Глава 17 — 132 доллара

Глава 17

132 доллара

Чуть после десяти Лора проскользнула в свою комнату — зубы уже почистила, фланелевую пижаму надела.

— Спокойной ночи, мам. Спокойной ночи, пап.

— Спокойной, солнышко, — отозвалась мама. — Завтра мы в бесплатной столовой, не забудь.

— Конечно, — тихо ответила Лора, закрывая дверь и выключая свет.

Я выплатила свой долг, успокоила она себя. Даже заранее. И ещё попыталась очистить Бейли от грехов. Свой долг я исполнила.

Мягкая, свежевыстиранная фланель пижамы имела ещё одно преимущество: довольно жёсткий центральный шов и маленькое плотное утолщение там, где он сходился с внутренним. Поверх обычных трусиков это работало почти идеально.

Правда, округлый деревянный подлокотник кресла всё равно был жестковат. Когда глаза привыкли к слабому свету старых электронных часов, Лора, как обычно, сложила футболку в несколько слоёв и накрыла ею дерево.

Подготовив всё, она поставила правое колено на кресло, левую ногу оставила на полу и перенесла на промежность ровно столько веса, чтобы шов пижамы мягко упёрся в клитор.

Не слишком сильно. И не сразу, напомнила она себе, опираясь руками на спинку подлокотника.

Вместо этого Лора медленно двинула бёдрами вперёд, проводя твёрдым краем подлокотника между половыми губами.

Это было не совсем то же самое, что сидеть на коленях у Кента, но всё равно приятно.

Интересно, можно так сидеть на Кенте? Оседлать его и тереться?

Она подождала, ожидая, что маленький проповедник у неё в голове сейчас разразится огнём и серой. Тот молчал.

Я получила наказание, и он это знает, напомнила себе Лора.

Продолжая скользить по подлокотнику, она невольно вспомнила голые ягодицы Бейли.

Да, я её отшлёпала. Лора вздохнула — наполовину с сожалением. Но ведь пришлось, правда? Я этого не планировала, но, похоже, сработало.

По дороге домой Бейли говорила с ней намного дружелюбнее, и Лоре пришлось признать: самый абсурдный итог её затеи действительно каким-то образом починил их дружбу.

Она снова почувствовала злость, которую вызвал в ней назойливый внутренний Проповедник. Выходило, у этого напыщенного коротышки всё-таки была польза.

Ты заставляешь меня чувствовать вину и злиться, сказала она ему. А иногда это как раз то, что нужно.

Мысленный образ её бывшего пастора продолжал молчать, и Лора смогла отбросить воспоминание о Бейли у себя на коленях и перейти к чему-то приятнее.

Да-а. Она позволила себе погрузиться в куда более возбуждающее воспоминание — ощущение руки Кента на груди. Правой груди. Всегда правой: он ведь стоит слева от меня и тянется поперёк снизу.

Сама игра с Бейли и Кентом подразумевала много порки, и Лора одновременно считала это приемлемым, восхитительным и греховным. Чтобы шлёпать её, Кенту нужна правая рука. Значит, стоять он должен слева. А сегодня вечером она специально устроилась так, чтобы его левая ладонь удобно легла ей на грудь.

Лора тихо простонала, заново вспоминая, как Кент слегка щипнул сосок через свитер.

Обычно, когда она удовлетворяла себя, обе руки оставались на кресле — страховка от того, чтобы ближе к оргазму ноги не подкосились и она не рухнула всей промежностью на твёрдое дерево.

Но сегодня правая рука осталась на кресле, а левую Лора подняла к груди и прижала её к себе раскрытой ладонью, не сгибая пальцев.

Ох, не могу, захныкала она мысленно. Не могу трогать себя.

Значит, есть стыд, который даже для тебя слишком глубок?

Лора мысленно выругалась на собственных демонов и заставила левую ладонь сложиться чашечкой, уже мягче удерживая грудь.

Вот так делал Кент, вспомнила она, продолжая двигать бёдрами. В первый раз просто держал меня.

