Глава 5 — Голод

Глава 5. Голод.

06:08. Лес Демонов.

Резко пробудившись, Дэвид отчаянно пытался вспомнить вчерашний день: "что с этими людьми? Что с девочкой? Где я вообще?". Не добьясь ответа из глубин своего подсознания, Дэвид оглянулся, но это тоже не принесло никакой информации, его окружали лишь сотни деревьев.

*сознание* — к черту... Мне надо идти... Хочу есть, я голоден...

Сквозь густые, переплетенные между собой деревья, где даже солнечные лучи боязливо пробивались сквозь листву, двигалось существо, которое когда-то было человеком. Теперь оно представляло собой лишь напоминание о смерти. Весь в грязи, крови и покрыт таинственной аурой. Этот лес, известный как Лес Демонов, был холодным и пугающим местом. Каждый шорох листьев напоминал вскрываемую рану, а каждый непрерывный крик неизведанных существ эхом разносился вдаль. Дэвид стал ощущать голод, его пустая черепная коробка искала кого-то или что-то, чтобы утолить жажду. Но в этом мрачном лесу живые существа были редкостью. Взглянув вокруг, Дэвид почувствовал тяжелое бремя своего голода. Он скользил в темноте как тень, стараясь не привлечь внимания лесных обитателей. Каждый шорох заставлял его замирать и настораживаться, но темное королевство продолжало хранить свои секреты.

*сознание* — хочу есть, как же я голоден...

Вдруг он вспомнил, каково это быть живым, чувствовать тепло своей крови, рассматривать окружающий мир через призму страстей и чувств. Но теперь его тело было холодным, не имеющим постоянного обличья, а голод, который его мучал, рос с каждым мгновением. Проходя сквозь еловые деревья, он оказался у замшелого водоема. В его мутной воде отражались лишь его костяные черты, стал он проявляться как тень. Скелет наклонился, желая утолить свой голод хоть капелькой воды, но тут его внимание привлекло движение. Из под корней деревьев вылезло одно из чудовищ. Еë белый мех выделялся среди этой темной обители. Похоже, это был детеныш какой-то огромной твари. Оно выглядело испуганным, но в то же время в нем была та искра жизни, которую ощущает и юноша. Сквозь его костяные зубы пробилась смутная улыбка.

*сознание* — вот он, шанс! Моя надежда утолить голод! К черту мораль!

Однако, когда он попытался сделать шаг к зверюшке, тот с громким визгом скрылся в подлеске. В смятении Дэвид пытался позвать его, но его голос звучал как холодный ветер, который никто не захотел бы слушать. Снова остался один, и голод вновь затопил его разум. С каждой минутой он превращался в нечто иное, теряя свою последнюю человечность, погружаясь в бездну безумия.

*сознание*— возможно, если я подожду, кто-нибудь появится? — непрерывно повторял он себе.

