Глава 122 — Без названия

Если судить о поступках данных людей, беря в расчёт их
обычные традиции, поведенческие шаблоны и привычки, то можно было
сделать вывод: что они и действительно посчитали бы, что первое
подношение палочки благовония Будде, было бы для них хорошей идеей и
затеей, но вот увы, подобная фактическая традиция не нуждалась в том,
чтобы данные деревенские жители и крали первое подношение, друг у друга.
Ведь в конце концов, лишь незначительное количество людей, из
собравшейся тут толпы и ходило в Монастырь Хунянь в прошлые года, чтобы
посоревноваться там за первое подношение палочки благовоний Будде, в
новом году. Ну а оставшееся тут большинство, просто оставалось дома, в
деревне Одного Пальца, запуская тут фейерверки, кушая традиционные
Китайские пельмешки и смотря тут за Гала-концертом “Празднования весны”.

Ну
и поскольку он теперь был в курсе намерений каждого, Фанчжэн понял, как
справиться с подобной ситуацией. Он сложил ладони вместе у себя на
груди и выдал всем Буддийскую прокламацию: “Амитабха. Прихожане, не было
никакой необходимости в попытках выхватывания, вырывания или же кражи, у
других ваших товарищей, первого подношения Будде, в новом году. По
факту, самого концепта по вырыванию или же краже, у других людей первого
подношения Будде в новом году, вообще и не существовало в принципе. Ни
один храм, не будет поощрять подобную политику. Поэтому, в последние
несколько лет, подобная политика по вырыванию или же краже первого
подношения Будде в новом году, у таких же людей, как и вы,
пропагандировалась именно самими же мирянами. Ну а на самом деле, у
подобных действий, практически не было никакого фактического смысла.
Если меня кто-то спросит насчёт первого подношения Будде в новом году,
то лично я, верю в то, что под этим подношением, подразумевалось именно
самое первое подношение, что любой человек и делал Будде, в новом году.
Подобное, первое лично для вас подношение, не изменится, если до вас, в
этом новом году, уже кто-нибудь и поднёс палочку благовония Будде,
причём будь то первым, будь то сотым по счёту. Как говориться: даже если
вы будете подносить палочку благовония Будде последним, она всё равно,
для вас лично, будет считаться самой первой в новом году! Ведь в
конечном итоге, именно она и будет вашим первым подношением! Ну а
эффективность подношения, всегда зависела лишь от искренности. Сражение
за подношение Будде первым, практически не имеет никакого смысла. Покуда
человек будет благочестив, Будда естественно проследит за его жизнью и
его благословит.”

Ну и
когда все эти деревенские люди, его и прослушали, они обменялись
взглядами. К этому событию что и вправду было другое объяснение?

Ну
и в этот самый момент, один из деревенских жителей, внезапно закричал:
“Почтенный Фанчжэн, то, что вы говорите, было не верно. Почтенный Ву Мин
нам всем сказал, что первое подношение Будде в новом году, было очень
важным событием.”

“Верно.
Почтенный Ву Мин сказал, что если вырвать первое подношение Будде в
новом году, из рук остальных людей, то подобные действия, в новом году,
предоставят заполучившему первое подношение Будде человеку, огромное
количество Пуньи*1. Она благословит нас на мир и богатство!”

“Почтенный
Ву Мин такое и вправду сказал. Ну и он, просто объяснил мне о том, что
благие заслуги, которые получались человеком при первом подношении Будде
в новом году, были и действительно огромны.”

Ну
и услышав подобные слова, многие люди из толпы, сейчас уставились прямо
на Ву Мина. Ну а он в свою очередь, про себя, ворчливо выругался. Он
никогда не ожидал, что его, настолько быстро, предадут. Он, естественно,
знал, что именно Фанчжэн и имел ввиду своими словами. Это было именно
то, что Мастер Хунянь, много раз, акцентированно высказывал на
собраниях. Он так же запрещал монахам его храма, пропагандирование идеи
первого подношения Будде в новом году. Однако же, Мастер Хунянь с каждым
годом, не становился моложе и теперь, он уже был в крайне почтенном
возрасте. Поэтому в силу подобных обстоятельств, он очень редко
разбирался с внешними вопросами. Ну и помимо этого, данные действия в
виде сражения за первое подношение Будде в новом году, уже стали
традицией, среди мирян. Они соперничали за первое подношение Будде в
новом году, и Мастер Хунянь считал, что это будет неправильным, если он
из-за этого и выгонит их всех из храма, когда именно обстоятельства и
привели к подобной ситуации. Ну и поэтому, подобное событие в виде
“воровского вырывания первого подношения Будде, друг у друга” осталось
практически без контроля.

Ну
и теперь Фанчжэн, не сделал ничего неправильного, чтобы этих
традиционных людей и исправить. Ведь в конце концов, они были его
семьёй. Да и к тому же, это был первый раз, когда первое подношение
Будде в новом году и привело к проблемам.

