Глава 19 — Торжество траура. Часть 1

— Ёб…
Б-блестящие огни какие, — с трудом удержав излюбленную брань в последний
момент, я кое-как выкрутился.

— Ты что-то
сказал, зве?.. З-звенит что-то, и так мелодично, — под стать мне попыталась
уклониться от оскорбления Эвелин.

— Вы никогда
не посещали городские фестивали? — с искренним любопытством поинтересовалась
выглянувшая из-за моей спины Нина.

— Мы в
Кроуэне сравнительно недавно, так что… — начал было я.

— А я уже
сотню раз бывала на фестивалях… хоть и деревенских, но разница не велика, —
непонятно с чего вдруг горделиво выпятила грудь Иви.

— Это ж
сколько в этом мире праздников, что за твои неполные четырнадцать набралась аж
целая сотня? — в сомнениях и с едва заметным уколом протянул я, выдав ухмылку.

— Н-не
цепляйся к словам!.. И чтоб ты знал, мне уже четырнадцать, поэтому прояви
большее уважение — не один ты теперь взрослый!

— Правда? Мне
самой недавно восемь исполнилось. Сестрёнка, а у тебя когда день рождения? —
оживилась Нина и потрясла Иви за рукав рубахи.

— Как раз
сегодня, в день Благословения. Завидуйте, я отмечена самими богами! Хе-хе-хе! —
ещё сильнее возгордилась эта недоросль, отчего меня понемногу охватывало
раздражение.

— Ого!
Сестрёнка невероятна! А я лишь за пару дней до него…

— Ну-ка
притормози, ушастик, то есть у тебя был день рождения, а ты молчала? Это
неправильно, — с укором проговорил я.

— То есть
новость о моём дне рождения тебя никак не волнует, — вновь насупилась Иви.

А я
внутренне заликовал: нечего мнить себя пупом земли. Особенно на фоне тихой и
послушной малышки.

— Я не
думала, что это так уж важно…

— Ещё как
важно! Детство — один из самых важных жизненных этапов, и он обязан быть ярким
и насыщенным, чтобы осталось как можно больше приятных воспоминаний! Так, ни
слова более — этот день целиком и полностью посвящён тебе! Если ты не
развлечёшься вдоволь — я очень расстроюсь. Ты ведь не хочешь расстраивать
старшего братика? — прибегнул я к пошлой манипуляции, но исключительно ради её
блага.

— К-конечно,
нет! Я постараюсь изо всех сил! — решительно сжала она маленькие золотистые
кулачки.

В ответ на что я с довольной улыбкой потрепал её серебристые волосы.

— Я тоже
наслажусь этим великолепным днём… если кому-то до этого вообще есть дело, —
буркнула насупившаяся Иви.

Во избежание раздоров мне пришлось заодно пригладить и её макушку. Отчего та, впрочем, нервно одёрнула голову и смерила меня злобным взглядом.

М-да, за эти
две недели совместного жития наши отношения претерпели… ну, не прям уж
кардинальные, но заметные преображения. Иви так «занянчила» малышку, что та
невольно начала звать её «сестрёнкой» — ко мне же «братик», к сожалению, пока
не так успешно привязался, но я в этом направлении работаю: моя малость
виабушная душа с таким положением вещей смириться не могла. Ну а к самой
малышке успело привязаться прозвище «ушастик» по понятным причинам —
единственный полноценный эльф на всю округу, ещё бы. Конечно, чисто технически
Айя тоже имела уши, да ещё какие: мягонькие, пушистенькие. Но ей бы скорей
подошло «хвостатик», учитывая какие манипуляции она им проворачивала с моим…
Кхм, неважно!

Что
примечательней — смена вкусов Иви в одежде. Я не заострял на этом особого
внимания по ходу нашего маленького приключения в деревне просто из-за
специфики самой работы: соваться в лес в платье, очевидно, не самая умная идея. В
кроссовках, впрочем, тоже, но тут уж моя хворь — местные сапоги просто кошмар,
что по цене, что по удобству: мои изнеженные современные ноженьки такого не
потерпят. А вот девчонке «мужская» одежда на удивление пришлась по нраву. Да, в
этом мире царило некое подобие равноправия, и женщин-наёмников или охотников
хватало: не без пренебрежения со стороны сильного пола, и тем не менее. Но если
раньше Иви из замка в деревню выбиралась в скромных, и всё же платьях из
гардероба служанок, то в этот раз я настоял на более практичных рубахе, штанах
и сапогах — она в отличии от меня к последним привыкла быстро и почти не
жаловалась. И по возвращению в родные городские стены отчего-то уже нос
воротила от собственных же платьев. На которые так-то ушла куча бабок! Что ж,
по крайней мере большую их часть удалось сбагрить в магазин, пусть и с ощутимой
скидкой. Кое-что даже перешили под Нину, хотя у той и свой гардероб успел разрастись
— здесь уже «спасибо» мне, заигравшегося в папочку.

