Глава 3 — Уровень третий — перезагрузка

Потемнело… зашумело… открылась дверь в комнату.

— Сегодня перезагрузка всего сектора, — проговорил шеф. — Через час заканчивайте.

Дверь закрылась. Виктор тяжело вздохнул и посмотрел на Алину. Она так же сидела в кресле, но поджав к груди колени и облокотив на них голову.

Нужно было что-то ответить ей. Но слов не нашлось, хотя они вертелись на языке буквально пару секунд назад, хотели вылететь.

— Я домой, — быстро проговорил тот, устремясь на выход.

На улице черно. Поздний вечер.

Админ вошёл в метро и сел в последний вагон. Мягкий запах сырости и пыли, к сожалению, перебивался вонью людей, набивших поезд. Ни сдвинутся, ни шевельнуться.

“Надо было запихнуться, да? Ебланы. Всем, сука надо. Надо всем втиснуться и насрать, что двери еле закрываются. Какие вы мерзкие”.

— Проди, а! Вон место ещё есть, — плюясь, орал какой-то старик.

“Да иди ты нахуй, жирный, старый немощь. Ты тут такой не один, кому надо сесть”.

— Вы можете чуть отойти, молодой человек, — проговорила девушка, которая на вид была чуть старше Виктора.

“Что такое? Личное пространство занимают? Ты, блять, никогда на метро не каталась, дура?”

Общественный транспорт никогда не менялся. Один и тот же старый вагон с такими бледными стенами, что лица людей как-то размывались. Всегда набитый любым сбродом многомиллионного города.

За окном мелькало отражение толпы и переплетения кабелей. Пронзительный вой метро и стук.

То самое место, где люди выжигают нервы мизантропа ещё больше после работы. Все всегда хамят, спешат, суетятся и просто раздражают. Как крысиная клетка. Любые мелкие неудобства становятся разочарованием на весь оставшийся день. Желание просто взять и со всей силы ударить по толпе, чтобы все повалились, возрастает до предела. Но… потом ведь ещё больше проблем и воя, так что стисни зубы и стой дальше на своём квадратном сантиметре. Благо этот процесс занимает не 10 часов, а всего 40 минут и к конечной станции остаётся пара человек.

Поезд опустел. Полностью. И вот — конечная.

Двери открылись, но подняться со своего места Виктор смог не сразу. Уже было как-то лень, можно было уснуть прямо здесь.

В вагоне на противоположной стороне мелькнула Алина в сером длинном платье. Просто стояла и смотрела.

— Молодой человек, на выход, — грубо попросила смотрительница.

Тот пришёл в чувство и поспешил на выход. Ещё 15 минут ходьбы — и админ был дома. Нет сил, чтобы что-то готовить или делать, а потому сразу в сон. Лучше уже утром всё успеть.

После всех процедур, завтрака и метро Виктор вернулся в каморку. Новенькой не было, хотя, казалось, что она должна быть первее.

Через несколько минут дверь резко открылась, вошла Алина. Она была вся растрёпанная, дрожала, вид явно неспокойный.

Админ не поздоровался и так же апатично глядел. Долго она в таком состоянии не стояла и, сев за стол, всё словно сняло рукой. Ещё пару секунд назад казалось, что она упадёт и начнёт биться в конвульсиях.

Всё было там же. Всё было в серверной каморке.

Два хрупких тела, укутанных проводами. Лица, изрезанные полосами белого света и синей тени. Мёртвое молчание и монотонный гул.

Внезапно весь свет погас. Всё затухло, всё затихло. Оба даже не сразу отреагировали.

— Залупа! По домам! — выкрикнул шеф. — Повезло вам, на станции авария, света до следующего дня не будет.

Тупняк у админов продолжался ещё пару секунд, а потом они оба поднялись и как-то неуверенно направились в сторону выхода.

Но Виктор, вскоре осознав всю ситуацию, словно сорвался с цепи и поспешил на свет. У него был чёткий образ в голове, что делать. Сейчас с небес ему пала возможность узреть день. Такое бывает дай бог раз в полгода и того реже, когда выходит свалить с работы пораньше, так ещё и рано. Сегодняшний день должен стать днём очищения.

