Глава 106 — Вся правда

[ https://youtu.be/7gteo1Q1CC0?list=PL2OXtKC0bauU0R-qK357jRffVdC4qZqL5 ]

...

Кошмары сидели
на груди Талисы, извивались червями в её сознании. Мокрая от холодного пота рубашка
облипала безустанно дрожащее тело. Во тьме она слышала голоса, чьё-то дыхание
за спиной, но не решалась обернуться, чтобы проверить. Тьма, коридор церкви,
звучащие издалека аккулатические молитвы и хрип.

Тали разбудил
стук собственных зубов. Еле раскрыв глаза, она свернулась в комок, чтобы хотя-бы
как-нибудь согреться. Над головой горел тусклый светляк, закреплённый на
горбатой металлической стойке и готовый вот-вот погаснуть. Когда приступ дрожи
унялся, приподнялась. От неожиданности девушка вздрогнула: в тёмном углу на неё
взирала пара колких глаз. Тали почувствовала ноющую боль в плече. Оно было перемотано
фиксирующими бинтами – вправили вывих.

- Есть
хочешь? Пить? – хрипящий голос отца прозвучал из угла. В голове Талисы негромко
зазвенело.

«Нет –
она покачала головой и в сознании сама собой возникла мысль – Я всё ещё сплю?».

В углу скромно
загорелся огонёк, оранжевый свет упал на курительную трубку, зажатую в бледных
тонких губах отца, словно в тисках. Гельта весьма ловко зажёг трубку, будто бы он
и не потерял левую кисть вовсе. Он затянулся, выпустил облако синеватого дыма и
вновь уставился на дочь кукольными, почти мёртвыми, глазами. Его взгляд стал
глубоким и расплывчатым, словно он смотрел не на неё, а сквозь.

- Ты всё
ещё помнишь свою смерть? – Гельта спрашивал шепотом, как будто боясь потревожить
чей-то сон. Талисе не хотелось отвечать на этот вопрос.

- Т-ты
куришь? – она молвила дрожащим голосом. – Я думала, ты не куришь.

- В своё время
я бросил, ради семьи, - выдыхая смрадное облако, Гельта встал. – Я пообещал
себе, что ни моя жена, ни мои дети об этом не узнают, - Тали сглотнула тяжелую
слюну, отец подошёл к двери и положил правую руку на медную ручку. – Собирайся,
жду тебя в коридоре.

- Куда?
Сколько сейчас времени? – ей было страшно. Атмосфера чего-то чуждого, холодного,
вкупе с ночными кошмарами, обернулись для Тали тем самый тихим ужасом, от
которого вполне возможно съехать с катушек.

- Два
ночи. В дом твоего спасителя.

…

В помещении
она нашла только свой мундир. Начищенный, наглаженный и готовый к встрече даже
с самим епископом, да хоть императором. Тали оделась и вышла из спальни. Следуя
по пятам за отцом, она не решалась нагнать его. Смотреть в глаза папе не хотелось
из-за чувства стыда, перемежающегося с животным страхом. Так же была ненависть,
но её оставалось считанные песчинки, казалось, под светом лазури, вся злоба
вышла из Талисы вместе с потом.

- Что с
Даркусом? – Тали старалась выдавить из себя последнюю уверенность, но она по-прежнему
выглядела виноватой, по крайней мере в глазах отца, по крайней мере ей так
виделось.

- А ты
как думаешь? С ним всё в полном порядке. Как обычно. Приступ прошёл, и он
ненадолго вернулся в норму, - Гельта остановился у парадной, положив руку на
дверь, отец задержал взгляд на фамильном перстне, болтавшемся на исхудалой руке.
– Я разочарован. Впрочем, поговорим об этом в карете.

Тали
вышла на улицу: весенний холод, ранний рассвет, запах городского воздуха и стук
сапог отца. Карета стояла у ворот, конь изредка покачивал головой в такт мерной
и, девушке показалось, отчаянной мелодии, насвистываемой возницей. Как только Гельта
открыл дочери дверцу, возница встрепенулся, замолк и хватился за поводья.  

Рассевшись,
они тронулись. Цокот копыт вёл их вдоль мостовой; сопливое сопение извозчика
вгоняло в сон, но бледное лицо Гельты, принявшее не то тоскливое, не то измученное
выражение, не позволяло Талисе сомкнуть глаз. Азари задвинул деревянную шторку,
ведущую к переговорному оконцу с возницей.