В итоге даже
на праздник девчонка оделась на мой манер, только не так цветасто: белоснежная
рубашонка с коричневым стёганым жилетом (видимо, ощущение защищённости ей
особенно приглянулось… ну и просто стильно смотрится, пожалуй) и тёмные почти
облегающие штаны с короткими сапогами (недешёвые, мягко скажем — большинство
сапог для фиксации обматывают шнурами вокруг голенищ, а тут полноценные ремешки
имелись). На фоне моих современных худи и джинсов, конечно, всё ещё блекло, но
для праздника вполне годится. Я и сам по этой причине решил не прибедняться — в
конце концов, не такая уж прям и выбивающаяся из общего фона одёжка. Ну а
малышка привычно щеголяла в белом с голубоватым отливом закрытом платьице с подолом
ниже колен и в башмачках с удлинённым для её пальцев носком — уж следовать
известным тенденциям анимешных школьниц, несмотря на кавайность, я ей точно не
позволю, у нас тут всё культурненько. Ноу хорни, как говорится.

Ну и да, как
же упустить из внимания неожиданное известие о днях рождения, да ещё на фоне,
пожалуй, одного из важнейших местных праздников. У них это Благословение,
наверное, под стать нашему Новому году или западному Рождеству: ты можешь
положить длинный и увесистый на всю социальную движуху, но в этот день даже
конченый хиккан выйдет из дома и поздравит хотя бы ближайших родственников. Да
позвони ты уже бабушке, как говорится. В общем, ради таких дней и приходится
заниматься накопительством, благо Гус подсобил с работёнкой и даже «премиальную»
долю выдал — хоть что-то святое в этой жизни и для него существует. Что ж,
деньжат в кошеле предостаточно, сам я уже чуток поддатый, да к тому же в
компании не самых противных мне людей — настала пора, не побоюсь этих слов,
впервые насладиться праздником, как подобает обычному социализированному
человеку без кучи комплексов.

— Ну и чего
ты там застрял?! Мы уже есть хотим, а все деньги у тебя! Пошевеливайся! — вывел
меня из мимолётного (или не очень) оцепенения весьма далёкий окрик Иви.

М-да,
поспешил я назвать себя нормальным, когда то и дело ухожу в себя даже посреди
людной площади. Ну хватит! Время повеселиться!.. или повеситься, тут уж не
предугадаешь.

— О, это
выглядит вкусно. Герг, купи нам жаренных кальмаров.

— Да-да,
кальмарчики!

— Я бы тоже
поел. Хорошо, значится, нам три порции вот этих и три вот тех…

Мы с
удовольствием перекусили и продолжили наш путь меж торговых и развлекательных
палаток. Так прошло где-то пять минут и…

— О, какие интересные
фигурки. Что это за минерал?.. Герг, купи парочку — они украсят нашу халупу.

— Да-да,
красота!

— Хм, ну, в
принципе, чего бы и нет. Уж всяко практичнее цветов каких.

Минуло ещё
десять минут…

— Герг!
Давай живее — тут артисты принимают заказы! Я хочу послушать свою любимую
песню!

— И я хочу
послушать что-нибудь из эльфийских баллад!

—
С-серьёзно?..

И ещё
двадцать…

— Ничего
себе, что это они там за столом делают? Похоже на какую-то игру… А? Они играют
на деньги?.. Ох, если это необходимо… Герг, дай монетку, хочу попробовать.

— Да-да, мне
тоже!

— Ч-чего?!.

Эти две
мелкие, бессовестные, ненасытные… Они умудрились выжать мой кошель почти досуха
менее чем за час! Мои денюжки! Моё приподнятое настроение!.. Верните их, вы, безответственная
меркантильная мелюзга!..

Вслух,
разумеется, я этого не сказал. Будь проклята моя обострённая эмпатия к детям!..
В догрузку у обеих дни рождения. Что тут поделаешь? Я ведь сам велел им
отрываться по полной… баран. Всё-таки праздники — то ещё дерьмо. По крайней
мере я мог втихую наслаждаться праздничной заморской выпивкой, пока эти
отвлекаются на очередную ерунду — уже какая-то отдушина.

— Герг-с! С
благословением тебя-с! — в очередной раз окликнули меня.

Я уже было
мысленно взвыл от свежей порции запросов, но вовремя осёкся: голос хоть и
звонкий девичий, но не детский.

И развернувшись,
звучно выдохнул: из толпы ко мне пробиралась Айя.

— Ты не
обидишься, если я не буду тебя угощать? Мелочь прогуляла почти все мои
сбережения, — в шуточной манере обозначил я горькую действительность, пока в
приветствии обнимал подошедшую девушку свободной от кружки рукой.

— Да я и
сама-с тебя угостить не прочь-с в благодарность за все наши прошлые посиделки-с,
— ничуть не обидевшись, по крайней мере на вид, усмехнулась она и подсела за
прилавок уличной питейной палатки.

— Ну, свою
благодарность ты уже выразила, и не раз, — игриво протянул я, однако тут же поспешил
деловито присосаться к ягодному напитку, почему-то засмущавшись от собственных
слов.

