Глава 1.5 — Без названия
Пока братик Сора где-то пропадал на улице (наверное, опять считал ворон или смотрел в небо с видом мудреца), на нашей кухне кипела настоящая битва. Мама объявила сегодня «особенный обед», а это значило одно: работать должны все. Даже папа!
Я перевела взгляд с горы овощей на маму, а потом — на закрытую дверь в комнату отца.
Если я не вмешаюсь, папа так и будет сидеть в своей газете до вечера. Непорядок! В каком-то смысле, я тут главный генерал, и армия без командира — ничто.
Я решительно зашагала к нему. Ворвавшись в комнату, я даже не дала ему поднять глаза от газеты.
Хина Амая:
— Па-а-ап! Там мама одна… почти одна! Вставай, нам нужны твои руки!
Папа явно не ожидал такого нападения. Он медленно сложил газету, посмотрел на меня поверх очков и вздохнул, но спорить не стал. Он знает: если я чего-то решила — лучше просто подчиниться.
И вот, через пару минут папа уже стоял у раковины. Мама дала ему нож и целую корзину картошки. Он взялся за дело так сурово, будто это было сверхважное задание.
Он старается, это видно. Но в каком-то смысле он слишком осторожен. С такой скоростью мы к ужину управимся, а не к обеду!
Я подскочила к нему, заглядывая прямо под руки.
Хина Амая:
— Па-ап! Ну ты слишком много срезаешь! Смотри, какая тоненькая картофелина осталась! Ты так всю еду в мусорку отправишь!
Отец замер, посмотрел на картофелину в своей руке, которая и правда стала заметно меньше, а потом перевёл взгляд на меня.
Кэн Амая:
— Я просто убираю неровности, Хина. В городе, может, и едят с кожурой, а у нас всё должно быть аккуратно. Иди лучше морковку три, помощница.
Я тоже хотела что-то делать! Не всё же папе картошку мучить. Я посмотрела на ящик с морковками, а потом мой взгляд упал на блестящий ножик, который лежал на самом краю стола. Если папа режет, то и я буду резать!
Но была одна проблема — я была слишком маленького роста. Стол казался огромной горой, до вершины которой мне не дотянуться. Но я не сдалась! Я подбежала к тяжелому деревянному стулу и, пыхтя от усердия, дотолкала его к самому столу.
высота — это не преграда для настоящего повара. Главное — решительность!
Забравшись на стул, я почувствовала себя совсем взрослой. Теперь ножик был совсем рядом. Я уже вытянула руку, кончики пальцев почти коснулись холодной рукоятки, как вдруг... ножик просто исчез.
Мама успела раньше. Она спокойно перехватила его и положила подальше, к самой стенке.
Рэй Амая:
— Хина, ножик — это не для маленьких помощниц.
Она легонько, почти шутливо, дала мне щелбан прямо в лоб. Чпок! А потом сразу же ласково погладила это место ладонью, прогоняя обиду.
Хина Амая:
— Я просто... я хотела как папа! Хмф!
Я надула щёчки. В каком-то смысле это было обидно — ведь я уже большая! Но мама улыбнулась моей серьезности и достала из шкафа железную штуковину с дырочками.
Рэй Амая:
— Хочешь как папа? Тогда держи тёрку. Будешь готовить салат для Соры. Только береги пальцы.
Я схватила этот прибор, как самый важный трофей. Ладно, тёрка так тёрка! Это даже звучит круче.
Хина Амая:
— Я всё сделаю! Дайте мне... ну, эту... Тёлку!
Папа на заднем плане тихонько хмыкнул, стараясь не рассмеяться в голос, а мама только вздохнула, поправляя мой передник.
Я взяла морковку, прижала её к «тёлке» и начала тереть так сильно, что стул под моими ногами начал пошатываться. Вжик-вжик! Оранжевые стружки летели во все стороны: на стол, на мои пальцы и даже парочка упала папе на тапочки.
Это не просто салат. Это мой подарок братику. Если я буду тереть изо всех сил, может, он почувствует, как сильно я не хочу, чтобы он уезжал? В каком-то смысле, каждая морковка — это моё «вернись».
Но я не останавливалась! Это был мой вклад в наш последний общий обед.
Папа тем временем закончил с картошкой. Он сложил аккуратные белые кубики в миску с водой, вымыл руки и вытер их полотенцем. Прежде чем уйти, он на секунду задержался, глядя на маму, которая в этот момент возилась со сковородкой.
Кэн Амая:
— Помочь ещё чем-нибудь? — спросил он негромко, как будто
только для неё.
Мама обернулась, поправляя выбившийся локон волос тыльной стороной ладони, и тепло, по-особенному улыбнулась ему.
Рэй Амая:
— Нет, спасибо, — она тихонько хихикнула. — Дальше я сама справлюсь. Иди отдыхай, «помощник».
Папа на секунду замер. Он быстро отвел взгляд в сторону, стараясь не смотреть маме в глаза, но я-то с высоты своего стула видела всё! Кончики его ушей стали какими-то подозрительно розовыми, прямо как та морковка, которую я держала.
Странно, но я понимала этот момент. Взрослые иногда ведут себя как дети. В каком-то смысле, папа просто стесняется, что мама его хвалит. Но это мило.
Он неловко кашлянул, не зная, что ответить на эту улыбку, и просто коротко кивнул. Отец поспешно направился к небольшому диванчику, который стоял прямо на кухне у окна. Он сел, мгновенно развернул свою газету и полностью скрылся за ней, будто это был его щит.
А я в это время продолжала работать. В кастрюлях что-то зашипело, забулькало, и по всему дому поплыл тот самый вкусный запах — запах маминого обеда.
Рэй Амая:
— Хина, ну всё, хватит, а то от морковки ничего не останется. Складывай всё в чашку. Сора скоро должен быть.
Я аккуратно сгребла свой труд в красивую пиалку. Я была так горда собой, что даже почти забыла про щелбан. Я расставила приборы, проверила, чтобы всё лежало ровно, и замерла у окна, прижавшись носом к стеклу.
Ну где он там ходит? Обед же остынет! Я понимала: скоро он зайдёт в дверь, и всё изменится. Но пока он здесь, я должна улыбаться. В каком-то смысле, моя улыбка — это и есть мой подарок ему.
Хина Амая:
— Ну где он там ходит? Обед же остынет! — прошептала я стеклу.
Я стояла и высматривала знакомую макушку на дороге. И вот, когда на дорожке показался братик, я сразу почувствовала — пора! Я спрыгнула со стула и со всех ног помчалась в прихожую.
Мой салат готов, обед на столе, а значит, пора начинать наш последний семейный праздник.