Он ничего не видел, впереди только стеклянная дверь и чистый свет. Свет… тот самый. Самый белый свет, в котором всё расплывалось и становилось чистым. Казалось, что он нереальный, словно свет где-то за смертью в конце туннеля или свет в оазисе посреди пустыни. Настолько яркий, что все чёрные тона исчезали. Все люди тонули, как в тумане.

И вот он выход. Всё как и ожидалось. Небо коснулось бледного тела юноши и приняло его. Время остановилось.

Голова высоко поднята, плечи расправлены, спина выпрямилась, медленный шаг. Простая и бессмысленная прогулка по белому городу.

За полгода работа админом в серверной стала каторгой. День перестал являться Виктору, ведь ночь никуда не уходила. Она не была временем отдыха и временем, когда люди исчезают с улиц. Она забирала его в каморку, дразня фальшивым светом монитора и диодов. Эта комната стала главной обителью мрака, который пытался заставить забыть о чём-то настоящем. Иногда у Виктора зрели мысли просто оставить всё это и стать чернорабочим, курьером… да даже официантом, и не важно, что это работа была бы самой отвратной из-за людей. Дневной свет дороже всего, он священен.

Серая дорога вела по не самой шумной улице. Здания из стекла и бетона отражали белый. Не было ни ветра, ни пыли, изредка проезжали машины и мелькали силуэты людей. Так Виктор и брёл по своему свету, пока не предстал светофор.

Очертаний людей стало больше, и, опустив голову лишь на миг, юноша увидел человека, который почему-то не расплывался.

Стало непонятно. Из всей белой массы выделялось только одно маленькое пятно. Её чёрные волосы и костюм… да вся она была как единственное напоминание о той каморке. Что-то странное, ведь при виде неё мерзко не становилось, но и не тепло.

Загорелся нужный свет и перекрёсток засиял от бледной толпы, а она не исчезала.

Нет, не хотелось. Виктор развернулся в другую сторону и не стал переходить. Он вспомнит это пятно потом.

По дороге была куплена шаурма, вкус которой словно не ощущался. Она просто была съедобной. Все чувства притупились, они побелели и не допускали более никакого цвета. Ни усталости, ни стресса, ни сладкого или солёного.

Вдруг подъехала маршрутка, и без мыслей Виктор просто в неё сел. Свет поглощал и её, а внутри никого кроме пары человек. На ней юноша собирался доехать до одной из площадей на краю города.

Вот только и тут она настигла. Чёрное пятнышко сидела в самом конце салона. По привычке, админ предпочёл стоячее место у окна. Но она мелькала и в его отражении.

Площадь. Словно из мраморной плитки, которую отполировали до блеска, хотя это был просто навсего свет. Так по всей округе Виктор и ходил до заката, который до последнего оставался для него белым. На метро ехать обратно желания нет, уж лучше завершить этот день прогулкой.

Дома тело сразу упало на кровать без мысли о том, что завтра всё вернётся в прежнее русло, обратно в лоно каморки и мрака.

“Нерабочий день” — гласил лист бумаги на входе в офис. Виктор, всё ещё пьяный белым светом, не сразу понял, что и сегодняшний день позволяет быть днём. С рассеянным и мягким лицом он смотрел на неё ещё минуту, а потом что-то отвлекло.

Неуверенно и настороженно подошло чёрное пятнышко. Она всё ещё держала расстояние, словно сомневалась. Но пока было раннее утро и небо только начало белеть, теряя тёмный цвет, Виктор мог узнать этого человека.

Хотя оба лишь смотрели друг на друга и взаимно молчали. Вне того, что произошло пару дней назад далеко в сети, она была для него не более чем малознакомой коллегой.

Долго стоять смысла мало, а потому Виктор всё таки подошёл ближе, словно давал право на вход в личное пространство. Пятнышко становилось яснее, Алина никак не отвечала, но взглядом говорила о взаимности.

