Глава 103 — Без названия

На
мгновение время, казалось, остановилось. Шум войны, наполнявший мир, показался ему
далёким.

Звон
в ушах стал сменяться оглушающей тишиной. Его зрение замерцало, когда он
пошатнулся. Хайнер закрывал и открывал глаза, с усилием пытаясь прийти в себя.

Звон
в ушах окончательно стих, как будто он погрузился под воду. Хайнер снова открыл
глаза и посмотрел в западном направлении. Там безбрежный горизонт простирался
до бесконечности с 80 километрами линий электропередач.

И
союзники Падании, и державы Союза бились ценой своих жизней на Чеширском поле. Так
много солдат умирало, но линия огня вот уже несколько дней не продвинулась и на
несколько метров.

«Почему? На кой чёрт они идут?», — подумал
Хайнер. — «Какова цель всего этого?».

—
…ха…ха…

—
…Ваше превосходительство…

«Что я делаю?..»

—
Сэр!

Внезапно
мир прояснился. Солдат схватил Главнокомандующего за плечо и издал едва слышный
звук, хотя Хайнер мог видеть только движение его губ.

—
Вы в порядке?

Только
тогда звуки бомбёжки, наполнившие всю округу, наконец, глухо отдались в его
мозг. Несколько раз моргнув, Хайнер кивнул.

—
Я в порядке. Иди.

Наспех
упакованный багаж погрузили в машину. Сев в военный автомобиль, Хайнер поднял голову
и глубоко вздохнул. Его сердце бешено колотилось.

Вскоре
серая машина с Главнокомандующим тронулась с места. Она промчалась посреди зоны
бомбардировки.

Оперативное
командование союзников располагалось недалеко от линии фронта, возле небольшого
дома рядом с деревней, которую теперь нужно было эвакуировать.

Чёрный
дым заполнил всю территорию, так что в зоне видимости водителя почти не видно
было дороги. Издалека Хайнер мельком разглядел тыловое подразделение снабжения,
продвигающееся к линии фронта.

Он
судорожно вздохнул, видя весь этот хаос. Одно его ухо всё ещё было оглушено взрывами.

--Бам!--

Внезапно
с грохотом машину дико тряхнуло. Автомобиль, проехав  несколько метров вперёд, окончательно
остановился. В панике водитель нажимал на педаль газа и пробовал снова завести
двигатель, однако, машина не хотела двигаться дальше.

Солдат вышел из машины и проверил повреждения снаружи. Его лицо хмурилось, когда он
сообщил.

—
Прошу прощения, но колёса…

Водитель
дал отчёт о ситуации, но Хайнер плохо его слышал из-за окружающего шума и повреждённого
уха. Прочитав движения губ, он догадался, о чём ему сообщили.

—
Ты можешь починить?

Водитель
покачал головой, отвечая, что это невозможно, а значит, не было другого выхода,
кроме как выйти из машины и уходить пешком. Использование нескольких машин
сопровождения в сложившейся ситуации сразу бы бросилось в глаза.

—
Нам придётся оставить машину.

Хайнер
открыл дверцу и выпрыгнул со своей заряженной винтовкой. Он оглянулся и его
взгляд коснулся багажа. Серые глаза на мгновение дрогнули.

В
его личной сумке, что он собрал в спешке, было изображение Аннет и шарф, что
она ему подарила. Это были вещи, продлевавшие его жизнь. Хайнер изо всех сил
пытался оторвать от них взгляд.

Он
схватил сумку и побежал. Тыловые силы снабжения, шедшие с востока,
продолжали продвигаться к линии фронта.

Хайнер
поднял глаза и посмотрел в конец дороги, по которой бежал. Вместе с бомбёжкой в
его голове звенело похожее на клеймо имя.

—
Аннет.

«Все мои пути ведут к тебе. Меня больше ничто не
волнует и ничего не нужно. Потому что путь, которым я шёл, в руинах, и всё, что у меня осталось,
сломано. Но, Аннет, у тебя есть
будущее. Я хочу, чтобы ты жила
в лучшем мире. Я хочу, чтобы ты шагнула на свет. И в конце этой
дороги я хочу, чтобы ты снова улыбалась, как ослепительно яркое Гленфордское солнце…
И, если мне позволено одно последнее желание, я хочу встретить конец своего пути с твоим письмом в моём сердце».

Повсюду
взрывалась земля, когда с вражеских самолётов падали бомбы. Хайнер резко
выдохнул. Враг явно пытался превратить это место в море огня и сжечь его в нём.

--Бум!--

Земля
тряслась. Пепел и пыль поднялись в воздух. Он мог видеть торчащие кости и плоть
солдат, попавших под обстрел. Их тела были разорваны на куски.

--Бум!
Бум!--

Вражеский
огонь лил, как дождь, непрестанно. Утихший было звон снова наполнил его уши.
Наряду с головокружительным шумом мозг сотрясала сильная головная боль.

Водитель,
оказавшийся слева, указал на частный дом и что-то прокричал Главнокомандующему,
но его левое ухо почти оглохло, как будто было заполнено жидкостью.

Только
тогда Хайнер понял, что что-то не так. Он с усилием поднял слегка дрожащие веки
и двинулся вперёд.

Он
продолжал бежать, чтобы выжить и принести победу самому дорогому человеку в
конце этих ужасных руин.

