времени. Свиток раскрывался не буквами, а знанием.

— Что это?

— Порядок, который мы должны соблюдать.

— Это закон?

— Нет. Это то, что делает законы возможными. И мы должны ему следовать.

Я принял это как должное, ведь тогда ещё не до конца осознавал, для чего нужен этот порядок.

— Время пришло. Нам пора идти.

Фигура повернулась — и воздух вокруг словно задрожал. Темнота подчинялась. Она её знала. И открылась сама, уступив ей дорогу. Я пошёл следом.

Мир был первобытен. Мы спустились в него, как тихий дождь. Не с небес — сверху смысла.

Люди были ещё животными. А звери как всегда хищниками.

И вот — он. Первый.

Его шерсть слиплась от крови. Ребро рвало дыхание на клочья. Глаза мутнели, но в них ещё металась жизнь. Он чувствовал боль — и ждал, когда она станет пустотой.

Он хочет жить. Но боль слишком велика. Умереть страшно — но жить больнее.

Я сделал шаг. Зверь посмотрел на меня с умоляющим взглядом. Я захотел спасти его, помочь, как вдруг — рука на плече.

Сухая. Невесомая. Словно не касалась, а просто напомнила.

— Нет, — тихо сказала она.

— Почему?

— Потому что его время уже пришло.

— Но он ещё дышит! Его можно спасти.

— Мы не спасаем. Мы забираем. Тебе стоит это принять и сделать то, что тебе предначертано судьбой.

Я сжал зубы. Я был зол и раздосадован.

— Тогда пусть будет кто-то другой. Не я.

— Именно ты должен.

Я был в отчаянии… не мог поверить, что создан для этого.

Я смотрел на зверя. Он не мог пошевелиться. Но он хотел. Он хотел, чтобы всё кончилось — но не мной.

— Я не могу.

— Можешь.

— Почему я?

Тишина.

А потом:

— Потому что такова твоя судьба. Ты всегда будешь помнить. Ты никогда не сможешь убежать от этого. Тебе придётся быть палачом и судьей для них. Просто прими это.

Я сел рядом с ним. Мои руки дрожали. Он тяжело хрипел. Из пасти — пена. Он пытался вжаться в землю, как будто она могла спрятать его.

Его глаза были глубже, чем я ожидал. В них не было слов. Только страх, который давно устал бояться.

"Сделай это быстрее", — пронеслось в его глазах.

Я закрыл глаза. Сделал вдох. И сжал свою волю в кулак. Когда я вновь посмотрел — зверя уже не было. Только тишина, и тяжёлый след на душе.

А потом его душа. Лёгкая, как пепел. Греющая.

Я знал, что должен сделать. Я молчал долго. А потом плакал.

— Пришло время выбирать. Душа зверя ждёт, — холодно промолвила она.

Я посмотрел на душу зверя. Она смотрела на меня с надеждой, что я помогу ей. Но душа его не была чиста. Один грех. Один страх. Я знал: ему туда нельзя. Даже если больно.

— Но он был добр…

— Он был живым существом, как и все.

— У него один грех…

— А у порядка — ни прощения, ни весов.

— Это несправедливо.

— Таков этот мир.

Я не хотел. Но другого пути не было. Я стоял долго. Он ждал. Душа дрожала, как свет свечи. Я не дышал. Я сделал то, что требовалось. Но это не стало облегчением. Только тяжестью.

Он ушёл вниз. Туда, где души несут своё наказание. Вечные мучения, вечная боль. Ад.

Слёзы застили глаза. Меня вывернуло наизнанку. Не от тела — от того, что я больше не чувствовал себя собой. Я не был готов. Но уже поздно.

Я не был исцелением. Я не был светом. Я был — последним взглядом, последним прикосновением. Последней дверью.

Он был первым, чьё лицо осталось в моей памяти. Но далеко не последним. Я понял — я не был вестником. Я был концом. Я был не апостолом, а жнецом смерти.

И когда я встал, я был уже другим.

