Глава 376 — Будда в сердце Фанчжэна

Су Юнь усмехнулась и затем, она поставила небольшую мисочку с водой,
на пол. Одинокий Волк начал быстро лакать из неё языком. И он это делал,
на довольно шумный манер.

Затем Су Юнь отправилась на кухню и
всё её внимание, теперь занимала готовка. В тот же момент, в гостиной
остались лишь добрый на вид Фанчжэн и холодный на вид Лу Хуй с
нахмуренными бровями. Ситуация в комнате, стала довольно-таки неловкой.

И
через какое-то время, Лу Хуй внезапно заговорил: «Маленький монах, ты
ведь наблюдал сейчас за баскетбольным матчем, не так ли? И так же, ты
был здесь и вчера, не правда ли?»

Фанчжэн кивнул: «Этот Нищий Монах и вправду был там.»

«Так,
если у тебя есть настолько много свободного времени, что ты можешь
тратить его на просмотр любительских баскетбольных матчей, то почему ты
это делаешь, вместо того чтобы, посвятить его Будде?» — Лу Хуй ехидно
ухмыльнулся. Он был уверен в том, что этот молодой монах, перед ним, был
монахом-мошенником. И даже если он был настоящим монахом, это было не
важно! Ведь было более чем очевидно, что он не был аскетом. Если же это,
было бы не так, то откуда у него могло найтись свободное время, чтобы
смотреть за любительскими баскетбольными матчами?

Фанчжэн
улыбнулся: «Этот Нищий Монах покинул гору, чтобы окунуться в светский
мир, и чтобы увидеть мириады особых черт, разумных людей. Баскетбольные
матчи так же являлись частью человеческой жизни. Поэтому, этот Нищий
Монах за ними наблюдал, и он находил их довольно интересными. Кроме
того, то, что было поистине интересным, возможно, было никак не связано с
баскетбольными матчами.»

«Ох? Ты меня заинтриговал. Если
интересной штукой, не являлись баскетбольные матчи, то что, для тебя,
было интересным?» — Ну и после прослушивания ответа Фанчжэна,
любопытство Лу Хуя было спровоцировано.

Фанчжэн ответил ему, на
глубокомысленный манер: «Естественно, это было что-то, что находилось за
пределами баскетбольного матча. А именно, сердце человека.»

Лу
Хуй был ошарашен этим ответом. Однако же, он не был им удовлетворён:
«Так ты говоришь мне о том, что я не должен был их прогонять? Да ты
нихуя не знаешь!» Фанчжэн покачал головой: «Покровитель, как этот Нищий
Монах, может быть, ну хоть как-нибудь с вами связан?»

Лу Хуй был ошеломлён: «Что ты имеешь в виду?»

Фанчжэн
безмолвно улыбнулся, когда Лу Хуй с подозрением пялился на Фанчжэна. Он
был слегка озадачен тем, что было у этого молодого монаха, на уме.

И
в этот момент, Су Юнь подала на стол блюда. На блюдах были лишь овощи,
вообще без какого-либо мяса. И из того, как это всё и выглядело,
финансовая ситуация данной семьи, так же была, не очень-то и хорошей. Су
Юнь сказала: «Почтеннейший, простите нас за то, что мы не можем выдать
вам многого.»

Фанчжэн быстро встал из-за стола и затем, он сложил
ладони вместе: «Амитабха. Покровитель, этот Нищий Монах, уже у вас в
большом долгу, за то, что вы его накормили. Поэтому, как этот Нищий
Монах, вообще может вас винить?»

И только тогда, Су Юнь радостно вернулась на кухню, чтобы сделать что-то еще.

И
в тот момент, когда Фанчжэн опять сел за стол, он услышал комментарий
от Лу Хуя: «В наше время, очень много монахов, просят у людей:
пожертвования, подати и безвозмездную помощь. Но, в итоге, большая их
часть оказывается в кутузке. Подобное я видел своими глазами. Так же, я
слышал, что Буддизм был разделён на Школы Мысли, Махаяны и Хинаяны.
Буддизм Махаяны учит спасать других людей, когда Буддизм Хинаяны, учит
спасать лишь самого себя. Буддизм Махаяны не одобряет собирание
пожертвований, с людей, когда Буддизм Хинаяны, в свою очередь, это дело
одобряет. Это правда? Маленький монах, ты ведь из Хинаянской школы
мысли, не так ли?»

