Глава 2 — Без названия
Сколько прошло времени? В какой-то момент доносящиеся до меня звуки начали раздражать. Это были голоса стариков, пропитанные течением времени.
Странно. Кажется, Жнец Смерти ушел...
Я с трудом открыл глаза и увидел людей, чья одежда с первого взгляда вызывала раздражение, столпившихся вокруг.
— О! Кажется, он просыпается.
Морг, морг.
Когда мое затуманенное зрение прояснилось...
— Ты приходишь в себя?
Четкий узор Великого Предела (Тэгык). Я где-то уже видел этот символ. Кто носит головные уборы с таким убогим узором... Да, Удан... Что?! Удан?!
— Хо-хо, это небесная удача!
— Небесный Владыка оберегает его.
Старые даосы улыбались, источая ужасный запах изо рта. Ч-что здесь происходит? Я же просто перетерпел уловку этого Жнеца Смерти... Неужели? Неужели этот ублюдок, не в силах утащить меня из-за того, что я съел траву бессмертия, силой заставил меня вознестись?
...Чушь собачья. Такого быть не может. Но... почему-то я не мог пошевелить телом. Нет, даже хуже — мне было адски больно. Казалось, что кости во всем теле раздроблены, а все мышцы порваны.
— Все в порядке. Не перенапрягайся.
Эй, старик, дело сейчас не в перенапряжении...
— Ц-ц-ц, какой же он молодец. Искал целебные травы для своего наставника и упал со скалы...
Внезапно? Когда? Кто куда? Даосы, окружившие меня, несли какую-то непонятную чушь. В этот момент в моей голове, словно картина, вдруг начали всплывать незнакомые воспоминания.
Что это еще такое...
Сирота, брошенный родителями. Встреча с даосом мягкого нрава посреди жалкой жизни. Теплота... Нет, сейчас не время для таких чувств! И тот самый даос, получивший тяжелые раны от рук чертового Владыки Сапэчхона и лишившийся боевых искусств. Мальчику было шестнадцать лет. Блуждая по опасным местам горы Удан, чтобы найти травы и спасти даоса, он...
Э, нет, подождите. Так что это за воспоминания такие?
Кх! Голова заболела так, словно вот-вот расколется. Огромное количество воспоминаний силой впивалось в мой мозг.
— О боже!
Когда мое лицо болезненно исказилось, старые даосы поспешно окружили меня.
— Его меридианы нестабильны, — тревожный голос даоса, нащупавшего мой пульс, подхватил другой даос.
— Так, давайте все поторопимся!
Будто заранее договорившись, старые даосы приложили руки к разным акупунктурным точкам моего тела. Что они сейчас делают... В одно мгновение из тел даосов поднялась сияющая всеми цветами радуги бессмертная ци, закружилась по комнате и по их рукам проникла в мое тело.
Мощная энергия ударила по акупунктурным точкам всего тела и охватила Восемь Чудесных Меридианов. Бессмертная ци, несущая в себе чувство свежести, болезненно рыскала по моему телу. Вы, сумасшедшие ублюдки, что вы творите?! Вливать бессмертную ци в тело Владыки Сапэчхона, Хёкрён Мугана! Вы решили меня убить! Вы, ублюдки, действуете по указке этого Жнеца Смерти и хотите меня убить!
Мучения продолжались больше двух часов, и когда бессмертная ци в комнате начала рассеиваться, а затем и вовсе исчезла... На лицах даосов, закончивших эту пытку, появились яркие улыбки.
— Готово. Все получилось!
— Какое облегчение. Теперь кровеносные сосуды встали на место, осталось только, чтобы кости срослись.
На слова более старого даоса другой, помоложе, удовлетворенно кивнул.
— В даньтяне также благополучно укоренилась бессмертная ци Искусства Шести Ян.
Что в даньтяне? Шести чего?
— Благодарю вас. Благодарю Главу ордена и старших братьев за эту безграничную, как море, милость.
Милость? Благодаришь?! Ах вы ж жестокие даосы! Вы даже не думаете о том, кто страдал от вашей чертовой бессмертной ци! Но так как мое тело не двигалось, о сопротивлении нельзя было и мечтать.
— Безграничный Будда Сутра, как я мог отвернуться от жизни ребенка, который пожертвовал собой ради тебя? Все это — кармическая связь.
Старый даос, которого называли Главой ордена, Мён Хён, отмахнулся, словно в этом не было ничего особенного.
— Но, Глава ордена. Раз уж в теле этого ребенка укоренилась сила Искусства Шести Ян, тайного искусства нашего ордена, почему бы не сделать его учеником Мён Чжина?
— Учеником Мён Чжина?