Тишина леса становилась тягостной. Время тянулось, как вязкая смола. Каждый шепот деревьев заглушал его крики душевной боли, каждый обходной путь лишь отдалял от цели. Вдруг он услышал шорох, что раздался слева. Сердце, должно быть, забыло о том, что оно не бьется, загорелось надеждой. Он снова вспомнил о зверьке и бросился на звук, но лишь наткнулся на паутину, замысловатую и густую. Прошло несколько мгновений неопределенности, и вдруг лес, казалось, вдруг засмеялся. Высокие деревья зашевелились, мерцая, как будто кто-то воевал со своими тенями. Он взвился в ярости от того, что его надежда была вновь подавлена. Подняв свои костяные руки он закричал, и его крик слился с воем ветров. Но никакого ответа не последовало. Вдруг лес наполнился страхом, как будто каждый компонент его существования понимал, что скелет слишком безумен. Превратившись в нечто злое и бездушное он предпринял напрасные попытки найти себе жертву. Отчаяние наполнило его сознание, и дух безумия обвился вокруг его обличия. Его форма начала изменяться, кости скрипели и трещали, как будто они хотели вновь соединиться, но вместо этого произошла трансформация. Голод заставил тело Дэвида приспосабливаться в здешней среде. Теперь он создание, дышащее ненавистью, пока не утолит свою жадность. Путешествуя сквозь лес демонов, он вновь окинул взглядом просторы вокруг: покрытые мхом деревья, тени животных, которые когда-то могли быть ему друзьями. Но его новые потребности были безграничны. Все что он знал – это жажда. Безумие овладело телом юноши, заставив его залезть в пучину своего сознания. К сожалению, в его пустой черепной коробке не оставалось ни одного теплого воспоминания, лишь неизменный голод, который исподтишка терзал его. Луна висела высоко над его воображаемым миром, отбрасывая бледный свет на опустевшую землю. Дэвид одиноко бродил по старым полям, где когда-то, будучи живым, играл сам собой и смеялся, у него не было друзей, его считали отродьем, считали лишь целью для издевок и унижений. Но теперь он был лишь душой, запечатанной в теле скелета. Каждый шаг отражал его внутреннюю пустоту. Охотясь на свои воспоминания он стремился восстановить то, что утерял, и с каждым мгновением желание завладеть чем-то большим лишь усиливало его мучительное состояние. Что-то толкало его в глубины сознания. У Дэвида появилось чувство, что там он сможет отыскать ответы, которые так настойчиво искал. Может, там сохранены воспоминания о его отце, или хотя бы матери? Внезапно он оказался в потоке своих прежних воспоминаний. Каждый спектр домашнего уюта, каждая улыбка, каждый момент радости и счастья, который он когда-то пережил, плыл перед ним как яркие фрагменты, далекие, но такие родные. Дэвид уселся на землю, его костяные пальцы легли на почву, и он вновь закрыл глаза. Сначала он увидел утренний силует своей матери. Улыбка, полная заботы и тепла, ее голос звучал как музыка. "Дэвид, мальчик мой, вырасти большим и сильным, но не забывай, что нужно оставаться человеком..." — эти слова словно остались в тумане памяти, и он долго не мог понять, почему они так важны. Глядя на ее лицо, Дэвид почувствовал, как что-то внутри него начинает таять, как снег под первыми лучами весеннего солнца. В следующее мгновение перед ним возникло нечто совершенно иное – его младший брат со светлыми кудряшками и живыми глазами, которые светились от восторга. Они играли в саду, смеялись и строили замки из песка. В эту же секунду Дэвид снова ощутил боль, но уже не от голода, а от того, что все это было у него отнято. Ощущение жадности, которое заставляло его стремиться к большему теперь зашевелилось внутри. "Почему они все умерли? Почему я один остался мучаться в этом мире? Почему я чувствую бескрайний холод?" — пронзили его мысли, словно кинжалы. Он пытался вспомнить тот момент, когда его жажда стала такой сильной, что смогла затмить его воспоминания. Почему он не воспринимал важность здесь и сейчас? Его родители, его братья, все это было потеряно, и теперь это никак не вернуть.

Затем Дэвид перенесся в другой фрагмент памяти: он стоял перед своим домом, где больше не слышал радостных криков и смеха, а лишь гробовую тишину. Зайдя внутрь, паника набросилась на него, не давая шанса вздохнуть. На столе стоял пирог, а рядом играла его любимая песенка. Этих маленьких вещей ему так не хватало. Дэвид почувствовал, как печаль наполняет его.

*сознание* — Что же я делаю...

Стремясь глубже погрузиться в свои воспоминания, он безжалостно пробирался сквозь волны своего прошлого. Каждое новое воспоминание открыло для него глубокую рану, разрывающую его внутренний мир. Он наблюдал, как с каждым днем его жажда поглощала не только ресурсы, но и чувства. Он помнил, как к нему приходила зависть к другим людям, как зависть разрывала его изнутри. "Почему у них было все, а у меня ничего?" — Спрашивал себя Дэвид, ненавидя этот мир. Теперь он осознал: его жадность не просто лишила его воспоминаний, она отняла у него часть собственной сущности. Жажда владела им, поглощая всё, что имело значение. Он не мог полностью осознать свою утрату, в погоне за силой, он отрекся от своей человечности, от своего имени, от жизни, которую он любил, хоть она и была ужасна. В этом глубоком и мрачном путешествии одним из последних откровений для Дэвида были слова, произнесенные его отцом, которые эхом отзывались в его разуме: "Сынок, важно не то, что ты можешь взять, а то, что ты готов отдать" Эти слова нависали над ним, как тяжелая туча. Он никогда не слушал их, потому что был растерян в своих амбициях и жизни, он был обычным ребенком, желающим счастья даже незнакомцам. Резкое пробуждение заставило вылезти из своих воспоминаний. Дэвид стоял на входе в пещеру, полностью покрытую кровью. Он не знал что произошло. Лишь трупы гоблинов валялись вокруг него.

*сознание* — Похоже, я сожрал достаточно, чтобы вернуться в чувства...

Он уже собирался уходить, как услышал шорох в глубине пещеры. Медленным шагом он отправился внутрь. Его зрение быстро привыкло к темноте. Наконец, увидев кто издает звуки, он отвернулся от такого зрелища. Три тела молодых женщин. Двое из них уже похоже мертвы. Лишь одна слегка поддергивалась. Гоблины те еще твари: ловя молодых женщин они затаскивали их в логово, после чего насиловали, заставляя рожать потомство. Лишь одна смогла выдержать такие муки, но ее психику уже не спасти. Подойдя ближе, Дэвид, желая избавить ее от страданий, оторвал голову от тела. Наконец она перестала ощущать эти муки. Он даже не стал пожирать их. Развернувшись, он вышел из подземелья и скрылся глубоко в лесу...