Я не просил этих образов. Но они возвращаются. Всегда. Не из памяти — изнутри. Словно я не забыл. Словно я сам — память.

Ночь прошла в тишине. Не было снов, только остатки голосов в голове. Мы не говорили после того, как легли. И не потому что не хотели — просто всё было сказано. Но с первым светом что-то изменилось. Утро стало линией отсечения: от воспоминаний — к неизвестному.

Я сидел на крыше, смотрел, как солнце вытягивает город из сна. Его лучи были не теплее ночи. Только злее. Остатки тумана ползли по улицам, как призраки вчерашних разговоров.

Я не зову воспоминания. Они приходят сами. Не потому, что живы. Потому что остались. Моё имя. Первая душа. Цель. Сейчас это — только слова. А я — просто иду дальше, выбрав идти вместе с Лией.

Но зачем?

Я смотрел, как свет медленно размывает горизонт. И всё равно не находил ответа. Разве дело в еде? Разве я пошёл за ней только за тем, чтобы насытиться?

Нет. Мне было интересно.

Интересно — почему она ещё держится. Куда она идёт, если все дороги кончаются. Что будет, если я пойду рядом.

И я шёл. Просто потому, что не остановился. Да и это было куда интереснее, чем просто блуждать без цели. Но внутри что-то горело неприятно, как будто я совершаю старую ошибку, о которой давно забыл. Но я всё равно хотел посмотреть, чем всё закончится.

Я не помню, как проснулся. Просто сидел на кровати и ждал. Смотрел вперёд, пока она ещё спала. Её глаза были ещё в полусне, а ночнушка немного стянулась, приоткрыв сосок, она не заметила. Раньше она жила с Тией. А теперь... теперь она жила в пустоте. В шоке, который держал её за горло. И привычки не умирают сразу. Поэтому она не сразу заметила это.

Она вскрикнула. Закрыла грудь руками, вспыхнув, как пламя. Это был не просто стыд. Это было… словно её уязвили. Даже если он ничего не сделал. Даже если ему было всё равно. Может, именно это и было обиднее всего.

— Какие у тебя сегодня планы? — спросил я, не отворачиваясь и не обращая внимания на её реакцию.

Не потому что не хотел. Потому что было всё равно. Никогда не понимал их смущения.

Она молчала. А потом сползла с кровати и спряталась за ней.

— Я... хочу навестить некоторых людей в городе. А сейчас можешь выйти из комнаты, пожалуйста?

— Понял.

Она смущалась. Как все. Я не понял зачем. Им всегда есть что прятать. И вот я здесь.

Камни летят легко.

Я сидел, перебирая их пальцами, и запускал один за другим на крышу напротив. Не для цели. Просто звук. Просто приятно этим заниматься.

В этом городе слишком много шума. Даже тишина здесь звучит громко.

За спиной — лёгкое напряжение. Не тревога. Просто кто-то есть. Я знал, что она рядом, ещё до того, как она там появилась.

Она стояла легко, как будто крыша — сцена, и весь город должен смотреть. Не пряталась. Не скрывалась. Хотела, чтобы я увидел. Она не торопилась нарушать тишину. Сначала — просто стояла, давая мне понять, что пришла не случайно.

Потом — заговорила.

— Любишь покидать камушки? — голос был мягкий, но с иглой.

Я не обернулся. Кинул ещё один камень.

— Вероника, — сказала она, поклонившись по этикету. — Вчера была занята. А сегодня... интересно. Кто ты?

Я посмотрел на неё.

Она стояла уверенно, как те, кто знает цену себе. Лёгкая броня — чёрная, почти как вторая кожа. Она подчёркивала каждую линию её тела. Тонкий меч на бедре. Волосы светлые, почти белые, собраны небрежно, но несколько прядей вырвались и танцевали на ветру. Не мягко — дерзко. Глаза были цвета холодного янтаря — светлые, с отблеском стали, но живые, как пламя перед боем.

Её движения были грацией, выученной с детства. Дворянка? Или просто копировала манеру? Не важно.

— Сумрак? — спросила она.

