Глава 31 — Колыбельная. Часть 1

"Колыбель из света,

Колыбель из света,

Унесённая ветром
времени,

Качайся на волнах

В солнечных лучах

И незаметно

Причаливай к берегу…"

Аах, какой же берег там был?..

~~~~~  
1   ~~~~~

Стояла ночь, настолько
тихая, что можно было услышать даже далёкий звук падающей иголки.

Одиннадцать часов.

Зарксис Брейк сидел на
кровати в гостевой комнате штаба Пандоры и отдыхал. Он уже переоделся из
униформы в свою обычную одежду. Во рту он держал леденец, время от времени
перекатывая его туда-сюда, словно только что о нём вспомнив. Эмили, куколка,
сидевшая на его левом плече, выглядела довольно сонной — вероятно, так казалось
от позднего часа.

Взгляд Брейка было устремлён
к потолку, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости. Наконец…

 — …Хм, нет, не могу вспомнить.

Придя к такому выводу,
Брейк встал с кровати. Возможно, виной тому была атмосфера слишком тихой ночи: в
его памяти недавно всплыла ностальгическая мелодия, и слова той песни крутились
в голове. Но в них не хватало одной фразы, как будто в песенных строчках проела
дырку моль. Он никак не мог вспомнить этот кусочек, извлечь его из воспоминаний
не удавалось.

«Ну и ладно, неважно», — подумал
Брейк, легко сдаваясь. В любом случае, он не так уж часто вспоминал об этой
песенке, и отсутствие строчки не должно было доставить ему проблем.

Он подошёл к шкафу,
стоявшему в углу. Брейк всегда пользовался этой комнатой, когда оставался
ночевать в Пандоре. Он взялся за ручки шкафа и открыл его. Внутри висело
несколько костюмов. Но, как только дверцы шкафа распахнулись, он услышал гулкий
грохот, с которым на пол возле него выкатилось несколько стеклянных бутылок.
Легко присев, Брейк взял их в руки. Это были бутылки выдержанного виски.

Всё ещё сидя на корточках,
Брейк заглянул в шкаф. «…А их тут немало скопилось», — пробормотал он. В шкафу
было небрежно складировано больше дюжины разных бутылок — виски, бренди,
бурбона.

Из них Брейк не покупал
ни единой. Некоторые были вручены в подарок ему самому, другие когда-то
преподносили дому Рейнсворт. Для семьи подобного статуса было неудивительно
получать подарки от других дворянских домов, и они нередко бывали алкогольными.
Однако ни леди, являвшаяся главой дома Рейнсворт, ни её внучка не были большими
любительницами выпить. Полученными ими бутылки передавались из рук в руки, и в
конечном итоге оказывались у Брейка.

 — А вообще-то, это может быть самый подходящий
момент… — пробормотал себе под нос Брейк. В этот миг в дверь постучали. Из-за
неё донёсся тихий знакомый голос:

 — Брейк? Ты ещё не спишь?

Этот голос принадлежал Шерон
Рейнсворт, внучке Шерил Рейнсворт, главы их дома.

«Упс», — прошептал Брейк,
возвращая бутылку виски обратно в шкаф и закрывая его дверцы. Небрежным тоном
он отозвался: «Да-да, моя госпожа, я не сплю!..» и направился к двери.

Когда он открыл её, то
увидел Шерон, все ещё в дневном платье.

 — Я как раз собиралась ложиться. Уже давно
пора.

 — Не спите в такой час — заработались?

 — Да, было много срочной бумажной работы… Но я
её закончила.

Шерон слегка зевнула. Она
была ещё совсем молодой девушкой, но Шерил, глава дома, была уже в годах,
поэтому Шерон старалась брать на себя некоторые из её обязанностей. Из-за этого
дни её бывали весьма загружены, но Шерон сама вызвалась помогать, поэтому не
ворчала и не жаловалась.

 — Брейк, а ты?

Брейк ответил без малейших
колебаний:

 — Ну да. Я тоже скоро лягу.

Но, возможно, из-за того,
что Шерон знала его слишком долго, этот ответ показался ей подозрительным. Её
глаза немного сузились:

 — Почему-то я в этом сомневаюсь.

Взгляд Шерон был строгим,
но Брейк не обратил на него внимания. Шерон подняла вверх указательный палец и
покачала им прямо под носом у Брейка:

 — Ты не должен засиживаться допоздна без
особой нужды. Ты уже не так молод, знаешь ли.

 — Премного благодарен, что вы за меня беспокоитесь,
моя госпожа, — спокойно поблагодарил её Брейк, поймав за палец, круживший возле
его носа.

 — Не так уж я и беспокоилась, — буркнула Шерон
и попыталась высвободить руку. Брейк отпустил захваченный пальчик.

Словно не веря, что её только
что поймали, Шерон взялась за этот палец другой рукой и вновь взглянула на
Брейка. В её глазах больше не читалось упрёка. Она мягко произнесла:

 — Доброй ночи, братец Заркс. Сладких снов.

Сладких снов.

Шерон часто прибавляла
эти слова к пожеланиям на сон грядущий.

Пятнадцать лет назад,
когда Брейк попал к Рейнсвортам, днём и ночью его терзали воспоминания о
преступлениях, совершённых им как рыцарем Кевином Регнардом. Первым человеком,
от которого он услышал эти слова, была мать Шерон, Шелли.

С какого-то времени,
словно унаследовав эти пожелания от матери, Шерон тоже начала их произносить.

В каком-то смысле эта
фраза напоминала молитву.

Даже сейчас, когда Брейка
уже не мучили еженощные кошмары.

Вероятно, Шерон просто делала
это автоматически, но Брейк её поблагодарил, не став добавлять, что в пожелании
не было необходимости:

 — Доброй ночи, Шерон.

Убедившись, что она
направилась по коридору в сторону своей комнаты, Брейк закрыл дверь. Он упёр
руки в бока и обвёл взглядом комнату. «У Шерон отличное чутьё», — пробормотал
он. Было уже очень поздно, однако, для взрослых ночь только начиналась.

 — …А теперь, пожалуй, я начну готовиться, — тихо
сказал Брейк.