Глава 44 — Без названия

Великий Герцог
перестал смеяться надо мной. У него был такой вид, как будто, он никогда не
смеялся так прежде.

– Да,
Арендин. Я тебя услышал. С этого момента я изменю свое отношение к Кирсеку.

Я сделала
это! В тот момент, когда Великий Герцог заявил об этом, я почти сжал кулаки от
чувства выполненного долга. Но на этом речь Его Светлости не закончились.

– Кстати, вы
понимайте, насколько грубо сейчас общайтесь?

Я понимала,
но надеялась, что это будет не слишком обидно.

– Невежливо?

Я понимала,
о чем говорил мне герцог, но изобразила недоумевающее лицо. Он ухмыльнулся.

– Вы только
что пытались преподать Великому Герцогу урок. Это высокомерный поступок. Готовы
ли вы понести наказание за это? Привилегия иммунитета уже была использована,
так что избежать его не удастся. Какое наказание я должен назначить в таком
случае.

Когда
Великий Герцог говорил о наказании для ребенка, то действительно выглядел
восхищенным. Его выражение лица становилось озорным, и на секунду я подумала,
что он хочет, чтобы я цеплялась за него и плакала, как ребенок, умоляя о
прощении.

Уф, теперь я
начинаю беспокоиться о том, что будет с герцогством, при правлении такого человека. Наследник
его тоже характером не блещет. Следует начать задумываться об иммиграции.

Я
взглянула на дрожащего от страха Кирсека и решила быстро уладить ситуацию.

– Великий
Герцог, как это произошло?

Он просил
меня наказать, было абсурдно спрашивать его об этом. Но я просто молча смотрела
на него. Герцог, увидев как уверенно я себя вела, на мгновение задумался. И,
кажется, он понял, в чем состоит мой план. Он с удивлением пробормотал.

– ...это потому, что вы ударили Кирсека.

Когда он ответил,
у меня возникло ощущение, что он начнет показывать свою жестокую сторону, так
что мне стало не по себе, но я терпела, потому что не была в настроении
обсуждать каждую мелочь. Вместо этого я схватила пальцем конверт, с документом
о неприкосновенности, и махнула им в сторону Великого Герцога.

– Этого не
было.

Пока я
спокойно смотрела на него, герцог подавленно улыбнулся, как будто его ударили
по затылку.

– Нет
причины, значит, нет и следствия, верно?

Я ярко улыбнулась.
Он махнул рукой, как будто проиграл.

– В конце концов,
вы не можете меня наказать, – ответила я с самой невинной улыбкой в мире.

– Ну и что
мне делать с этим ребенком? – рассмеялся герцог, – Ладно, все. Сегодня ничего
не произошло, и я приму ваши слова. Дети могут идти. А мы поговорим с
взрослыми.

Великий
Герцог холодно посмотрел на дворецкого. В его наказание мне не следует
вмешиваться, поэтому я покинула кабинет. Навалилась усталость.

Ух, как же трудно
было ругать взрослого человека в теле семилетнего ребенка. Сегодня произошло
много событий, но я была довольна тем, как все завершилось. Если Кирсек будет
расти правильно, думаю, на мое будущее это не повлияет отрицательно.

Однако
Кирсек, который следовал за мной, начал озадаченно нагонять меня.

– Привет.

Все взрослые
остались в кабинете, и в коридоре были только я и Кирсек, поэтому я на
мгновение занервничала. Даже если Великий Герцог не накажет меня, Кирсек может
лично отомстить. На самом деле, даже физически, я ему проиграю. Когда я
подумала о том, чтобы убежать, он спокойно заговорил.

– Если захочешь
ударить меня в будущем, я позволю тебе. Если хочешь, можешь это делать.

Я не понимала,
о чем он говорит, поэтому некоторое время стояла молча.

«Если захочешь
ударить меня в будущем, я позволю тебе. Если хочешь, можешь это делать»

Слова,
которые долгое время звучали как галлюцинации, удалось понять только позже.

Что это за
безумие? Неужели я так сильно ударила его, что он получил сотрясение?

***

В кабинете,
откуда вышли двое детей, царила тяжелая атмосфера. Великий Герцог, который был
щедр с ребенком, молчал и был поглощен проблемами, поэтому все вокруг тоже
молчали.

Проблемный
характер Кирсека, был головной болью для всех, кто с ним работал. Хотя они
знали, что это когда-нибудь приведет к большим проблемам, все равно откладывали
на потом. Но никто и думать не мог, что беззащитная, маленькая девочка,
прибежит к Великому Герцогу, жаловаться на характер его сына.

Не ясно, было
ли удачей, то что все разрешилось благополучно, по крайней мере для нее.

– Так, чего же я не знаю? – Герцог поднял опущенные
глаза и спросил прямо. Сердце, каждого в комнате, опустилось в пятки.
Бесстрастное лицо Великого Герцога не выражало никаких эмоций, но те, кто долго
служил ему, понимали, что ничем хорошим для них это не кончится.