Глава 3 — Без названия

Таким образом, я пыталась сказать ему, чтобы он был осторожен и не наступил на стекло, но внезапно ребенок растеряно сказал:

- Ну, мне очень жаль.…

А?

Это была всего лишь одна бутылка с зельем, однако он был настолько испуган, как будто совершил ужасную ошибку.

Кроме
того, это была не только его вина, так что он не должен был извиняться.
Я даже непроизвольно моргнула из-за абсурдности этой ситуации, после
чего с легким смущением посмотрела на него.

Прошло уже два месяца с
тех пор, как он переехал жить ко мне. Первое, что я узнала о ребенке,
было то, что он был слишком застенчив. Когда он проводил время с
Эдмундом, то выглядел немного более оживленным, однако, когда дело
касалось меня, он всегда пугался, от чего я чувствовала себя очень
неловко. Несмотря на то, что я не проявляла по отношению к нему никакой
агрессии, когда мы оставались наедине, он всегда держал рот на замке,
как будто был преступником, и всегда отводил взгляд.

Так же мы с
ним очень редко разговаривали, потому что я не знала, о чем говорить с
ребенком его возраста. И вот, впервые за несколько дней, я вновь
решилась с ним заговорить.

- За что ты извиняешься? За то, что сделал что-то не так?

Я
хотела сказать ему, что он не должен извиняться за этот несчастный
случай, потому что это была не только его вина, но мальчик вдруг
задрожал, а потом поднял руки над головой в умоляющем жесте.

- Я был не прав! Мне очень жаль! Прости меня, пожалуйста!

Я была так смущена, что невольно взяла его за руки. Ребенок застыл на месте.

- Что ты сейчас делаешь?

Я
хотела спросить его, зачем он это делает, но в итоге он просто замолк.
Затем я внезапно вспомнила совет Эдмунда о том, что должна относиться к
нему вдвое мягче, чем к другим людям, из-за того, что у меня был слишком
пугающий вид. Я с трудом заставила себя изобразить на лице подобие
улыбки, приподняв уголки рта, и снова спросила:

- Что ты делаешь?

Несмотря на все мои усилия, выражение лица ребенка стало таким, как будто он сейчас лишиться чувств.

- Почему бы тебе не сказать мне, за что ты извиняешься, Тита?

Тита - так мы стали называть его. Мальчик очень странно реагировал, когда мы
называли его Арпеном. Поэтому я на всякий случай спросила, как его
зовут, и тогда он застенчиво ответил - Титан, слегка покраснев. Эдмунд и
я попытались скрыть свое смущение, искренне удивившись, когда услышали
его слова.

Тита - это звукоподражание, используемое для описания
появления искр фейерверков или пламени, оно никак не могло быть именем
ребенка, унаследовавшего драгоценную кровь императорской семьи. Было ли
такое упоминание в оригинальной книге или нет, я, честно говоря, не
помнила. Затем Тита сказал, что это имя дала ему его мать. После этого
мы с Эдмундом понимающе переглянулись. Узнав, что это имя дала ему мать,
которая была простолюдинкой, нам стало все понятно.

Мы решили
называть его Тита, поскольку так называла его мать, и оно ему было
белее привычным, чем имя - Арпен, от которого так и веяло императорской
семьей.

- Ну же, скажи мне.

Я пыталась говорить в осторожной, ласковой манере.

Затем я снова улыбнулась мальчику. Однако лицо Тита побелело, когда он увидел мою улыбку. Как будто он увидел привидение.

- Я… Т-ты собираешься превратить меня в лягушку?

Зубы Титана застучали.

- Что?

Когда
он задал мне самый нелепый вопрос, который я когда-либо слышала, я
подумала, что Тита решил подшутить надо мной. Однако в выражении его
лица не было и намека на шутку, его маленькое тельце дрожало, что явно
свидетельствовало о том, что он сильно напуган. Я нахмурилась, мгновенно
забыв о совете Эдмунда.

- О чем ты говоришь?

На маленьком личике застыло отчаяние.

- Ну, мне мама сказала, что ведьмы превращают маленьких непослушных мальчиков в лягушек….

В
его воображении, казалось, уже разворачивалась яркая сцена, как его
превратили в лягушку. И уже через пару секунд, не на шутку перепуганный
Тита, внезапно опустился передо мной на колени.

- Что ты делаешь? Почему ты встаешь передо мной на колени?

А что, если ты поранишь колени осколками от стекла?

Я пыталась заставить Тита подняться, но он продолжал опускаться на колени.

- Простите меня, Ваша Светлость. Пожалуйста, не превращайте меня в лягушку! Я не хочу быть лягушкой….

Из его больших глаз покатились крупные слезы.

Как, черт возьми, я оказалась в такой ситуации?! Зачем мне превращать тебя в лягушку?

Конечно,
этого маленького мальчика я могла бы хоть сотню раз превратить в
лягушку, если бы я захотела. Но с чего бы мне делать такую неэффективную
вещь?