Тем
не менее, Ву Мин одновременно чувствовал себя, как и расстроенным, так и
радостным. Он был расстроен из-за того, что его предали люди. Ну и
из-за этого, ему и пришлось продумывать свои дальнейшие ответы, но он
реально обрадовался из-за того, что данный молодой монах и вправду был
очень плох в управлении людьми и в управлении храмом. Первое подношение
Будде в новом году, было великолепным способом, чтобы привлечь денежные
пожертвования в храм, за подношения. И всё же, этот молодой монах, от
этого денежного потока, просто взял и отказался. Он что, и вправду был
тупым? Это очевидно, что были для Ву Мина хорошие новости, если его
соперник был идиотом.

Ву
Мин был очень сообразительным человеком, и он знал, что он не сможет
избежать всех проблем. Поэтому он вышел вперед и сложил ладони вместе.
Далее он и произнёс: “Амитабха. Этот Нищий Монах и вправду это и
сказал.”

Ну и после этих
слов, все люди в округе, тут же замолчали, когда они посмотрели и на
Фанчжэна и на Ву Мина. Деревенские жители не знали достоинств и
недостатков первого подношения Будде в новом году. Однако же и Фанчжэн и
Ву Мин, они оба были монахами. Поэтому и вероятнее всего, у каждого из
них, были собственные объяснения, по поводу этого события. Ну и всё это
дело c первым подношением Будде в новом году, заключалось в том: кто
именно из них и победит в словесной дуэли. Ну а деревенские жители, в
свою очередь просто послушают того, кто из них и победит.

Фанчжэн
насупил брови. Первое подношение Будде, являлось первым подношением,
которое человек и подносил Будде, в новом году. Так почему же, это
простое подношение в новом году, внезапно стало чем-то, за что должны
были бороться все миряне? Разве это не было просто наглым разводом
обычных людей? Ну и несмотря на его дикое недовольство, данным
проходимцем в монашеской рясе, Фанчжэн всё же сложил ладони вместе и
вернул ему поклон: “Почтенный, могу я узнать в каком храме вы постигаете
и практикуете учение Будды?”

Ву
Мин слегка поднял свой нос к небу и ответил с ехидной улыбкой на лице:
“Этот Нищий Монах постигает учения велико просвещённых и истинно
просвещённых в Монастыре Хунянь. Вероятнее всего, я уже постигаю там
разные учения, на протяжении более десятилетия. Почтенный Фанчжэн, мы с
вами в плане положения в монашеском сообществе, практически одинаковы.
Однако же этот Нищий Монах, вступил на тропу постижении себя, мира и
Буддизма, раньше вас. Вам следует обращаться ко мне, как к старшему
брату по обучению. Ну или просто, как к Старшему брату.”

Фанчжэн
закатил глаза и про себя, злобно выругался: «Чёрт его побрал, да эта
старая ишачья башка, пытается воспользоваться моим возрастом, ради своих
интересов! Ладно, я с тобой станцую, если ты так этого хочешь!»

Ну
и поэтому, Фанчжэн начал улыбаться еще более ослепительной и лучезарной
улыбкой. Он, слегка смеясь, произнёс: “Почтенный Ву Мин, а какую
позицию монашеского сообщества вы занимаете в Монастыре Хунянь? Этот
Нищий Монах в текущий момент, является аббатом храма Одного Пальца.”

Ну
и когда данные слова и прозвучали во всеуслышание, улыбка Ву Мина, тут
же застыла на его лице. Он и вправду занимал довольно-таки высокий пост в
Монастыре Хунянь, но Монастырь Хунянь был лишь среднего размера храмом.
Так что ему будет и действительно стыдно, если ему сейчас придётся
рассказать, о своей позиции в монашеском сообществе. Храм Одного Пальца
Фанчжэна, возможно, и был лишь крайне мал, но в нём, Фанчжэн всё еще
оставался настоящим аббатом! Если он отправится в Монастырь Хунянь, то
его позиция в монашеском обществе, будет наравне с Мастером Дзэна
Хуньяном! Из-за подобного сравнения, Ву Мин тут же почувствовал себя
монахом второго сорта.

Поэтому
Ву Мин произнёс с практически невидимой улыбкой на лице: “Мы же оба
были лишь монахами, которые постигают себя, мир и вселенную, через
учения Буддизма, так что было бессмысленно рассуждать и спорить, на тему
подобных, лишь тривиальных вещей. Почтенный Фанчжэн, первое подношение
Будде в новом году, имеет практически исключительную важность. Так
почему вы описываете её значение, лишь как незначительное? Возможно ли,
что первое подношение Будде в вашем храме, уже было подготовлено, для
кого-то ещё?”