— Да. Разве мы не думали об этом уже давно?
— Хм-м. Это так, но разве это не беспрецедентный случай? Если он станет учеником Мён Чжина, то будет принадлежать не ко второму, а к первому поколению...
— Разве это не благословение для этого ребенка и его связь с Уданом? Кроме того, хоть Мён Чжин и лишился боевых искусств, он все равно должен воспитать преемника.
Долго поразмыслив, Мён Хён посмотрел на Мён Чжина.
— Что ты думаешь по этому поводу?
— Я давно об этом думал, но из-за своего состояния не смел заговорить. Если вы позволите, я вложу все свое сердце в его обучение.
— Хм...
— Ха...
Мён Хён оглядел Мён Чжина и других старейшин, а затем кивнул.
— Хорошо. Хоть это и беспрецедентно, но раз такова воля каждого... Я разрешаю этому ребенку стать учеником Мён Чжина.
— Благодарю вас за эту великую милость, Глава, — Мён Чжин с глубоко растроганным выражением лица низко поклонился Мён Хёну.
— Хо-хо, ну ладно. Ты уже придумал даосское имя?
На вопрос Мён Хёна Мён Чжин на мгновение задумался, а затем с просветлевшим лицом произнес:
— Для первого поколения используется слог «Чжин», поэтому я назову его «Му».
— Чжинму. Хорошее имя.
Мён Хён удовлетворенно кивнул, а старейшины ответили светлыми улыбками. Чжинму. Разве это не самое вульгарное имя с точки зрения даосизма? От одного его звучания у меня мурашки по коже. И почему эти даосы придумывают бесполезные иерархии поколений и используют похожие слоги? В общем, бесполезные ублюдки без капли индивидуальности.
— Итак, давайте все соберемся и помолимся за скорейшее выздоровление Чжинму...
Услышав слова Мён Хёна, даосы взялись за руки и встали вокруг меня, словно собираясь водить хоровод. Что эти ублюдки опять удумали? Из-за укоренившейся в теле бессмертной ци измученный Хёкрён Муган — нет, теперь уже Чжинму — почувствовал сильную тревогу в своих затуманенных глазах.
— Изгнание болезней и демонов, да исполнится сие незамедлительно...
— Кыпкып Ёюллён.
А-а-а! Хватит! Хватит! Вы, ублюдки! Даосы! Пожалуйста!
— Скорейшего выздоровления, Кыпкып Ёюллён.
— Кыпкып Ёюллён.
Вслед за Мён Хёном Мён Чжин и старейшины строго и торжественно начали распевать заклинания. Изгнать мелких духов и демонов, проникших в тело, молитва о скорейшем исцелении раненого тела...
Не надо. Я сказал, не надо, вы, ублюдки! Если человек ранен, его нужно лечить иглоукалыванием и шинами. Какие еще заклинания? Вы решили добить меня окончательно?! С пустыми попытками сопротивляться, так и не в силах выкрикнуть ни слова, Чжинму закатил глаза и потерял сознание.
Прошел месяц.
Заметно похудевший Чжинму пустым взглядом смотрел в пустоту. Владыка Сапэчхона, Хёкрён Муган, который когда-то внушал ужас всему Чжунъюаню своей непревзойденной подлостью и злобой. Абсолютный владыка Мурима, разделивший власть над миром вместе с лидером Ирвольмагё и главой Чонмумэн. Да черта с два...
Он стал Чжинму, учеником первого поколения приходящего в упадок Удана. Чертов Жнец Смерти — что он натворил? Я лишь закрыл глаза, а когда открыл, обнаружил себя в теле умирающего даосского мальчика из Удана, чьи воспоминания полностью сохранились в моем мозгу.
Попытаться изменить ситуацию? Я пробовал. Я использовал все известные мне методы. Чтобы вырваться на свободу. Я изо всех сил пытался культивировать свое главное искусство — Искусство Хаоса Темного Дракона — и сбежать из этого даосского храма, напоминающего ад Авичи, пока валялся в постели целый месяц. Но...
Это чертово Искусство Шести Ян... Эта бессмертная ци, насильно укоренившаяся в моем даньтяне, рассеивала внутреннюю энергию каждый раз, когда я пытался ее собрать. Я бы с радостью опустошил даньтян и наполнил его снова, но с моим нынешним уровнем энергии это было абсолютно невозможно.
— Ха-а...
Вздох вырвался сам собой. Я просто не мог придумать способ. Что мне делать? Как мне выбраться из этого жалкого места? И тут...
— Чжинму.
— Да! Наставник!