Как ни старалась, поиграть с соском так, как делал он, Лора не смогла. Пока она просто держала грудь, можно было притвориться, что это объятие. Что люди так делают, когда им холодно. Было приятно — и вроде не слишком далеко.

Лишь вопрос времени, блудница. Если только не свернёшь с этой дороги.

Я, кажется, уже на неё конкретно встала.

Одной рукой сжимая грудь, другой опираясь о кресло, Лора начала яростно двигаться, позволяя шву пижамы глубже пройти между половыми губами и сильнее тереть клитор.

Импульсивно правая рука тоже ушла с кресла и метнулась за спину — к самому нижнему и самому больному месту на правой ягодице, куда Кент шлёпал её, когда она лежала у него поперёк руки.

Лора застонала и сжала себя, вспоминая резкий треск его ладони.

О боже!

Оргазм обрушился разом. Колени ослабли, и на промежность пришёлся слишком большой вес. Руки сами оторвались от тела и упёрлись в кресло. Слишком сильное давление не остановило спазмы, но немного приглушило их.

Ай.

Лора дождалась последних пульсаций и осторожно слезла с кресла. Вздохнула и бросила сложенную футболку на комод.

Жарко стало.

Она расстегнула верх фланелевой пижамы.

Света от часов едва хватало, чтобы увидеть себя в зеркале над комодом — лицо и тело снизу подсвечивались жутковатым светом.

Интересно, Кент хочет видеть меня более голой? — подумала она, глядя на ложбинку между грудями через распахнутую пижаму. Наверное, можно было бы договориться.

Лора поморщилась и потёрла лобковую кость.

Слишком сильно на него опустилась, да? Она осторожно растирала больное место. Эрекция ведь не настолько твёрдая, правда? Да, говорят «каменный», но это же не буквально дерево. Не может быть настолько жёсткой. Наверняка всё нормально.

=============================

В субботу Кент проснулся поздно и с редким чувством полного удовлетворения: он уже заранее знал, что до обеда никакие мысли об учёбе его не победят.

В пятницу девушки задержали его не особенно допоздна. Лечь около одиннадцати — вообще не проблема. Но сексуальное напряжение, ожидание возвращения Бейли, а затем их финал выжали его подчистую, оставив душу в блаженстве. Добавить горячий душ после всего — неудивительно, что спал он крепко и глубоко.

К десяти Кент так и не собрался поднять голову. Лежал на левом боку, лениво смотрел на дверь и следил, как по ней ползёт солнечный свет из высокого окна у него за спиной.

Дверь — её никто даже не закрывал, не говоря уже о замке — тихо распахнулась. Вошла Бейли и прикрыла её за собой. Они сонно встретились глазами, и взгляд Кента скользнул по длинному бежевому халату, туго запахнутому на её худом теле.

— Привет, — тихо сказала она, чуть прищурившись и осторожно ступая по холодному полу.

Кент заметил, что заснул далеко от края, так что двигаться, освобождая место, не пришлось. Бейли развязала халат и сняла его. Под ним оказалась длинная свободная футболка, едва прикрывавшая ягодицы. С его места были видны только длинные бледные бёдра.

— Холодно, — жалобно протянула она.

Не думай, что я не заметил.

На мгновение Кент увидел, как кончики сосков выступили под тканью, а потом Бейли нырнула под одеяло и прижалась к нему спиной.

Он собрал остатки сил, одну руку подсунул ей под шею, второй обнял за талию, и Бейли окончательно завернулась в него.

— Уже теплее? — пробормотал он с привычной сухой насмешкой.

— Скоро будет.

— М-м.

Кент слушал её дыхание, чувствовал под ладонью спокойное движение живота вверх-вниз — ритм человека, который наконец-то в мире с собой.

Так это правда решило её проблемы? Лора её отшлёпала — и всё прошло?