Что за чушь наговорила ему мать?

Я решила сначала
убрать осколки от бутылки, вместо того, чтобы успокаивать плачущего
Титана. Я не хотела, чтобы мальчик пострадал из-за этого недоразумения.

- О Боже, что тут произошло?

Внезапно
на другом конце коридора появился Эдмунд. Когда он увидел эту нелепую
сцену, то широко раскрыл рот и ошарашенно уставился на нас.

- Я ничего не сделала, а мальчик вдруг начал плакать.

Вместо того, чтобы ответить мне, Эдмунд немедленно подошел к Титу.

- Титан почему ты плачешь?

- М… м-мистер Эдмунд… я просто не хочу превратиться в собаку или лягушку…

Эдмунд
погладил Титана по голове и повернулся ко мне. В его глазах мелькнул
легкий упрек. Почему-то я почувствовала себя сейчас настоящей злодейкой.

Эй, ты несправедлив ко мне, я же ничего не сделала!

- Ваша Светлость, вы сказали, что превратите Титу в лягушку?

- Ты что, сомневаешься в моих словах?

-
Вы должны следить за своими словами в присутствии ребенка. Кроме того,
как вы объясните то, что он сейчас стоит на коленях перед вами?

-
Он сам решил это сделать, я тут ни при чем. Фуххх… но, даже если бы я
захотела кого-то превратить в лягушку, что в этом такого? В любом
случае, я владелица этого дворца, поэтому могу делать то, что считаю
нужным.

На самом деле, я никогда бы так не сделала, но чувствуя,
что меня не несправедливо обвиняли, эти слова вырвались сами по себе.
После этого всхлипывания стали еще громче и печальнее. Эти звуки
почему-то странно раздражали мой слух.

- Хорошо, я ошибалась! Прости меня, больше никаких упоминаний о лягушках.

- Ваша Светлость.

Эдмунд окликнул меня, как будто предостерегая. Это была невыносимая ситуация.

- Хорошо, хорошо. Я не превращу тебя в лягушку. Так что, пожалуйста, перестань плакать, ладно?

Ох, что я говорю? Я же с самого начала не собиралась этого делать. Что вообще мне делать с маленькой лягушкой?

Тита наконец посмотрел на меня, хотя на его лице все еще оставалось грустное
выражение. Я попыталась положить конец этой суматохе, предупредив
ребенка, чтобы он не двигался.

- И не двигайся, иначе можешь
пораниться об осколки стекла. Понимаешь? А, если нет, тогда я превращу
тебя в жабу, а не в лягушку. В очень, очень уродливую жабу. И я буду
вечно кормить тебя только мухами!

Прежде чем прозвучали последние слова, Эдмунд быстро закрыл Титу уши руками.

- Разве я не говорил вам уже много раз, что вы должны вести себя очень ласково, когда разговариваете с Титой?

- Что еще я могу сделать, чтобы быть еще более ласковой к нему? Я действительно стараюсь изо всех сил.

Эдмунд даже не обратил внимания на мою жалобу, и как ни в чем не бывало, заговорил с Титой.

-
Не плачь, Тита. Её Светлость просто пошутила. Так что тебе совсем не
нужно её бояться. Ох, а давай мы попросим Её Светлость почитать тебе
сказку на ночь. Держу пари, тебе очень понравится слушать ласковый голос
госпожи.

Эдмунд, который практически вынес мне сейчас смертный
приговор, хитро подмигнул мне. Я растерялась на миг, не зная, что теперь
делать.

- Ну, я сегодня…

- Правда…?

Тита посмотрел на меня с надеждой. Когда я увидела его глаза, в которых еще стояли слезы, я не могла сказать ему «нет».

Разве смотреть на меня такими глазами это не против правил?

Эдмунд ухмыльнулся мне, когда понял какие мысли сейчас крутятся у меня в голове.

- Конечно. Ну же, будь смелее и попроси Её Светлость.

- Ум… Ваша Светлость, не могли бы вы почитать мне сказку на ночь…?

- Хорошо.

Ответ
пришел сам собой. Я запоздало подумала, что пришла сюда только, чтобы
отдать зелье Эдмунду, но я уже не могла взять свои слова обратно.

- Зачем ты это сделал?

Как только Титан вернулся в свою комнату, я решила выяснить, что задумал Эдмунд.

-
Что это еще за чтение сказки?! Тита же меня боится. И как только я с
ним начинаю разговаривать, он начинает плакать. Я даже старалась
смягчить свои слова улыбкой, но это не сработало.

- Не могли бы вы показать мне эту улыбку?

Я
лучезарно улыбнулась Эдмонду, как раньше улыбалась Титу. Однако лицо
Эдмунда мгновенно посуровело, а через мгновение он сказал:

- Я бы предпочел, чтобы вы и дальше оставались бесстрастной. Я сделаю вид, что никогда этого не видел.

Может быть, мне убить его?