Безусловный рефлекс. На зов Мён Чжина, который стал моим наставником, даже не спросив моего согласия, я инстинктивно и вежливо ответил. Проклятье, это все воспоминания этого никчемного даосского пацана. Эти воспоминания, прочно засевшие в моей голове, словно обруч на голове Сунь Укуна, самовольно контролировали мои действия.
Его наставник, Мён Чжин. Я помнил все так, будто это было вчера. В тот день, когда я перевернул Пруд Снятия Мечей, сжег три из Восьми Дворцов и разгромил Удан, этот даос преградил мне, то есть Хёкрён Мугану, путь и до конца защищал дворец Цзысяо. Огромной ошибкой было не лишить жизни Мён Чжина, тогда еще ученика первого поколения, только потому, что меня восхитила его стойкость. Надо было просто его убить. Надо было вырвать с корнем все до единого даосские храмы на горе Удан.
Но...
— Давай пообедаем.
— Да. Я сейчас же все приготовлю, наставник.
Проклятье, вопреки своим желаниям я снова вежливо ответил. Еще и с широкой улыбкой на лице. Владыка Сапэчхона, Хёкрён Муган, один из абсолютных мастеров нынешнего Мурима, оказавшийся в теле Чжинму...
Тук-тук-тук.Нарезал овощи.Сёрб.Пробовал мастерски сваренный бульон.
— Кя, отлично.
Изо всех сил готовил обед для своего наставника. Блядь... Уж лучше бы я мог просто сбежать. Точнее, я уже пытался сбежать. И не раз с тех пор, как поднялся с постели. Но эти чертовы воспоминания... Они каждый раз заставляли меня возвращаться еще до того, как я покидал гору Удан! Я просто не мог бросить прикованного к постели наставника, потому что ужасно за него переживал!
Я хотел это отрицать, хотел просто убить его... Но не мог ничего сделать. При виде наставника я ощущал тепло, боялся оставить его одного, и во мне само собой просыпалось чувство огромного долга — кормить его три раза в день.
— О-о, бульон такой вкусный!
— Спасибо, наставник.
С ума сойти можно. От того, что наставник был доволен, мое настроение так поднималось, что я начинал думать, что бы приготовить ему на ужин — это ли не пиздец? Чертов Жнец Смерти. Почему именно... Удан? Да еще и в теле даосского мальчишки, который переполнен этим бесполезным состраданием.
— Чжинму.
— Да, наставник.
Закончив с обедом и мытьем посуды, Чжинму и Мён Чжин сели друг напротив друга.
— Прошло уже достаточно времени с тех пор, как твое тело восстановилось, поэтому с сегодняшнего дня я начну обучать тебя боевым искусствам.
Брови Чжинму дрогнули. Боевым искусствам? Удана? Этот ублюдок совсем свихнулся? Он серьезно предлагает одному из абсолютных мастеров нынешнего Мурима учить какие-то даосские боевые искусства? Я — верховный владыка Сапа, Хёкрён Муган! Но вопреки моим мыслям...
— Да, наставник.
Моя оболочка вежливо склонила голову и совершила глубокий поклон в знак благодарности за милость наставника.
— Хо-хо, ну-ну. Жаль только, что из-за моего состояния я могу обучать тебя лишь посредством устной передачи.
Когда на лице Мён Чжина появилось сожаление, мне стало грустно и тоскливо. Хватит уже, мое сердце. Пожалуйста.
— Все в порядке, наставник, — вежливо ответил Чжинму.
— Что ж, тогда с сегодняшнего дня я начну передавать тебе знания об Искусстве Шести Ян, которое укоренилось в твоем даньтяне.
Какое-то жалкое Искусство Шести Ян? Я совершенно не хотел этого слушать, но мои уши сами собой открылись, и формулы, которые произносил наставник, вбивались в мою голову.
— Истинное знание Удана начинается с Великого Предела. Тэгык — это Инь и Ян, а из них Шесть Ян зарождаются в Инь и пробуждают энергию крайнего Ян...
Проклятье, стоило мне это услышать, как энергия в даньтяне, которую заложили Глава и старейшины для спасения Чжинму, начала двигаться по моим акупунктурным точкам. Я действительно не хотел изучать это дурацкое Искусство Шести Ян... Но вопреки моим желаниям, чертовы воспоминания брали верх над инстинктами, и я не мог ослушаться Мён Чжина.
Храм Чхунхоам, расположенный у подножия пика Пяти Старейшин — самого отдаленного от Восьми Дворцов Удана. Место, которое никто не навещал, кроме грубого ученика второго поколения, изредка приносящего продукты.
Начались полупринудительные, похожие на ад тренировки даосских боевых искусств, и внутренняя энергия Чжинму накапливалась с каждым днем.