Из этой серии, из вопросов, стало ясно, что Лу
Хуй знает кое-чего о Буддизме. Более того, он язвительно задавал эти
вопросы Фанчжэну. В Китае, Буддизм Махаяны был основным религиозным
течением. И если кто-то являлся частью Хинаянской школы мысли Буддизма,
то к нему бы относились в обществе, лишь с презрением. Ну, по крайней
мере, обычные люди придерживались подобного мнения. Ну и конечно же, в
глазах монахов…

«Покровитель, это была правда, что Буддизм
разделился на Махаянскую и Хинаянскую школы мысли. Однако же, они не
были, ни хуже и не лучше, друг друга. Будь то спасение себя самого, или
же спасение других, оба этих действия приводили к тому, что в нашем мире
появлялось на одного, или же на пару хороших человек больше. Так почему
подобные действия, должны считаться, чем-то плохим? А что до этого
Нищего Монаха… Ну, он верит в Будду, и данная вера не была уникальна ни
для Махаянской, ни для Хинаянской школ мысли. Покуда подобные действия,
были верными, этот Нищий Монах будет в них верить.

А что до
испрашивания пожертвований, то существуют определённые правила, чтобы
этим заниматься. Существует такие вот фразы: пожертвования никогда не
просят после полудня и, просить их можно, не более чем у семи семей.

Поэтому,
если кто-то не сможет испросить пожертвования за эти семь попыток, то
ему придётся медитировать на пустой желудок, и он не может тревожить
покой остальных людей.»

«Ты веришь в Будду? А в какого именно Будду ты веришь?» — Лу Хуй захотел проверить Фанчжэна.

Фанчжэн указал пальцем, на своё сердце: «Будда в сердце, Будда ты сам и Будда является всем в этом мире.»

«Что это ещё за Будда то такой?» — Лу Хуй был ошарашен.

«Увидев истинную натуру бытия и слившись с Буддийской натурой, любой
может стать Буддой. Так почему бы вам не верить в себя, в своё сердце и
в добро, которое существовало в каждом существе, этого мира? Этот Нищий
Монах желает быть честным со своим сердцем, и он хочет помочь этому
миру, посредством его достойных поступков. Ведь, как говорится: как
кто-то может стать Буддой, когда его сердце, уже является Буддой?»

Лу
Хуй ошарашено замолчал. И он смотрел на Фанчжэна так, как если бы тот
был монстром. Монахи, с которыми он встречался в прошлом, часто говорили
о Будде и о его поступках. И это был, его первый раз, когда он видел
кого-то, навроде Фанчжэна! Он был буквально монстром, среди Буддистов!

Лу
Хуй теперь был еще сильнее заинтригован Фанчжэном и поэтому, он
расправил спину и сел поудобнее. Его нахмуренные брови, практически
полностью исчезли и затем, он спросил: «Если то, что ты говоришь, будет
распространено среди обычного люда, то скорее всего, тебя насмерть
забьют палками, остальные Буддисты.»

Фанчжэн слегка покачал
головой: «Подобное никогда не произойдёт. Будда способен принять, всё
что угодно. Покуда это было правильным и хорошим, он мог это принять.
Будда существует не только в одной школе мысли, которая была самой
правой и ортодоксальной, вовсе нет, он был амальгамой многих школ мысли
нашего мира. В сердцах всех людей, находится Будда, который принадлежит,
лишь им самим. Однако же, и вправду существуют такие люди, которые
верят в Будд, что были сущими, в других. И это всё.»

«А разве за подобные мысли, монахи не будут подвергаться остракизму (изгнанию)?» — Со всей серьёзностью спросил Лу Хуй.

Фанчжэн
хотел кивнуть, но затем, он подумал о Мастере Дзэна Одном Пальце. И
поэтому, он задумался над возникшей дилеммой. То, что Фанчжэн сейчас
высказал, было словами, которые в прошлом говорил Мастер Дзэна Один
Палец. И некоторое время назад, Мастер Дзэна Хунянь, так же рассказал
ему о том, что Мастер Дзэна Один Палец, был довольно сильным
приверженцем неортодоксальности. Из-за чего он и ушёл на гору Одного
Пальца… Монастырь, в котором он состоял, в качестве монаха, его не
принял.