— Работы не будет до завтра, — вымолвил.

— Значит… день свободен, — словно старалась говорить как можно тише.

Виктор не ответил, но почему-то по его манере, лицу и взгляду было ясно, что он ответил “да”.

Вдруг подъехала маршрутка. Оба недолго думая решили сесть. Всё ещё было пусто, хотя на самом деле весь город двигался где-то под землёй в метро.

— Куда поедем? — спросила.

— В центр.

— Давай…

Однако ехать до самого центра было глупо. Они вышли за пару километров от него и свернули в проулок между зданиями, где было тихо и никаких пробок с утра.

Серые бетонные высотки укрывали в слабой тени. Где-то за ними грозились над всем городом стеклянные башни с плавными силуэтами. Доходил гул и свист авто с дальних широких бульваров полных людей. Город был изобилием бетона, где бегали массы. Корневище, где неясно, что есть центр. И где-то в этих структурах терялись толпы, группы и пара…

Неспешный шаг, привычное молчание и узкая серая дорога. Город постепенно белел.

Виктору было абсолютно спокойно. Его белая реальность принимала его, а мегаполис перестал злобно смеяться. Будто сейчас мир дал ему тропу, по которой он и должен был всегда идти.

Кварталы за кварталами, путь привёл к центру. Самые высокие небоскрёбы. Монументы из тысяч панельных стёкл, а перед ними площадь, как зеркало для белого света.

Время шло хорошо. Пара поднялась на 118-ый этаж. Город аки макет в музее, белое небо весь мир, а себя ощущаешь одним из его безымянных наблюдателей. Только ты настолько мал, что твоё “я” выпадает и расплывается. Так и чувствовал Виктор.

День тёк, ему не было конца.

И только с наступлением вечера, Виктор начал замечать окружавших людей и чёрное пятнышко…

— Ты тут? — спросила.

— Да. Тут.

— Ты долго хочешь гулять?

— Пока совсем не стемнеет.

Горизонт мешался и стал спектром между тёмно-синим и белым. Скоро стемнеет, однако звёзды сегодня не скрыты облаками — сверкают.

Улицы постепенно загорались фальшивым светом. Горели вывески, блестели автомобильные фары, отражались фонари. Улицы наполнял гул от людей и машин. Виднелись громкие парочки и хмельные компании, одна из которых странно поглядывала на двойню.

— О! Алинка! Ты ещё шляешься? — окликнул кто-то из толпы.

У Алины тут же появилась дрожь, походка становилось машинной.

“Собственник… сейчас завопит… а зарплата только через месяц”, — нервно проговаривала про себя.

— Алинка! Счёт за квартиру когда оплатим? — подошёл ближе пьяный гордец. — Уже как две недели стучусь!

— А! Так это та? — добавил кто-то рядом.

— Да выпри уже эту шваль мелкую! — вкидывала неизвестная.

— А что! Идея! Слышь, дура! У меня праздник! Укрась-ка мне его и отплати уже! Или съеби сегодня же! — грозил арендодатель.

“Только не сейчас. Только не сейчас… только не сейчас… почему…” — тонула.

Толпа прижимала. Мимо проходящие смотрели с презрением, все их лица, пусть и стало темно, чётче не стали. Все одни и те же. Острые черты лица, в которых читалось смешение гнили и цинизма. По-другому эту округу Виктор не видел.

— Ну, алло!

— З-зарплата ч-чрез…

— Когда, блять?! Ёп твою мать, а? — кричал.

Она не могла уже и слова проронить. Горло задавило, словно терялось сознание. Бежать некуда и только у рядом стоящего Виктора можно было найти хоть какое-то укрытие.

Лицо мизантропа не менялось. Вернее было привычным для данного времени суток — отпугивающая угрюмая лико — оно никогда не врало окружающему миру.

— Чё с еблом? Ты кто? — переключился пьяный.

Ответа не было.

— Ау!

И опять молчание.

— Сука, я к кому обращаюсь?!