— На данный момент да, — ответил я.

— Странное имя. Я не помню такого имени в списке героев.

Я покачал головой.

— Потому что я не герой.

Она прищурилась.

— Тогда становиться всё интереснее, — Она сделала шаг ближе.

Я замолчал.

Она смотрела на меня. Долго. Её лицо было спокойным, но я видел — внутри жгло.

— Я думала, ты один из них, с такой-то скоростью, — сказала она тише. — Значит ты добился своей силы путём долгих тренировок?

Я молчал дальше, не видел смысла в ответе.

Её это не смущало. Напротив — тянуло ближе. Она присела рядом. Лёгко, как будто мы знали друг друга всю жизнь.

Взяла камень, кинула. Улыбнулась.

— Всё-таки, не похож ты на остальных.

Она говорила. Много. Я не слушал всё.

Слова цеплялись за утро, как сорняки за камень — пытались прорасти во мне, но не находили земли. Она хотела знать, кто я. Зачем я здесь. Почему молчу. Почему не смотрю на неё, как все. Почему... да какая разница?

Я лишь вздыхал. Она сжала зубы:

— Хватит уже! Думаешь, ты такой таинственный? Да ты просто скучный!

Я посмотрел на неё, как на стену, в которой нет двери. Я продолжил молчать, пока она не сказала то, что заставило меня подняться.

— Давай сразимся. Я хочу знать, кто быстрее из нас!

Я поднялся медленно. Остыл к ней, к разговору, к этому утру. Слишком многословное солнце. Я собирался уйти.

— Что, боишься? Или только на пьяных авантюристов хватает смелости?

Но она шагнула ближе. Рука — на рукояти меча.

— Думаешь, я не увидела тогда твоё движение? Думаешь, ты — лучше меня?

Я не ответил.

— Вчера я видела. Видела, как ты движешься. Почти успела уследить за тобой. И теперь — не могу отпустить. Я должна знать, насколько ты силён!

Я пожал плечами.

— Ты наскучила мне.

Её глаза вспыхнули.

— Наскучила? Пф! Это ты боишься показать, что не всё так идеально. Или ты только со слабыми такой крутой?

— Неинтересно, — я отвернулся, как будто она — пыль.

— Поединок. Честный. Не до смерти, я же не зверь. Просто... чтобы ты понял, что не только ты умеешь двигаться так быстро.

Я остановился.

— Найди себе того, кто на одном уровне с тобой.

— Вот и нашла! Или ты ослеп? Я стою прямо перед тобой, — она приосанилась, будто позировала перед судом. — Или тебе страшно?

Она склонила голову, как будто видела меня насквозь.

— Ты хоть раз улыбался? — бросила она в спину. — Или у тебя всё внутри умерло?

Я усмехнулся.

— Мне просто ничего от тебя не нужно.

— Да что тебе стоит то один поединок?

Я понимал — она не отстанет. А мне не хотелось снова терять время. Лучше закончить всё здесь и сейчас.

— Хорошо. Один раз. После ты ко мне не пристаёшь.

Она кивнула, глаза сияли.

— Когда начнём? — поинтересовался я.

— Швыряй камень. Как стукнет — и начнём.

Я поднял камень с крыши. Кинул его в воздух. Медленно. Он плыл, как сон. Когда камень ударил крышу, она сорвалась с места.

Быстрая. Очень быстрая. Для обычных людей точнее.

Меч скользил из ножен, разрывая тишину, как вспышка в темноте. Она шла в лоб. Сразу. Без оглядки. Хотела показать всё, что у неё было.

На самом деле она была слишком медленной, но всё же я удивился, я давно не видел такой скорости у людей.

Я шагнул в сторону, не торопясь. Её клинок резал воздух, а не меня.

И пока её глаза ловили меня там, где я был секунду назад — я уже стоял за её спиной. Мой остаточный образ расплылся от её удара, её глаза полезли на лоб от удивления. Она резко остановилась и начала искать меня глазами.

— Ты кого-то потеряла? — спросил я.