— Ого, из
твоих слов-с выходит, будто я бордельная девка какая-с, — сделав заказ
аналогично моему, с наигранной обидой, скорей даже издёвкой, покосилась на меня
Айя.

— П-прости,
херню сморозил, уже понял.

— Не только мужчины-с могут получать удовольствие-с от секса, имей это в виду-с и не
воспринимай превратно-с. Ну и да-с, я не сплю с тем, кто мне не нравится-с.

— Я могу это
воспринимать как признание в любви? — хотел было пошутить я, но снова отметил
глупость такого заявления: похоже, из нас двоих только мне эта тема покоя не
даёт, когда как ей совершенно… холодно, да.

— Ну-с-с-с…
Замуж я за такого раздолбая-с точно не пойду-с, — пожала она плечами и
пригубила ко времени поданного напитка.

— И не
поспоришь. Особенно если у этого раздолбая парочка дитяток на шее повисла.

Хотя бы на
этот раз речь далась мне легко, без колебаний. И под солидарный хохот мы
чокнулись и опустошили кружки залпом.

—
Ге-е-е-ерг! Хватит синячить — сейчас городской наместник речь толкать будет! —
прокричала как резанная Иви.

Хорошо ещё издалека, иначе бы я оглох нахуй.

— Синячить? —
недоумённо переспросила Айя.

— М-да, дурной
пример заразителен, — раздосадовано протянул я и полез в кошель за оплатой по
счёту.

Вроде бы и
насрать, что малявка повторяет услышанные от меня те или иные словечки, а вроде
бы и укол в мою с чего-то пробудившуюся совесть: к выпивке чуть не приучил,
словам-паразитам невольно приучаю. Но я ведь ей не отец, чтобы заниматься
воспитанием, так?.. Впрочем, отца-то уже нет, да и вообще неизвестно, остались
ли другие родственники. Выходит, я единственный пример для подражания
подрастающему поколению. Ладно, потом этим озабочусь, когда протрезвею.

—
Приветствую вас, жители славного города Кроуэн и его прилегающих земель! —
раскатистым басом, подобно грому, заголосил вышедший на театральный помост
представитель местной знати.

К этому
времени вокруг воцарилась настоящая толкучка, как при появлении корейского
поп-айдола, что нам пришлось просачиваться с тычками под рёбра и упоминанием
известной матери, дабы нарастающий гомон уж совсем не глушил речь… не знаю, мэра,
или кем являлся этот низенький и пузатенький мужичок с пышной рыжей бородой и
носом-картошкой. Не то чтобы лично мне прям очень важным было послушать
типичную чиновническую брехню, но Иви, едва мы сгруппировались, тут же ухватила
меня за рукав и потащила к импровизированной трибуне — для неё это, видимо,
очень важно, а мне не хотелось лишний раз препираться.

И я
буквально зевал на протяжении всей речи. Чего и следовало ожидать — «методички»
едва ли меняются от мира к миру, где правит род людской. Тут тебе и про «этот
год выдался непростым», и про «мы думаем о каждом из вас», и «широкой поступью
идём в светлое будущее». Видно, политэкономическая обстановка оставляла желать
лучшего и следовало успокоить народ, несмотря на торжество праздника.

— …И напоследок
хочется пожелать всем нам счастья, а королевству процветания! Будьте
благословенны в этот знаменательный день, каждый из вас! Боги, храните
Мизандию!

И тут
публика взорвалась аплодисментами с ободрительными возгласами и свистом. Вот уж
реально плебс, иначе не назовёшь. Народные массы никогда не меняются: налей им
сладкой газировочки в уши — и они всецело твои, как шлюха на московском шоссе.

Но из
раздумий меня вывела внезапно растёкшаяся от кисти тупая боль: Иви, до сих пор
державшая меня за руку, всё крепче сжимала пальцы, чуть ли не впиваясь ногтями
в мою кожу. Я же собирался выразить возмущение, как увидел её побледневшее
вытянувшееся лицо, а в застывших глазах блеснуло нечто тёмное. Отследил
примерное направление её взгляда: девочка неотрывно таращилась на окончившего
речь и уже удаляющегося со сцены толстяка.

— Ты его знаешь?
— деликатно и негромко, боясь спровоцировать, спросил я.

— Чарльз
Кэсслер, — сквозь скрежет зубов процедила она, что я едва разобрал.

Да, глупый
был вопрос: мужик сам же представился по ходу речи. И простые жители, а уж тем
более дворяне, в любом случае должны иметь представление о собственном
правительстве. Надо переформулировать.

Но прежде,
чем я сообразил…

— Убийца
моего отца.

Меня тут же охватили
два противоречивых чувства: тянуло истерично засмеяться с такой сумбурной и
бездоказательной убеждённости от одной лишь встречи, и то опосредованной, скорей
наблюдения издали…

И
одновременно зарыдать от предвкушения неизбежных приключений на наши жопы, поминая
вспыльчивость и нередко безбашенность моей болезной хозяюшки.