Ночные события на солнце часто казались абсурдными, и Кент давно научился не судить полночь по законам полудня. Но даже с этой поправкой ему было сложно поверить, что двенадцать часов назад Лора порола Бейли ровно на том самом месте, где сейчас Бейли уютно лежала у него в объятиях.

Обсуждать это ему всё равно было нечего, а Бейли, похоже, тоже не собиралась говорить. Поэтому они лежали в тихом взаимном довольстве: он слушал её дыхание, чувствовал сердцебиение и держал под тёплым одеялом.

Бейли пошевелилась. Острые лопатки упёрлись ему в грудь, голые ноги чуть скользнули по его ногам, подняв дыбом каждый волосок. Она повернулась к нему лицом; футболка перекрутилась и задралась, голые ягодицы на мгновение коснулись его бёдер и ушли вниз, когда Бейли перевернулась.

Кент поднял подбородок, давая ей уткнуться носом в его шею, и перестроил объятие, пока их ноги переплетались.

— Так лучше?

— Угу.

Как бы ни устало всё остальное его тело и как бы спокойно ни было в голове, член жил по своим законам. Кент почувствовал, как начинается эрекция. Всё ещё направленный вниз, член упёрся через трусы прямо в аккуратный треугольник между ног Бейли.

Она довольно промычала и чуть надавила в ответ, проводя себя по нему.

Кент почувствовал лёгкий укус у горла. Бейли медленно поднялась зубами к подбородку, всё дальше запрокидывая голову.

Их взгляды на мгновение встретились и закрылись. Оба повернули головы, чтобы не столкнуться носами.

Губы Бейли легко коснулись его губ.

Но это ведь не поцелуй? — отметил Кент. Скорее… пред-поцелуй. То, что бывает прямо перед тем, как начинаешь целоваться по-настоящему.

Её губы скользнули по его губам в сторону щеки, потом обратно.

Сейчас. Вот сейчас начнётся… сейчас?

Она снова едва коснулась его губ — почему-то совершенно без страсти.

Я что, разучился? Я раньше целовался с девушками. Я знаю, как это делается. Почему сейчас не получается? Почему я не могу её поцеловать?

Бейли снова спрятала голову у него под подбородком.

=============================

Да что со мной, блядь, не так? — панически думала Бейли, пряча широко раскрытые глаза в изгибе шеи Кента. Почему я не могу его поцеловать?

Она закрыла глаза и прижалась бёдрами.

Вот это работает прекрасно.

Правда, она сама создала неудобство: прижавшись к его эрекции, пока та ещё смотрела вниз, Бейли зажала её. Член становился твёрже и пытался подняться, но лишь сильнее давил на нижнюю часть её половых губ.

И давит хорошо. Мне нравится.

Правая рука Кента обхватила её ягодицу. Он уже прекрасно знал, как сильно и где именно ей нравится, и почти щипал самые больные места.

Вот это он освоил, поняла Бейли с довольным стоном. А поцеловаться не можем?

Инстинктивно она знала: проблема в ней. Каким-то образом неуверенность в собственном теле не давала отношениям с Кентом зайти дальше. Значит, внутри неё сидел какой-то барьер.

Бейли отстранилась, оттянула его трусы, давая эрекции выскочить вверх, и тут же снова прижалась телом. Теперь давление пришлось куда надо.

— Сверху. Давай сверху, — попросила она, переворачиваясь на спину и потянув Кента за собой.

Ладно, поцелуи пропустим. Плевать. Плевать. Плевать.

Кент устроился между её ногами, прижимая эрекцию к голым половым губам.

— Без трусиков, — выдохнул он ей в ухо; плечо и грудь нависли над лицом.

— Ага. — Бейли развела ноги и сомкнула их у него за спиной.

Почему мы раньше так не делали? Так… открыто. Широко… открыто.

Кент работал хорошо: мягко менял угол, проводил всей длиной, нащупывая нужные места. Иногда Бейли приподнимала бёдра, показывая, что хочет сильнее, но в основном просто стонала ему в ухо, когда он попадал куда надо.

И соображает, отметила она. Хорошие места знает, но не тупо трёт одно и то же.