Ну и вспомнив об этом, Фанчжэн вздохнул: «Немногие могут
дорасти до подобной культивационной стадии. Разные убеждения приводят к
раздорам, которые в итоге, не обязательно приведут к счастливому концу.
Поэтому, их можно лишь избегать.»

Лу Хуй улыбнулся, когда он это и
услышал. Он начал верить в то, что Фанчжэн был настоящим монахом. Это
произошло потому, что он понял, что данный монах, перед ним, говорил все
эти слова, с кристально чистыми глазами. В них не было ни отвлечённых,
ни сокрытых мыслей. Всё что он говорил, брало начало в его сердце. И это
был его первый раз, когда он повстречал настолько невинного человека.

Ну
и в этот момент, Су Юнь пришла на кухню, с еще одним блюдом. И затем,
она с улыбкой произнесла: «О чём это вы тут говорите? Вы парни, кажется,
что хорошо проводите время.»

Лу Хуй, выдал ей, редкую для себя улыбку: «Я общаюсь с Почтеннейшим, о Буддизме.»

Су
Юнь с изумлением посмотрела на Лу Хуя. Она не видела его улыбающимся,
уже в течение очень долгого времени. И когда, она в очередной раз
посмотрела на Фанчжэна, она начала находить его, еще более приятным
глазу! Ну и поэтому, Су Юнь и сказала: «У меня на кухне, всё ещё
осталось немного вегетарианских ингредиентов. И сейчас, я приготовлю из
них, ещё какое-нибудь блюдо. А вы, пока, продолжайте общаться.»

И высказав это, Су Юнь ушла на кухню.

Лу
Хуй посмотрел на Фанчжэна: «Почтеннейший, согласно тому, что я знаю.
Ассоциация Буддистов, полностью запретила монахам, просить пожертвования
по домам, это ведь правда? Что вы насчёт этого думаете?»

Фанчжэн улыбнулся: «Я думаю, что это хорошо.»

«Ну,
если данный запрет, был хорошей штукой, то почему вы испрашиваете
пожертвования?» — С замешательством в глазах, Лу Хуй посмотрел на
Фанчжэна.

Фанчжэн усмехнулся, когда он смотрел на Лу Хуя:
«Покровитель, вы знаете разницу, между попрошайничеством и испрашиванием
пожертвований?»

Лу Хуй нахмурился: «Ну они, вроде как… Одинаковые по смыслу, верно же?»

Фанчжэн
покачал головой: «Во времена династии Мин, Император Хунъю 38разделил
людей на разные социальные круги. Попрошайки теперь имели социальный
ранг десять, что было самым крайним рангом. В трёх религиях и в девяти
школах мысли, попрошайки были такими существами, которые так же были
крайними по социальному рангу. Из этого, вы можете сделать вывод,
настолько сильно Китай ненавидел попрошаек. Ну и поэтому, когда Буддизм
распространился в Китае… Китай смог принять Буддизм, но люди в Китае, не
смогли принять испрашивания пожертвований, которые по факту, ничем не
отличались от попрошайничества. Ну и поэтому, люди верили в то, что
испрашивание пожертвований, было эквивалентно попрошайничеству.

Однако
же, испрашивание пожертвований и попрошайничество, сильно отличались
друг от друга. Цель прошения пожертвований, была не в том, чтобы
что-нибудь попросить, вовсе нет, а чтобы выдать монаху предлог, для
ухода из монастыря. Ведь, таким образом, они могли интегрироваться с
обществом и испытать на себе, светский мир. Если монах не сможет
повидать мир и все его различные стороны, то как он сможет взрастить в
себе сердце бодхи? Как он сможет стать Буддой?

Монахи создают
хорошую карму, посредством прошения к себе доброты, вот поэтому оно и
зовётся: испаршивание пожертвований. Ну и раз карма существует в нашем
мире, то каким образом, просьбы о пожертвовании, могут быть
безвозмездными?»

________________________

1. Чжу Юаньчжан
(21 октября 1328 — 24 июня 1398) — первый император китайской Империи
Мин с 1368 по 1398. Присоединился к Восстанию Красных повязок, со
временем стал предводителем сепаратистов и, несмотря на низкое
происхождение, возглавил руководство страной со столицей в Нанкине.
После самопровозглашения объявил о начале династии Мин. Историками был
охарактеризован как реформатор, успешный политик и борец с влиянием
монголов. Ряд исследователей сравнивал Чжу Юаньчжана с Мао Цзэдуном.^