Глава 108 — Приходит во снах

[ https://www.youtube.com/watch?v=DJHC9IPEsvs ]

...

Гельта
сгорбился, согнулся над тетрадью, на которой вырисовывались неаккуратные
чернильные символы. Талиса глядела на них не долго, но успела понять, что часть
текста записана на акулисе, часть на наврите, а другая часть на неизвестном ей
языке, или даже на шифре, девушка сомневалась. Ещё больше её поразили рисунки,
коих было пусть и немного, но все они вырисовывались в детальную звездную карту.
Дальше разглядеть ничего не вышло, Гельта отошёл в дальний угол комнаты, пряча
написанное от глаз дочери.

- Ты же
сам говорил, что ничего не будешь скрывать от своего “начальника”? – Талиса
ухмыльнулась.

- Это
другое, - юлил он, листая. – Это личное.

- Ты
ошибаешься! – сказала наперекор Тали, но тут же поняла, что вовсе не хочет
продолжать бесконечные споры с отцом. – Ты ошибаешься…

Их настигла
тишина, длящаяся, как казалось дочери, бесконечно долго. Гельта, увлеченно, но
с некоторой опаской, перескакивал с одной страницы на другую. Иногда он кивал,
словно соглашаясь с невидимым собеседником, иногда хмурился, задумываясь,
иногда шептал что-то бессвязное, малозначительное и почти не слышимое. Всё это
время Талиса сидела на кресле, уставившись в одну точку. Голова её была пуста,
будущему эпику хотелось думать о чём-нибудь отстранённом, но вязкое и гнетущее
чувство сковало её душу.

Талису
словно погрузили в болото мрака и сметений из которого никому не дано
выбраться. Тали хотелось спасти Даркуса, пусть даже он и станет Крадом, но
сейчас, слова отца заставили её усомниться.

«Крад не
похож на безумца, - думала она. - Это ребёнок. Обиженный на весь мир ребёнок,
позабытый и брошенный. Тот, кому нашли замену. Мне жалко его, словно матери
жалко за судьбу своего сына, но больше я боюсь за Даркуса… как за брата. Я не
хочу терять его, даже зная, что он не должен был существовать».

- Кажется,
я дружил с гением, - Гельта удовлетворённо хмыкнул и осклабился.

- Ты
нашёл?

- Да. Я
полагал, что он прятал некое подобие сверхмощного лазурного камня в сердцевине
амулета, но он ушёл куда дальше всей акуллатической теории.

- Ты
сможешь это повторить?

- Смогу
ли я раздробить светляк в порошок, не превратив при этом свой разум в кашу? –
он спрятал книгу под плащом. - Вряд-ли. Я хорош в магии, но далеко не талантлив,
а ты с этим обязательно справишься.

-  Я не занималась магией почти семь лет, ты
ведь помнишь?

- Дор… -
он осёкся. - Талиса, пока бездари изучают магию, ты её чувствуешь. Если бы не
твой талант, ты бы не вернулась “оттуда”. Вставай, нам пора идти. Ты останешься
в моём поместье до конца месяца.

-
Чувствую? Что это значит? – Талиса преградила путь отцу. – Знаешь, я всё чаще и
чаще думаю над тем, что и я для тебя была всего лишь каким-то экспериментом.

- Ты была
для меня дочерью, Талиса…

Улица по-прежнему
укутывалась в холодную темноту, но вдали, на горизонте, неспешно розовело небо
– через час настанет рассвет. Кареты уже не было, примор сказал, что хочет
пройтись пешком и у Тали попросту не осталось выбора. 

Широкие
улицы сменяли одна другую, равноудалённых фонарей хватало от силы на пару-тройку
метров, стоял полумрак. Лишь стук сапог, редкое вздохи и шум ветра, раскачивающего
скрипучие вывески немногочисленных постоялых дворов и таверн.