Бейли посмотрела вниз вдоль тела. Футболка, когда они переворачивались, задралась выше пупка.

Она подумала просто поднять её ещё выше и показать Кенту всё. Арифметика возникла сама: голой долг можно закрыть меньше чем за четыреста шлепков. Полностью одетой — больше тысячи.

Он видел всё остальное. Я видела… Ох!

Под животом головка члена при каждом движении выглядывала над поясом трусов; на кончике блестела прозрачная капля.

Я видела его целиком. Почему не могу показать ему себя целиком?

Но даже продолжая двигать бёдрами, Бейли так и не смогла поднять руки к краю футболки.

Не могу. Не могу. Не могу.

Она даже не могла представить этот момент. Реакция Кента в фантазии попросту отсутствовала. Всё мысленное пространство между шеей и нижними рёбрами превращалось в белое пятно. Как на пиратских картах из старых фильмов: «Здесь водятся драконы».

Я чистый лист. Плоская и скучная.

Если Кент и заметил её внутреннюю борьбу, виду не подал. Вместо этого укусил в шею, и тело Бейли обмякло, зрение поплыло. Откуда-то из самой глубины души сам собой вырвался бессвязный стон — она полностью отдалась приближающемуся оргазму.

Кент понял, что попал, и укусил сильнее.

Он оставит след, беспомощно отметила какая-то часть Бейли. Все увидят… все поймут…

А другая часть внутри вдруг вскрикнула. Из обмякшей куклы тело превратилось в перепуганное животное, которое тонет: руки и ноги отчаянно вцепились в Кента, будто он мог спасти её от накатывающей волны.

Нет! — хотелось крикнуть ей. Напряжение внутри достигло уровня, который обычно бывает только от боли.

Кент сильно прижал её вниз — настолько, что простыня начала натирать уже больные участки ягодиц.

Горло свело, и оргазм накрыл её. Какая-то далёкая часть сознания даже обрадовалась, что крик физически застрял: одной силы воли точно бы не хватило. Но Кент не остановился. Он понимал, что она кончает? Понимал, насколько сейчас всё чувствительно, и всё равно усиливал ощущения? Бейли решила, что да. Потому что именно так у них всё и работало.

Спазмы пошли на спад. Она жадно вдохнула.

— Теперь ты? — спросила Бейли. — Давай ты.

— Ладно, — выдохнул он. — Ладно.

— Давай. — Бейли подалась бёдрами вверх.

Она подумала укусить его в ответ, оставить ему отметину, которую потом придётся объяснять друзьям, но Кент отодвинулся и изменил угол, устраиваясь так, как было нужно уже ему.

Вот где ему лучше? Надо запомнить.

Бейли посмотрела вниз и увидела, что головка его члена упирается в неё примерно под углом сорок пять градусов. Физики она знала достаточно, чтобы мгновенно прийти к выводу.

Оптимальный угол для полёта снаряда. Если пренебречь сопротивлением воздуха.

Сопротивлением воздуха Бейли решила пренебречь.

— Вот так. Так, — тихо подбодрила она.

Кент на мгновение встретился с ней глазами, потом тело свело, глаза сами закрылись. Он застонал как раз тогда, когда Бейли посмотрела вниз, поэтому первый залп она увидела: мокрая полоса легла от правого плеча, через прикрытую грудь к краю футболки.

Второй выброс пришёлся на грудину, третий полосой прошёл поперёк нижних рёбер, испачкав и кожу, и задравшуюся ткань.

С кожи это было бы проще смыть, мрачно подумала Бейли, продолжая двигать бёдрами и выжимая последние капли на живот — небольшой лужицей у пупка, тянущейся вниз к верхней границе лобковых волос.

Кент осторожно, с лёгкой гримасой, скатился с неё на бок. Трение и постепенное спадание эрекции затянули член обратно в трусы.

— Фух, — выдохнул он.

— Ага, — согласилась Бейли и осмотрела себя.