- Помнишь,
как ты умерла?

- Зачем
ты это спрашиваешь? Для чего, пап? - тело опять пустилось в дрожь, но уже по
другим причинам. На долю секунды Гельта побагровел, слегка склонившись, он
резким и грубым движением схватил ладонь девушки. На обжигающе горячую руку отца
упали не менее горячие слёзы дочери.

-
Прекрати истерить! Ответь на мой вопрос, Талиса.

- Прости
меня, я не хотела… Я боялась, что…

- Тебе не
нужно извиняться, я специально подставил руку под удар, - Гельта выпрямился,
отпустил дочь и положил ладонь на её плечо. – Послушай сюда, Талиса. Отныне я
не буду играть с тобой в дочки-матери, не буду заниматься твоим воспитанием и
не буду ограждать тебя от той информации, которой тебе лучше было не знать. С
этого самого часа ты перестаёшь быть моей дочерью и становишься моим
начальником.

- Но…

- Никаких...
Нет, я слишком многим пожертвовал для твоей жизни и безопасности, будь добра отплатить
мне тем-же, - он отрезал рукой и протянул ей стопку с отчётами и личными
записями, на краях бумаги виднелись следы от туго затянутой бечёвки. – Вот,
возьми.

- Что это?
– стирая слёзы и стараясь не шмыгать носом, она взяла стопку. При виде левой
руки Гельты, её словно утягивало в болото истерии.

- Всё
необходимое. Прочтёшь потом, сначала послушай. – Он ещё раз проверил шторку.
Убедившись, что его не подслушивают, отец продолжил. – Бывший басторский эпик во
многом помогал мне с работой, в том числе и с Даркусом. Теперь это и твоя
обязанность, если ты, конечно, хочешь, чтобы Дарки жил... Для начала нужно
узнать, как эпик делал амулеты.

- Нет, - она
закачала головой. - От амулета ему только хуже, пап.

- Замолчи.
Не говори то, чего не понимаешь! А знаешь что? Почему бы не рассказать тебе всё
и сразу? Ты ведь этого хотела, да? – он широко и злостно осклабился, но,
опомнившись, прикрыл рот рукой.

«Думаю не
тяжело понять, что Даркус не человек, - он начал рассказ. -  Все об этом шепчут, но никто не решается произнести
это громко и вслух, а зря. Может быть, до них бы дошёл мой замысел… Так вот,
Даркус – не человек. Это сын талинского отморозка и изнасилованной деревенской
бабы. Ещё будучи ребёнком, девушка потерялась в лесу, по крайней мере все так
считали, но на самом деле её выкрали волки. Не знаю, что с ней там делали, но
она была почти невменяема. Спустя пять лет, повзрослев, девушка чудом смогла
сбежать, но обрюхаченная. Её ребёнком стал Даркус, хотя звери назвали его по-другому, но мать почему-то решила оставить именно это имя. Жители деревеньки пожалели девку, и она
осталась жить прямо у старухи повитухи, в доме под липой. Когда Дарку
исполнилось примерно семь лет, началась звериная война и именно тогда-то я его
встретил.

По
прибытие в деревню, звери уже устроили там пожар. Они жрали людей, не дожидаясь
их смерти и убивали без разбору, на то и животные. Мы ступили в бой вместе с
ополчением, под флагом Ламотских лилий. И если бы не Дарк, это была бы самая
обычная деревня, самая обычная осада и самая обычная стычка, предвещающая победное
продвижение фронта глубже в леса.

В одном
из домов я увидел интересную картину: монстр с упоением рвал плоть девушки, а
её сын – Даркус, обернувшись зверем, кинулся на собственного сородича и вырвал
его глотку вместе с тем мясом, которое текло по горлу талина… И тогда я подумал,
что у мальчугана есть шанс стать человеком… Пусть даже самый мизерный».

Ненадолго
повисла тишина, Гельта через щель в зашторенном окне увидел приближающиеся бледно-белые
стены зданий. Они въезжали к району серебряных дворов.

- Ты
сказал, что имя Даркуса не настоящее? – Талиса приняла всю эту информацию на
удивление просто, возможно это произошло из-за того, что она всё ещё помнила звериные
глаза брата, убившего её когда-то давно.

- Его
звали Крадом. По слухам, мать дала ему фамилию Бандерфи. Фамилию одного из талинских
генералов. Самых опасных и самых жестоких.