Глава 4 — Длительное путешествие

Путь, который избрал Артемий, был не просто обходным. Он вел в самое сердце Мертвого Леса — места, где магия была искажена, а магия имела гнилостный, враждебный оттенок. Деревья здесь стояли черные, скрюченные, будто застывшие в предсмертной агонии. Звуки были приглушены, но не комфортной тишиной Гелия, а давлением, высасывающим звук из мира. Это был идеальный полигон.

«Твоя задача — провести здесь сутки, — сказал Артемий на опушке, его голос казался чужим в этой давящей атмосфере. — Не просто выжить. Отыщи источник зла в центре и подави его. Не грубой силой. Ты должен почувствовать его поток, его «песню», как бы уродлива она ни была, и вплести в нее свою тишину, чтобы заглушить. Это упражнение на чувствительность и контроль. Я буду наблюдать, но не вмешаюсь, пока тебе не угрожает неминуемая гибель. Ошибка станет уроком. Смертельная ошибка — концом».

С этими словами Артемий растворился в тенях, будто его и не было. Гелий остался один, сжимая посох. Первые часы он потратил на то, чтобы адаптироваться. Лес пытался его подавить, его собственное Сияние сжималось под гнетом, как уголек под пеплом. Он шел осторожно, применяя урок ходьбы по воде к хрустящему под ногами мертвому валежнику, стараясь не оставлять не только физических, но и магических следов.

Источник зла ощущался как назойливый, фальшивый звон в самой ткани реальности. Следовать за ним было мучительно — Чувство угрозы резало сознание. К ночи Гелий вышел на поляну, в центре которой росло дерево, черное до блеска, а у его корней бился темно-фиолетовый, пульсирующий кристаллический нарост. Это и был источник — «язва» на магическом поле местности.

Гелий сел в медитативную позу, пытаясь сделать то, что велел Артемий: не разрушить, а заглушить. Он «слушал» саму суть зла благодаря его потокам магии, позволяя его вибрациям пройти сквозь себя, искажая их своей внутренней магией. Это была тончайшая работа, похожая на настройку расстроенного инструмента в шумной комнате. Процесс шел мучительно медленно.

На рассвете, когда язва уже начала терять интенсивность под его воздействием, он услышал слабый стон. Не магический, а живой, полный боли. Стон доносился из-за бурелома на краю поляны.

Осторожно подойдя, Гелий увидел его. Детеныш волка, но такого он не видел никогда. Шерсть была не серой, а белой, как первый снег, с легким серебристым отливом. Но сейчас эта белизна была забрызгана грязью и темной, почти черной кровью из глубокой раны на боку. Зверь был молод, но уже размером с крупную собаку. Его глаза, цвета бледного льда, были тусклыми от боли и страха. Рядом валялись обугленные останки двух взрослых волков-мутантов с клыками, торчащими как у саблезубов. Видимо, семья наткнулась на что-то очень опасное.

«Оставь его, — прозвучал в голове холодный голос Артемия, передаваемый тонкой нитью магии. — Эмоции — помеха. Доведи дело до конца».

Но Гелий не мог. Взгляд зверя был слишком… осознанным. И слишком похожим на его собственный когда-то — полным непонятной боли и изгнания. Поток язвы мог подождать.

Он подошел, говоря тихие, успокаивающие слова, излучая не Сияние, а просто спокойствие, ту самую тишину-щит. Волчонок зарычал, слабо оскалившись, но не в силах двинуться. Гелий, рискуя быть укушенным, прикоснулся к ране. Она была не только физической — ее разъедала та же скверна, что исходила от дерева. Он инстинктивно применил тот же принцип, что и с язвой: не стал лечить в привычном смысле, а начал гасить саму скверну, вытеснять ее своей чистой, упорядоченной тишиной. Темная энергия сопротивлялась, шипела, но отступала под его натиском. Физическую рану он перевязал, используя очищенную воду из своей фляги и ткань от своего костюма под накидкой.

Процесс занял несколько часов. Когда он закончил, волчонок уже не рычал, а лишь смотрел на него уставшим, но прояснившимся взглядом. Гелий поделился с ним вяленым мясом. Зверь осторожно принял пищу.