На худом теле осталось три отчётливых полосы — две вдоль и одна поперёк. Там, где сперма попала на кожу, особенно в лужице от пупка к лобку, быстро становилось холодно.

— У тебя футболка есть, которую можно одолжить?

— Конечно. Во втором ящике… — Кент дёрнулся было вставать.

Бейли тут же придержала его за плечо.

— Не надо. Я сама.

Она осторожно поднялась и села на край кровати спиной к нему. Сняла футболку так, чтобы не размазать всё по телу, стянула через голову и вытерла ею сперму, которая грозила попасть в лобковые волосы. Потом пришлось бы отмывать.

Теперь я голая. Голая в комнате с Кентом. Если повернусь, он увидит. Увидит мою маленькую грудь. Что подумает? Что скажет?

Но она не повернулась. Первый раз Бейли хотела показать грудь, когда Кент будет максимально возбуждён.

Этим маленьким бугоркам нужна любая помощь.

— Кинь вместе с моим бельём, — предложил Кент. — Потом постираю.

Бейли кивнула, свернула мокрую футболку и бросила в корзину у изножья кровати. Потом встала.

Всё ещё голая. Всё ещё рядом с Кентом.

От этого было даже приятно страшно: она чувствовала его взгляд на спине, на красных и розовых следах вчерашней порки. Чуть наклонившись, Бейли открыла второй ящик комода и стала перебирать аккуратно сложенные футболки.

Он видит меня. И я знаю, что ему нравится моя задница. Он даже готов отказаться от пары шлепков, лишь бы посмотреть. Вот с грудью я пока не уверена.

Она выбрала самую длинную футболку — простую белую, с логотипом Laurentian University.

Натянув её и убедившись, что она удобно прикрывает промежность, Бейли повернулась к Кенту.

— Кто у тебя учился в Лорентианском?

— Двоюродный брат. Очень собой гордился. Кажется, хотел, чтобы я тоже туда пошёл.

Бейли снова забралась в кровать и натянула одеяло, устроив голову чуть ниже его.

— Для тебя это далеко на север, — тихо сказала она.

— Ага. — Кент притянул её обратно к себе в тепло.

Они снова погрузились в довольную тишину и в конце концов уснули.

Уже проваливаясь в сон, Бейли сделала последнюю мысленную отметку.

Поцеловаться мы не смогли. Зато кончили и без единого шлепка.

=============================

После полудня Бейли тихо выбралась из комнаты Кента и вернулась к себе — собиралась принять душ.

На компьютере она открыла календарь и посчитала дни до Рождества.

Сто тридцать два доллара и примерно пятьдесят дней до конца семестра. Если вычесть четыре дня на месячные, надо всего по три доллара в день.

Бейли глубоко вдохнула, приняла новую цель и мысленно закрепила её ещё раз.

Если каждый день закрывать по три доллара, до Рождества всё закончится.

Внутри забил целый фонтан эмоций. С одной стороны, долг перед Кентом будто выкрутил какой-то регулятор в ней на максимум. Каждый раз, когда она поворачивалась к нему спиной, её пробирала волнующая дрожь. С другой, сам долг казался каким-то странным барьером. Сначала Бейли списывала это на врождённую ненависть к любым долгам: в каникулы она всегда много работала, чтобы брать как можно меньше студенческих кредитов. Наверное, та же паранойя толкала её и сейчас.

Наверное, понадобится помощь Лоры. Не уверена, что мои несчастные ягодицы выдержат всё сами.

Она встала перед зеркалом спиной и подняла футболку Кента. Поджав губы, Бейли поняла: если хочет успеть, придётся выбирать максимально эффективный способ.

Один вариант — всё делать через джинсы. С осмотром это означало двадцать восемь шлепков каждый день. Наверное, выдержала бы: джинса защитит от огромного количества ударов.

Сто тридцать два доллара делим на три — сорок четыре вечера. Или… — она вбила числа в калькулятор, — тысяча двести тридцать два шлепка через джинсы.

Слишком много.

