Глава 12.5 — Пролог, «Белое и черное»
Перевод и редактура: Винс. Помощь: Witcher/Чародей.
— ■■■■■ ■■■■■■■.
Помню это чувство. Как нечто прошло сквозь кожу, плоть и кости и лизнуло саму душу. Чувство утраты — такое жуткое, что пробирала дрожь, хотелось корчиться и реветь. Но именно оно распахнуло дверцу запертой птичьей клетки и швырнуло меня в этот мир.
Таков был контракт. Односторонний. Моего согласия никто не спрашивал. Бесконечно эгоистичный контракт.
Хотелось бы все высказать, бросить в лицо хоть одно обвинение: зачем так поступать? Хотелось бы, да не выйдет… ведь и сами чувства, и их причины попросту исчезли.
— Ку-ха-ха-ха, ну и бездарный шедевр! И чьих же, скажите на милость, это рук дело? Какой идиот устроил нам эту тягомотину? Аж тошно, до чего смешно!
Мужчина картинно запрокинулся назад и зашелся хохотом.
Схожая участь, похожее положение. Я поняла это сразу, когда оценила обстановку, но из осторожности держала дистанцию. А мужчина все хохотал и хохотал.
В этом смехе слышались и проклятие всему свету, и злая насмешка, и жгучая зависть. И отчего-то от этого звука у меня невыносимо защемило в груди.
Больно. Но не холодно. Значит, нельзя это отпускать. Какое-то отчаянное чутье кричало именно об этом.
— Эй-эй-эй, ты вообще в своем уме? Понятно, что глухой страшной ночью хочется за кого-то ухватиться, но надо же хоть немного выбирать! И-л-и ж-е… тебе по вкусу моя рожа?
Он нарочно строил из себя мерзавца, нарочно кривил лицо в уродливой гримасе. Я же смотрела прямо на него, не отводя взгляда.
Видимо, он ждал иного. Я видела: он растерялся. Чужая растерянность еще не означает победу, но сейчас я решила считать именно так. Если буду стоять на своем, если переспорю его — то останусь не одна… Сейчас это казалось важнее всего на свете.
— Ну так и знал: наглухо отбитая! А, ладно, да будет так! Меня и самого уже тошнит от здешней атмосферы. Так и быть, потаскаюсь с тобой, пока не наскучит, — произнес он и протянул мне руку.
Я ухватилась за нее, и мы сбежали. Сбежали. Вырвались. Иного выхода не было. Время для побега было только одно — сейчас. Я больше не одна. Но быть рядом с тем, с кем я по-настоящему хотела быть, не вышло.
Мои нынешние слова не удержат этого человека. Не остановят. Все то, что мы строили, весь наш пройденный путь исчез в обмен на свободу из птичьей клетки.
— Не плачь и не ной, смейся и пой! Как бы ты ни проклинала этот мир, небо все такое же синее, а цветы все так же пахнут. Там нам даже не давали времени это прочувствовать. Ты свободна! Ты выбила, выгрызла, вырвала с корнем эту свободу! И теперь строишь такую кислую мину… Чего ты хочешь? А? Ну чего?
Я и не заметила, как замерла на месте. Встала как вкопанная, не в силах шагнуть ни вперед, ни назад. Мужчина заглянул в мое опустевшее лицо. А затем скривился в совершенно зверской ухмылке, протянул руки и безжалостно сомкнул пальцы у меня на горле.
— Ку-ха-ха-ха! Какая синяя, какая белая, совсем посинела! Раз у тебя больше ничего нет, может, тут все и закончим? Сдохнешь прямо здесь и успокоишься, а? Да не переживай! Люди все равно подыхают в одиночестве!
Он хохотал и сжимал пальцы. А я билась в его руках, извивалась и отчаянно сучила ногами.
Еще недавно я вообще забыла, как дышать. Странно. Так почему теперь я отчаянно борюсь с удушьем? Почему все еще жду чего-то? Почему так боюсь конца?.. И когда же я наконец пойму, что любые душевные терзания — просто непозволительная роскошь, когда на кону стоит сама жизнь?
— Что такое, все еще барахтаешься? Вот же упрямая тварь, аж тошно! — вдруг бросил мужчина и разжал пальцы.
Тело вернуло себе свободу, вернуло себе жизнь. Слезы и сопли на лице я решила считать доказательством того, что отчаянно цепляюсь за жизнь — раз уж я билась и барахталась, значит, во мне еще осталась жажда жизни. Я приняла это как факт.
А раз уж я нашла в своей жизни ценность, захотелось потребовать от нее большего.
— О, значит, мы полны решимости? Наглые и эгоистичные? Прекрасно! Уж лучше так, чем сопливить и упиваться собственной трагедией! Такую, как ты, куда веселее баламутить!
Поведение этого непредсказуемого типа только казалось безумным. Если привыкнуть и найти подход, с ним вполне можно поладить.
Как никак, я всегда умела стирать границы между собой и другими. Легко перешагивала черту… И без разницы, хотела этого или нет, я втягивала в это даже тех, кто был мне по-настоящему дорог, чем ломала им жизни.
То, что я считала нормой эту полную безответность, и было моим жутким, пугающим даром.
— Ну так что будем делать? Куда пойдем? Раз уж тебе теперь хочется жить, давай, показывай дорогу! Будет весело — я в деле! Будет скучно — разойдемся!
Плясать под его дудку я не собиралась. Но одно понимала четко: именно мое нежелание под него подстраиваться и приведет его в полнейший восторг. К тому же я пока не знала, что именно нужно делать. Зато точно знала, чего хочу.
— Ку-ха-ха-ха! Ну и взгляд! Блеск! Твои глаза прям кричат, что ты готова разнести мир в щепки! — снова он захохотал. Ну и нелепость же.
А хотя… быть может, он был не так уж далек от истины. Я не то чтобы горела желанием уничтожать миры, но если… если вдруг для моей цели потребуется именно это…
— Я сделаю все, что нужно, — ответила я. — Чтобы вернуть себе свою жизнь.
Ведь чтобы получить желаемое, нужно быть готовой разнести этот мир вдребезги. Иначе на сцену, где разыгрывается такой приз, тебя попросту не пустят.