Подавив источник диссонанса окончательно (теперь это далось ему легче, будто практика с волчонком очистила его восприятие), Гелий вышел на условленное место встречи. Он не был один — за ним, прихрамывая, но с гордо поднятой головой, следовал белый волк.

Артемий ждал, прислонившись к дереву. Его взгляд скользнул по Геллию, затем по волку. На его лице не было ни одобрения, ни порицания.

«Испытание на подавление диссонанса выполнено удовлетворительно.Медленно и с излишними затратами силы, но выполнено. А это… — он кивнул на волка. — Неплохой инстинкт. Он выжил рядом с язвой и впитал часть искаженной магии. Теперь его природа изменена. Он не простой зверь. Он чувствует тебя. Ты его спас, и теперь его Мана резонирует с твоей. Он может стать помехой. Или инструментом. Зависит от тебя. Как назовешь его?»

«Вейр(Weir)», — не задумываясь, сказал Гелий. Это слово из наречия его племени означало «молчаливый страж».

Артемий лишь хмыкнул.«Ухаживай за ним сам. Если отстанет или станет обузой — оставишь. Чувства в нашем деле — роскошь».

Следующей целью был город Каменный Клык, торговое поселение на границе цивилизации и диких земель. По словам Артемия, там их не будут искать, и там жила «нужная человеку».

Двигались они быстро. Артемий обучал Гелия на ходу: как маскировать свое присутствие среди людей (оказывалось, труднее всего скрыть не звуки, а привычку смотреть людям прямо в глаза), как по вибрациям в воздухе определять приближение большой группы, как концентрировать силу не во всем теле, а в одной точке для мгновенного удара или блока.

Вейр оказался не обузой. Он бежал бесшумно, как призрак, всегда оставаясь в пределах видимости, и его чуткие уши и нюх не раз предупреждали о дичи или странных запахах. Между ним и Гелием возникла незримая связь — им не нужно было слов, чтобы понимать намерения друг друга.

За день пути до города дорогу им преградила разбойничья засада. Их было шестеро, оборванных, с жестокими лицами, вооруженных зазубренными мечами и луками. Они высыпали из-за валунов, блокируя узкий проход в скалах.

«Куда путь держите, богатые путники? — цыкнул предводитель, щербатый детина с секирой. — Плата за проход по нашей дороге — всё, что несете. И посох этот красивый...»

Артемий даже не повернул головы. «Урок на применение силы против множества слабых, но координированных целей, — тихо сказал он Геллию. — Не ярко. Не эффектно. Быстро и тихо. Они уже мертвы, просто еще не упали. Покажи мне».

Гелий сглотнул. Шесть против двух (Вейр замер в тени, готовый к прыжку). Но он почувствовал холодную уверенность Артемия. Он сделал шаг вперед, концентрируясь. Он не стал копить силу для взрыва света. Вместо этого он последовал новому уроку — точечному воздействию. Он представил, как выпускает сине-золотой поток, который оцепит противника целясь не в тела, а в самый центр восприятия каждого разбойника — в уши, в вестибулярный аппарат.

Раздался не громкий хлопок, а легкий, едва уловимый вздох воздуха. Шестеро бандитов замерли, как вкопанные. Их глаза округлились от ужаса и дезориентации. Они не слышали ничего. Абсолютной, оглушающей тишины. Они не чувствовали равновесия. Мир для них перестал существовать. Один упал, блюя от головокружения. Другой начал бешено крутиться на месте. Предводитель, уронив секиру, схватился за голову с беззвучным криком.

«Достаточно, — сказал Артемий. — Слишком долго держишь. Освободи их. Они уже не опасны».

Гелий отпустил хватку. Сияние отступило. Бандиты, рыдая и спотыкаясь, в ужасе бросились бежать, бросив оружие и добычу. Через минуту на дороге никого не осталось, лишь пыль медленно оседала.

«Прием «Плеть Сияния», — прокомментировал Артемий. — Примитивно исполнено, но идею ты уловил. Человек, лишенный обзора и баланса, беспомощнее младенца. Запомни: иногда лучшая победа — та, после которой враг даже не понимает, что произошло. Идем. Город близко».

Они шли по тропинке в лесу из которого уже был виден город Каменный Клык, он был шумным и пахнущим дымом, навозом и специями. Гелий, привыкший к тишине лесов, чувствовал себя оглушенным. Вейр шел, прижавшись к его ноге, настороженно водя ледяными глазами по сторонам. Артемий вел их не к постоялым дворам или торговым рядам, а в лабиринт узких, грязных переулков, к подножию самой старой части городской скалы.