Она подумала о противоположной крайности.

Если полностью раздеться… — Бейли передёрнуло от самой мысли. — Тогда всего девять по голой коже за раз.

Любая промежуточная одежда означала только больше шлепков — либо по голой коже, либо через почти не защищающие трусики.

Мне придётся показать ему грудь. В какой-то момент просто придётся. Тогда я смогу быстрее закрыть долг.

Ненависть к долгам столкнулась лоб в лоб с неуверенностью в своём теле, и живот неприятно скрутило.

Есть ещё Лора. Бейли немного успокоилась, вспомнив, что подруга готова помогать. С ней всё будет легче. Но основную часть всё равно придётся сделать самой.

=============================

Поздно вечером Кент сидел за столом и долбил лабораторный отчёт, когда услышал, как кто-то прошёл мимо двери и поднялся по лестнице к выходу. Следом почти бесшумно, в носках, пробежала вторая пара ног; щёлкнул замок. Через несколько секунд в дверях появилась Бейли.

— Привет, — тихо сказала она.

Кент развернулся. Бейли вошла, закрыла за собой дверь и плотнее запахнула халат. У него перехватило дыхание от мысли о том, что под ним.

— Привет? — переспросил он, полностью повернув кресло к ней.

Бейли сглотнула, глядя куда-то в пол между ними.

— Есть предложение.

— Слушаю. — Он сложил руки на коленях.

— Со спущенными штанами пять, да?

— За один доллар — да.

— Без трусиков четыре.

— Пока всё верно, — спокойно подтвердил Кент.

— А голой — три.

Дышать внезапно стало сложно.

— Я это предложил. Условия в силе.

— Ладно. — Бейли смотрела куда угодно, только не ему в глаза. — Тогда как тебе такое?

Кент молча ждал.

— А если я сниму верх, но трусики оставлю?

— То есть под халатом на тебе…

Бейли чуть раздвинула полы, ровно настолько, чтобы показать тонкую полоску кожи от шеи, через середину бюстгальтера и вниз до прозрачных трусиков.

— Только твои подарки, — прошептала она и наконец посмотрела ему в глаза. Губы дрожали от почти болезненной надежды.

Кент сглотнул.

— Полностью голой ты не будешь, значит три не подходит.

— Но и пять — тоже, — заметила Бейли. — Верхней одежды нет, а бюстгальтер прозрачный.

Кент вспомнил душ и тот короткий момент, когда удивился, зачем она вообще оставила футболку.

Похоже, у неё с этим проблема. И она пытается её преодолеть. Ладно.

— Хорошо. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты предлагаешь: в бюстгальтере и трусиках — четыре шлепка за доллар?

— Ага. — Бейли начала улыбаться.

— С парой условий. — Кент поднял палец.

Она внимательно посмотрела на него, всё ещё придерживая халат чуть раскрытым.

Главное не переборщить. Если ничего не потребую, она расстроится. Если потребую немного и правильно…

— Первое. Если используешь этот тариф, на тебе бюстгальтер, который я тебе подарил.

Бейли кивнула.

— Прозрачный. Поняла.

Кент чуть наклонил голову. Если у неё появится другой прозрачный бюстгальтер, тоже сойдёт.

— Ещё?

Ну вот. Кажется, именно это ей и нужно.

— Сколько бы долларов ты ни закрывала за раз, — сказал Кент, — хотя бы один должен быть так, чтобы я видел… тебя спереди.

Надо было просто сказать «грудь»? Наверное, лучше конкретно. Но, может, это слишком. Да, Бай, я хочу видеть твои сиськи, но не хочу ломать тебя ради этого.

Он постарался не поморщиться и продолжил играть требовательного кредитора, сурового ростовщика, который выжимает максимум за свои деньги.

Бейли сглотнула, встретилась с ним глазами, и щёки слегка покраснели.

— То есть пока ты меня шлёпаешь, ты должен видеть…

— Твою грудь, — уточнил он и тут же пожалел, что не сказал грубее — «сиськи» звучало бы более по-деловому в их странной игре.