— Прошу прощения, она съезжает.

— Павлик, пошли! — встрепенулась как-то спутница. — Меня щас с их рож стошнит, пошли лучше.

Толпа исчезла. Было странно. Неужто ли этой компашке и впрямь стало всё ясно от простого ответа?

Пара устремилась подальше от шума.

Тяжёлое дыхание, которое Алина уже не могла скрыть, так и гнало воздух. Маленькое пятно даже вспотело и лишь крупицы сил оставались на то, чтобы просто удержаться на ногах.

Людей стало меньше, особенно на безлюдных мелких улочках, и девочка рухнула. Прижалась к груди Виктора и оставила всё, что держала.

Слышался тихий плач, который глушился рубашкой мизантропа. Ему нечего было говорить и он ожидал такого исхода. Оставалось лишь принять и ждать, когда стоны немного стихнут.

— Съедешь ко мне, — проронил.

Но она словно и не слышала, лишь молчала и всхлипывала. Спустя минут 5 всё-таки смогла отлипнуть от единственной во всём городе груди, которая её приняла.

Молчание не пропадало. Но оно не было чем-то неуютным. Оно было данностью и той реальностью, через которую они хорошо понимали друг друга.

Город мигал и мерцал. Вещей у Алины было немного: хватило багажника такси и немного места в салоне. К полночи она уже была в новом доме — простой однушке. Однако в ней можно было уверенно себе заявить рядом с Виктором, что это дом.

— Скажи, — заговорила. — Ты ведь тоже сбегаешь?

— В неком плане… — нехотя ответил.

— Я не знаю теперь… стоит ли тогда сбегать мне?

— Вот как.

— Но я совершенно не могу пробиться куда-либо. Даже в тот офис я попала, так как просто некуда было… я не могу прыгнуть выше… а теперь ещё и квартиры нет…

— Сейчас у тебя есть крыша над головой.

— Почему? Потому что ты видишь во мне своё продолжение? Но почему тогда не сбежать в сеть? Там не будет границ, там не будет проблем с жизнью… Ты не доверяешь мне? Но ведь и я буду заперта там с тобою…

— Что толку? Прекрати быть таким ребёнком. Так ты и не выживешь, хватит бегать и мечтать о вечной сети.

— Но ты же всё равно не отпускаешь меня…

— Я уже говорил… Если мы сбежим, то та свобода перестанет быть благом, это станет лишь тюрьмой. Какая цена будет такой бесконечной свободе? Никакая.

Алина замолчала. Парировать это у неё не было возможности, но она понимала, что стояло за этими доводами.

— И всё равно, даже ты без меня не можешь принять ту среду, в которой мы живём… ты ведь тоже бы хотел раствориться в свете, но теперь ты цепляешься за что-то.

— Хватит. Ты ведь сама всё понимаешь. Никто не сможет уйти в свой мирок. Никто не покинет должную среду.

— Так где же найти место… для нас?

Виктор как обычно под пеленою игнорирования и делая вид, якобы не заметил, просто не нашёл ответа. Клонило в сон, который не ломал тело, а наоборот лишь сладостно звал после приятного дня.

Пробуждение далось нестандартно. Не от будильника, как обычно, а от запаха горелого…

Вскочив с постели, механически руководствуясь одной мыслью: “где горит”, юноша метнулся на кухню. Там картина: Алина готовит завтрак.

Максимально неумело. Она со страшным взглядом смотрела на свою работу, быстро мешала лопаткой нечто на сковороде. Именно нечто, ибо то, что она готовила уже было чёрным. Наверное яичница.

— Прости! Я хотела завтрак сделать нам…

Виктору пришлось её остановить. Девушка стыдливо опустила глаза по своему обычаю и встала в сторону, наблюдая как тот прибирает её кулинарный полигон.

Сора не пошла, проблема была замята их взаимным молчанием. Хотя может, позже Виктор за это ещё спросит.

Довольно оперативное пробуждение, однако без времени на завтрак, потому пришлось покупать булки в магазине.