Они остановились у неприметной, покрытой плесенью и граффити двери. Артемий постучал сложным ритмом.

Дверь открылась беззвучно. За ней стояла женщина. Не старая и не молодая, лет тридцати, с распущенными рыжеватыми волосами, был виден еë третий размер груди, и пронзительный взгляд еë зелеными глазами. Она была одета в простой, но качественный плащ поверх походной одежды, а не в рваные лохмотья «классической» ведьмы. От нее пахло травами, металлом и озоном.

«Артемий, — произнесла она без тени удивления. — Уже два года как срок. Я думала, ты сгинул, выполняя свой долг перед Йоширо».

«Ванесса. Сроки — понятие растяжимое. Путь был долгим. Я привел его», — Артемий шагнул внутрь, жестом приглашая Гелия.

Ванесса Стрей окинула Гелия оценивающим взглядом, затем посмотрела на Вейра. «Хм. Щенок с сиянием и его… отражение. Заходите, нечего на пороге болтать».

Внутри помещение оказалось просторной мастерской-лабораторией. Повсюду стояли полки с сушеными растениями, банками с неясным содержимым, чертежами магических кругов и странными артефактами. Здесь царил строгий, почти военный порядок.

«Он знает?» — спросила Ванесса, наливая троим густой травяной чай. Вейру она поставила миску с водой.

«Знает необходимый минимум,— ответил Артемий. — Пришло время для следующего шага. Мне нужно «Сердце Зимней Звезды»».

Ванесса замерла с чайником в руке. «Ты с ума сошел. Последнюю партию я отдала Страже Рассвета полгода назад. Его готовка — не варка похлебки. Нужны редкие ингредиенты, лунное затмение и... стабильный источник чистого холода, которым я сейчас не располагаю».

«У нас есть источник,— Артемий кивнул на Гелия. — Его Сияние, должным образом направленное, может дать необходимый холод. Чистый, без примесей. А ингредиенты... — он выложил на стол небольшой мешочек. В нем лежали кристаллик из центра лесной язвы, несколько странных семян и пузырек с темной кровью охотника, которого Гелий победил у мельницы. — Часть ты получишь сейчас. Остальное — после. Зелье нужно для тренировок. Его базовая сила растет, но слишком медленно. Ему нужен рывок, чтобы вывести контроль на новый уровень. Без «Сердца» мы теряем недели, которые у нас могут отсутствовать».

Ванесса взяла мешочек, внимательно изучила содержимое. Ее лицо стало серьезным. «Кровь Безмолвного Охотника... Это серьезно, Артемий. За вами идут по пятам. — Она вздохнула. — Ладно. Ради старого долга и новых компонентов. Но процесс займет три дня. Вам есть где остановиться?»

«Мы найдем, — сказал Артемий, поднимаясь со стула. — Через три дня на рассвете мы вернемся. Будь готова. И, Ванесса... — он посмотрел на нее ледяным взглядом. — Никаких личных экспериментов. Только стандартный рецепт Учителя».

Ведьма усмехнулась, но в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на обиду. «Всегда инструкции. Всегда его тень. Не волнуйся, ледяной призрак. Свою репутацию я ценю. Зелье будет. А мальчику... — она повернулась к Геллию, — совет: когда будешь пить «Сердце», думай о самом спокойном месте в своей душе. Иначе его мороз сожжет не только магические каналы, но и твою суть. Артемий слишком одержим целью, чтобы говорить о таких мелочах, как «побочные эффекты»».

Артемий ничего не ответил, уже направляясь к выходу. Гелий кивнул Ванессе в благодарность и последовал за учителем, чувствуя, как Вейр трется о его ногу, успокаивая. В городе пахло дождем и угрозой. Три дня ожидания в чужом, враждебном городе с учителем, для которого он был лишь инструментом в выполнении долга перед своим господином... и с зельем, которое могло как усилить его, так и уничтожить.

Но выбора, как и тогда в пещере, не было. Только путь вперед, по краю, где с одной стороны — пропасть неконтролируемой силы, а с другой — бездонная пустота, в которую его тянул ледяной, безэмоциональный человек по имени Артемий.