Она вздрогнула.

И тогда я ударил её по ногам — легко.

Её снесло, как щепку. Спина ударилась о крышу, черепица треснула — глухо, как кость. Её глаза метались, но вокруг было только небо, крыша и непонимание. Но она не закричала — сразу перекатилась, встала, как будто не падала. В один прыжок — и уже на другой крыше.

— Не радуйся! Это случайность. У тебя не выйдет так второй раз!

Я шагнул — не вперёд, а сквозь. Я не был быстрее. Я просто был вне. Для неё — как пустота между ударами сердца. Воздух не сопротивлялся, мир не шевелился.

Она моргнула — и я уже стоял за её спиной.

Ветер затих. Не потому что стих — потому что исчез. В этом не было ни звука, ни тишины.

Как будто сам мир не успел заметить, что я прошёл сквозь него.

Её рука пошла к мечу — но меча не было.

Она замерла.

Кто-то стоял позади неё, она это чувствовала.

Медленно обернулась.

Я держал её меч. Остриё — у её горла.

— Всё кончено, — сказал я. — Ты проиграла.

Я чуть приподнял её подбородок кончиком меча. Её губы дрожали. Не от страха — от того, что не поняла, как это случилось. Её плечи дёрнулись, но она не отступила. Она сжала зубы, будто проглотила камень.

Она думала — будет долго. Или быстро. Но не так. В её пользу.

Я опустил меч и протянул ей.

— Забирай.

Она взяла, но не отступила.

— Подожди! Ещё один...

Она запнулась.

— Я... я просто не была готова. Вот и всё.

Её пальцы дрожали. Она не смотрела мне в глаза. И всё равно не отпускала.

— Это не в счёт. Не может быть. Дай мне шанс. Ещё один.

Я лишь молча развернулся и начал уходить.

— Вот так? Ты просто уходишь?

— Ты проиграла.

— Пф... случайность. Если бы я была в форме, ты бы не устоял. В следующий раз не проиграю!

— Будущего раза не будет. Моё желание такого, чтобы ты больше не приставала ко мне.

Она сжала меч, но не отступила.

— Думаешь, ты так просто уйдёшь? — её голос дрожал.

Не от страха. От злости на себя.

Она не могла выбросить это из головы. Вчера, когда все смотрели — он просто взял и уронил Арниса, будто тот не стоил ничего.

А она? Была недалеко. Смотрела. Моргнула — и всё.

Самая быстрая. Та, кто всегда была первой, кто опережал взглядом и всё замечает.

И не успела даже вздохнуть. Это было... не просто поражением. Это было как пощёчина. Глухая. На глазах у всех.

Она должна была доказать. Себе. Ему. Всем.

Потому что иначе — зачем всё это?

— Ты раздражаешь! Своей... этой холодностью. Я ещё вернусь. Запомни это.

Он молчит.

— Ты бесишь! Смотришь, как будто тебя ничего не касается… Может, ты и выиграл, но это... это не значит, что я сдамся.

Я поднял бровь.

— Ты вообще умеешь говорить? Или тебя правда ничего не трогает?

Она стиснула меч.

— Почему... я не смогла?

Молчание.

— Нет. Я не приму такой конец. Давай лучше... ещё раз. Или боишься, что повезло лишь раз?

Я вздохнул. Мне стало тесно.

— Придумаю желание потом.

— Это ещё ничего не значит, — она вытерла губы, даже не взглянув на меня.

Щёки горели. Не от стыда. От жгучей злости. На себя. На него. На то, что слишком хотела победить.

— Просто... мне неповезло. Бывает. Я не из тех, кто сдаётся, — пробормотала, и сама же сжала меч сильнее, будто убеждая себя.

Я задержал взгляд. Не на теле. Не на мече. На ней. На том, как дрожит гордость в её пальцах.

Что-то во мне шевельнулось — не жалость. Что-то старое.

Интерес угас. Или стал чем-то другим. И я растворился в тени, оставив её одну.

— Значит, в другой раз…, — прошептала она ему вслед.