- К
вечеру дам инструкцию, - прервал тишину Гельта, обращаясь к дочери. – Найди Мика,
он тебе поможет, и отправляйся в аккулаторию… Но перед этим, - он резко
остановился, обернулся и ткнул пальцем в плечо Талисы. – Перед этим извинись
перед Папой, и докажи ему, что без тебя он не справится.

- А что
будешь делать ты? – Талиса поёжилась, холод не отпускал.

-
Пригляжу за Даркусом и не позволю Краду вернуться.

- Тогда
освободи Квина, Даркус беспокоился за его сына.

- Как
скажешь, начальник, - сказал он с некой тоской в голосе.

Они
вернулись домой ровно с первыми лучами солнца. Пожилой дворецкий, уловив настроения
обоих, стал ненавязчивым и малозаметным глазу. Талиса поняла, что не смотря на
долгую и кошмарную ночь, ей вновь захотелось на боковую. Поднимаясь по лестнице
её в последний раз остановил отец.

- Талиса,
ты так и не ответила на мой вопрос.

- Я помню
о своей смерти, - с горечью во рту произнесла она. – Помню слишком хорошо,
чтобы забыть.

- Тогда ответь.
Там, у озера, видела ли ты его?

Талиса покачала
головой – нет.

- К чему
ты это вообще спрашиваешь?

- В последнее
время оно начало приходить ко мне во снах.

…

Даркус,
опёршись об холодные стены, ожидал прихода врачевателя. Час назад он подал
прошение в морг и в течении всего этого времени наблюдал с каким трудом разрешающие
бумаги ходят из кабинета в кабинет. В конце концов перед его глазами возник
знакомый юнец – Кико. В миниатюрной руке заспанный трудяга держал засаленный
фонарь, отдающий пленительно желтоватым свечением. Врачеватель приветствовал: «Да
освятит ваш путь звезда». Даркус ответил тем же.

- Разве
меня не должен сопровождать горац или хотя-бы танатолог? – они спускались всё
глубже и глубже во влажные подвалы собора.

-  Сэр Химерус, на Сажевой нашли целое скопище
истерзанных бездомных, горац занимается там.

- А
танатолог?

- Ушёл к Мэбьери.
Приходится подрабатывать, - не унывающей интонацией ответил Кико.

- Всё больше
и больше людей уходят к нему, неужели он так много платит?

- Не
думаю, сэр Химерус, мне кажется всё из-за того, что он действует в отрыве от
церкви.

Они
встретились с большой обитой железом дверью. Новый Танатолог трижды провернул
ключ и Даркус вошёл в морг, залитым лазурным светом и, на удивление, лишенным
всяких запахов.

- А как
же работа на отряд? Почему ты решил сменить деятельность?

- От
ударного отряда почти никого не осталось, разве что сэр Гвадилен, - парнишка выудил
из кармана кожаную перчатку и зажёг ещё один светлячок. - Сэр Гельта получил
травму от собственной дочери и ушёл, часть отряда погибло на прошлом деле, другая
часть ушла во второй. Да и вы, честно говоря, в последнее время не пользуетесь
особой популярностью.

-
Возможно ты прав, - Даркус вздохнул. – Отряды формируют лидеры, а без отца, нашей
группе совсем уж худо.

- Не
стоит так расстраиваться, в этом в меньшей степени виноваты вы сами, - они
вошли в залу с четырьмя столами, на которых лежали мертвецы, по одному на каждом.
– В нашем городе часто происходят перестановки; каждую новую весну становится
тяжелее, чем в прошлую.

- Это
твои личные наблюдения или устоявшийся факт?

- Прошу, наденьте перчатки.

Кико приспустил ткань и пред Дарком вновь оказалось изувеченное
лицо убитого на площади. Его рыбьи пустые глаза стали совсем уж плоскими. Кровь
засохла, образовав тёмную корку. Размозжённый лоб, в прошлом словно пульсировавший,
сейчас замер. Лишь вмятина оставалась прежней.