Бейли задумчиво посмотрела в потолок.

— Через зеркало считается?

— Считается, — согласился Кент и, следя за её реакцией, добавил: — Главное, чтобы я видел грудь напрямую или в отражении.

Мы правильно это сформулировали, Бай?

— Или если я сижу на тебе, — добавила она, всё ещё глядя вверх и явно перебирая в голове известные позы. — Или… а, точно.

— Договорились?

— Договорились, — коротко ответила она. — Только надо быстро, пока Карсон не вернулся.

Кент жестом указал на её одежду.

— Точно. — Глаза Бейли расширились.

Она спустила халат с плеч и поймала его у талии, на мгновение оставшись перед Кентом в одной прозрачной паре белья. Он успел увидеть тёмные соски сквозь ткань бюстгальтера, прежде чем Бейли прошла мимо, держа халат на согнутой руке перед собой. Бросила его на кровать и упёрлась ладонями в матрас.

— Четыре так?

— Сначала отметки. — Кент указал на доску.

Это означало ещё раз пройти через комнату перед ним. Бейли на секунду задержала дыхание, повернулась и быстро пересекла комнату.

— Точно. — Она поставила на доске три отметки.

Снова развернулась, теперь уже спиной к нему, прошла назад и опять упёрлась руками в кровать.

С задницей у Бай проблем нет, отметил Кент. Вон как выгибается и подставляет бёдра. Ноги ещё расставила шире плеч — так, что снизу всё видно, — а грудь прижала к кровати.

Невероятно, но именно эта поза явно была её зоной комфорта. Кент покачал головой. За последние два месяца выражение «зона комфорта» приобрело совершенно новый смысл.

Он подошёл и обхватил левую ягодицу.

— Готова?

— Ага, давай уже. — С уверенностью к Бейли возвращался и сарказм. — У нас не вся ночь.

Последнее слово едва прозвучало, когда он сильно ударил точно по центру левой ягодицы.

— Ох! Сволочь. Один.

Следующий удар пришёлся ровно в центр правой.

— М-м. Два.

— Мы ведь спешим? — уточнил он.

— Да, — прошипела Бейли.

— Отлично.

Ещё два сильных удара — по центру прозрачных зелёных панелей трусиков, слева и справа.

— Три, четыре. — Бейли тут же выпрямилась.

Вот теперь идёт до конца, заметил Кент, увидев, как она собирается с духом.

С такой робостью, какой он от неё в любой другой ситуации и представить бы не мог, Бейли повернулась к нему лицом. Она нервно опустила взгляд. Она села на край кровати и впервые по-настоящему показала ему грудь сквозь тёмно-зелёный прозрачный бюстгальтер.

Да, Бай, грудь у тебя маленькая. Но всё равно очень красивая — упругая, а холод вообще творит чудеса с твоими маленькими сосками.

Бюстгальтер ещё и немного приподнимал грудь, делая маленькие бугорки выше и собраннее, чем они выглядели бы сами по себе. Крошечные тёмные ареолы и соски отчётливо проступали сквозь тонкую ткань.

Если бы сейчас не шла сделка, я бы показал, что думаю о твоей груди. Но мы торгуемся, и сейчас речь о деньгах.

— Красиво, — тихо сказал он.

Бейли улыбнулась краешком губ и передёрнулась, всё ещё избегая его взгляда. Потом легла на спину и подняла ноги, ухватившись за щиколотки. Всё тело дрожало, пока Кент обходил слева и садился рядом, откуда правой рукой было удобно шлёпать.

— Красиво? — выдавила она, закатывая глаза и пытаясь вернуть самообладание. — Тебя устраивает?

— Очень, — сказал Кент, мягко кладя ладонь ей на ягодицу.

Бейли фыркнула с привычной самоиронией.

— Да пошёл ты.