***

[Дорогой Хайнер,

Я остаюсь в Синтии на
некоторое время. Я отдыхаю здесь, а также иногда помогаю в лагере беженцев.
(Пожалуйста, не сердись, на случай, если ты не знал. Я им только немного помогаю.)
А ты? Как ты?

Пока я пишу, все газеты
пестрят новостями о победах на поле битвы в Чешире. Но это меня не успокаивает.
Ведь, как мы
знаем, газетам не стоит сильно верить. Я только надеюсь, что статьи правдивы.

Хайнер, после того, как я
уехала от тебя, я очень много размышляла. О прошлом, через которое мы прошли, и
будущем, которое собираемся пережить.

Я верю твоим словам о то,
что наше совместное прошлое не было ложью. Я верю, что ты
любил меня, как я любила тебя, и что я важна для тебя.

Хайнер, знаешь что?
Я жаждала романтики
и вечной любви, но никогда не верила, что это может случиться со мной. В
прошлом у меня было так много всего, чем я дорожила. Отказаться от
всего и выбрать только любовь? Это романтично, но нереально, не так ли?

Однако, к моему
удивлению, с тех пор, как я встретила тебя, я иногда думала об этом.
Если бы я
могла быть с тобой, я была готова отказаться от всего остального.

Но, Хайнер, после долгой
борьбы я пришла к выводу, что мы не можем двигаться вперёд вместе. Мне нечего
терять сейчас, потому что я начинаю всё заново. Да и это не вопрос приобретения
или потери чего-либо.

У того, что мы не можем
быть вместе, много причин. Наше прошлое и будущее, наши политические или
социальные проблемы и даже насущные проблемы, стоящи между тобой и мной.

Мы не можем жить так, словно
ничего не произошло. Мы будем изо всех сил пытаться забыть прошлое, чтобы примириться
друг с другом, и нахождение вместе будет только лишним напоминанием о боли и
обидах.

Тем не менее, Хайнер, если
мне позволительна одна последняя жадность…Я хочу вновь увидеть твоё лицо.
Пока я жива,
я хочу однажды услышать историю твоей жизни.

Даже если мы более не
сможем идти рука об руку по жизни, я хочу жить в одном мире с тобой, зная, что
ты где-то там, под одним со мной небом.

Спасибо, что любишь меня.
Если у меня ещё осталось хоть немного счастья и удачи, я всё отдам тебе.
Пожалуйста, одержи победу. Сделай мир лучше. Я жду тебя в стране, которую ты спасёшь.

Всегда.

С любовью,
Аннет
Розенберг.]

***

Прежде
чем началась настоящая жара, Аннет направилась в Санта-Молли, самое западное
побережье южных городов.

Это
место оказалось красивее, чем можно было ожидать. Она любовалась волнами, переливающимися,
как драгоценные камни, пока шла вдоль каменных стен, по пути к морскому
пейзажу.

Она
впервые приехала сюда, заблаговременно отправив багаж по соответствующему
адресу. Карта показала, что дом, в котором она будет жить, находился прямо на
берегу океана.

Солнце
склонялось к горизонту. Поверхность моря постепенно стала багроветь.

Аннет
взобралась на невысокий холм, устремив взгляд на море. Она шла и смотрела
вокруг восторженным взглядом, и, прежде чем успела осознать, уже приблизилась к
назначенному месту.

Вскоре
она увидела дом с небесно-голубой крышей. Она снова и снова сверялась с картой,
задаваясь вопросом, правильно ли всё отмечено.

—
…О, боже.

Затем
из её уст вырвалось непреднамеренное восклицание. Дом граничил со скалами,
прорезавшими береговую линию, и дорогой. Аннет перешла дорогу, как во сне, даже
не решаясь войти в дом.

Над
обрывом было широкое, плоское, каменистое открытое пространство. Аннет
посмотрела вдаль. Семьи и влюбленные сидели в беседках на скале в ожидании
заката.

Брызги
волн, разбивающихся о скалы, с приятным шумом разлетались по камням и песку,
охлаждая прогретую землю. Белая пена вздыбилась и зашипела на скалистом
побережье. На волнах, ласкающих скалы, качались белые линии, словно рисуя
картину.

Аннет
снова сверилась с картой, которую держала в руках. Название места было написано
маленькими буквами по координатам, где море встречалось со скалой: «Закатный утёс».

Внезапно
на ум пришло забытое воспоминание.

 «Есть ли место, куда бы ты хотела поехать?», —
спросил её однажды Хайнер. — «Место, где ты хочешь побывать».

«—
Нет».

«— Ты не хотела бы пойти
на пляж?».

Закатное
солнце, наконец, достигло горизонта. Словно нарисовав круг, и море, и небо
окрасились в яркий красный цвет. Волны, пришедшие издалека, стали сильнее биться
о скалу.

«—
Когда погода
немного потеплеет, мы поедем на пляж следующей весной. Есть много мест даже
лучше, чем Гленфорд. Чуть дальше…», — звучали слова Хайнера.

Все
пейзажи запечатлелись в её глазах, как на фотоплёнке.

 «— Есть ещё
Сансет-Клифф, что славится своими красивыми закатами»…

Аннет
замерла и уставилась на закат, казалось, поглотивший всё небо. В её ушах стоял
шум грохочущих волн.

Некоторое время она не могла сдвинуться с места.
Как и говорил Хайнер, закат здесь невероятно прекрасен…Как мечта.