Кент рассмеялся и снял её правую руку — ближайшую к нему — со щиколотки. Причин было две. Во-первых, вытянутая рука закрывала ему прозрачный бюстгальтер и грудь. Когда он убрал её, Бейли чуть запаниковала и на секунду встретилась с ним глазами.

Во-вторых, Кент положил её ладонь себе на колени — прямо поверх эрекции. На нём были только спортивные штаны, так что твёрдость она должна была почувствовать почти без помех.

— Теперь веришь? — спросил он.

Бейли закрыла глаза и резко кивнула. Кент отпустил её руку, показывая, что это было только доказательство, без дальнейших условий. Но ладонь Бейли осталась там, спокойно лежа на его члене. Она глубоко вдохнула, выгнула спину и выпятила грудь, натягивая прозрачную ткань.

Ого.

Кент сам едва заметно ахнул, чувствуя, как член дёрнулся под её ладонью.

Уголки губ Бейли чуть приподнялись в озорной улыбке, и только тогда она убрала руку.

— Сейчас буду шлёпать, — предупредил он.

— Давай уже, — пробормотала Бейли, собираясь с мыслями.

Кент поднялся: одно колено на кровати, другая нога на полу. Ладонь легла поперёк обеих ягодиц.

— Прямо по центру? — спросила она.

Кент пожал плечами.

— Может, сразу по обеим получится.

— М-м. — Бейли сжала ягодицы под его рукой.

Он сильно ударил снизу, зацепив нижние части обеих ягодиц одним шлепком.

— У-у… Пять.

Кент ударил туда же ещё раз.

— Шесть.

Реакция показалась слабоватой, и он сместился на правую ягодицу, ударив низко — туда, где после прошлых дней кожа всё ещё была красноватой.

— Семь.

Потом так же сильно и низко по левой.

— Восемь, — процедила Бейли. — Обязательно каждый раз бить туда, на чём мне потом сидеть?

Кент наклонил голову, оценивая результат.

— Мне кажется, если на следующий день ты спокойно сидишь, я плохо поработал.

— Ну да-а, — протянула Бейли. — Мудак.

Не раздвигая ног, она повернулась к нему и легла на правый бок, согнувшись в тазу почти под прямым углом и хорошо подставляя левую ягодицу.

— Так нормально?

— Позу всегда выбираешь ты, — напомнил Кент.

— Я не про это. — Она закатила глаза. — Ты меня видишь? Это считается?

— Сиськи вижу отлично, — подтвердил он.

Если грубость её задела, Бейли даже не дёрнулась.

— Тогда заканчивай, — фыркнула она и отвернулась.

Кент положил ладонь высоко на левую ягодицу, собираясь растянуть удовольствие от последних четырёх.

Наверху кто-то завозился с замком.

— Быстро! — прошептала Бейли, моментально напрягшись.

Кент тут же обрушился на неё: четыре быстрых сильных удара высоко по левой ягодице, вообще без пауз — ни прийти в себя, ни посчитать.

— Ох! — вскрикнула она где-то посередине, потом протяжно втянула воздух сквозь зубы. — Девять, десять, одиннадцать и, блядь, двенадцать! Сука.

Наверху Карсон наконец открыл дверь и начал спускаться.

— Думаешь, услышал? — спросила Бейли, садясь и уже совершенно забыв, насколько она раздетая.

— Шлепки или мат?

— Заткнись, — прошептала она и повернула к двери левое ухо.

Они молча слушали, как Карсон прошёл мимо; пластиковые пакеты шуршали о ноги. Он свернул на кухню. Бейли подкралась к двери и прижалась ухом. Через минуту Карсон вернулся, и они услышали, как закрылась дверь ванной.

Бейли повернулась и увидела, что Кент с кровати продолжает её разглядывать.

— Красиво, — снова заметил он, кивнув на позу: она всё ещё стояла нагнувшись, с согнутыми коленями.

Кент бросил ей халат, и Бейли мгновенно завернулась.

— Придурок, — прошипела она, отпирая дверь и выскальзывая наружу.

Ну вот, подумал Кент. По крайней мере, этот барьер мы преодолели.