Фанчжэн
наконец-то понял, что тут блин сейчас и происходило. Этот Ву Мин
очевидно, что припёрся к его храму, чтобы творить тут беспорядки, и
чтобы чинить тут неприятности! Ну и поняв такую очевидную истину,
Фанчжэн перестал быть вежливым с этим уродом. Он выпрямил спину и
опустил руки по бокам! Его глаза ярко сверкнули. С перестройкой храма
Системой и с обретёнными от неё силами Дхармы, а также с определённой,
торжественной манерой поведения, которую он и получил от Послания
Драконы и Будды, его общая манера держаться в обществе (в данный момент у
него была манера поведения, из величественной грациозности), была
усилена благодаря Белой Лунной Монашеской Рясе и благодаря всему
остальному, что сейчас и было перечислено! В это самое мгновение,
Фанчжэн предстал перед глазами всех этих людей, невероятно огромным и
священным монахом. Его тело казалось, что было сейчас окутано сиянием из
Буддийского света. Оно заставило всех людей в округе, почувствовать
приятное тепло и благочестивость сияния, в тот момент, когда они и
бросили на него свои взгляды!

Ну а Ву Мин в свою очередь, почувствовал
это всё, намного острее остальных. Ведь аура Фанчжэна, кинулась прямо на
него. Ну и когда он начал ощущать огромные страдания, из-за внезапно
возникшего у него чувства вины, он практически моментально покрылся
холодным потом, под сокрушительным давлением, этой духовной ауры!

Фанчжэн
хладно усмехнулся и сказал: “Почтенный Ву Мин, всё было бы нормально,
если бы вы, не упомянули сейчас об этом деле, всуе. Ну а поскольку вы
всё-таки решили его упомянуть, то этот Нищий Монах должен будет задать
вам вопрос.”

“Пожалуйста
спрашивайте.” — Ву Мин был уверен, что его ораторские навыки, будут
намного превосходить ораторские навыки этого молодого и невежественного
монаха. Он сейчас был просто бесстрашен!

Фанчжэн
невозмутимо и неумолимо продолжил говорить: “Это ваш духовный
наставник, научил вас подобным Буддийским качествам, что и стало
причиной вашего невежества? Или же вы сами, признаетесь в своих
преступлениях, в виде искажении истинных Буддийских ценностей?” — Голос
Фанчжэна становился всё громче и громче. К концу его фразы, его выговор
Ву Мину, звучал как злобный рёв Будды. Его глаза впились прямо в Ву
Мина, когда его духовная аура, усилила своё влияние в разы!

Необъятная
духовная аура, навалилась на Ву Мина со всех сторон огромными волнами,
когда он сам, почувствовал, что его ноги потихоньку теряют
чувствительность и превращаются в желе. Его губы неистово тряслись,
когда он сам был слишком ошарашен, чтобы сказать хоть одно слово,
которые он уже и приготовил!

Фанчжэн
продолжил: “Перед всевидящим взором Будды и перед храмовым залом, вы
говорили полнейшую чушь и искажали факты, находясь в священном месте для
поклонений. Вы даже посмели исказить настоящие учения Буддизма. Вы
обманом заставили мирных жителей, чтобы они соревновались за первое
подношение Будде, в новом году. Вы осознаёте свои прегрешения?!”

Каждое
его преступление было перечислено одно за другим, с каждым словом,
которое было сказано громче предыдущего. Каждое последующее слово,
производило более сильную духовную ауру, чем предыдущее! Они заставляли
Ву Мина шататься из стороны в стороны, когда его ноги, уже практически
полностью отказали. Он бессознательно схватился за Ян Пина, который
стоял рядом с ним.

Ну и
когда Ян Пин это и увидел, он нахмурился. Реакция Ву Мина была
очевидной. В тот же момент, Ян Пин почувствовал к нему крайнее
отвращение!

Ну а Фанчжэн
лишь продолжал говорить: “Путь на эту гору, был очень узкий, а храм на
горе, был очень мал. Да и к тому же, в данном храме был всего лишь один
храмовый зал! Вы спровоцировали такое огромное количество приходящих в
храм мирян, чтобы они соревновались ради первого подношения Будде, в
новом году. Если бы в этом храме и действительно произошло что-нибудь,
что и вызвало бы тут давку с печальными исходами, то что бы вы, тогда
делали? Будда хотел лишь подношений, ради равноправного обмена и ради
духовных наставлений мирянам, но он никогда не хотел человеческие жизни!
Человеческие жизни в глазах Будды, священны. Однако же, вот он вы,
человек которому до человеческих жизней, не было вообще никакого дела.
Что вы вообще здесь затевали, в попытках убить всех этих мирных людей?”

Фанчжэн спрашивал еще и еще, когда губы Ву Мина всё тряслись и тряслись. Он просто не мог найти сейчас слов.

Ну и когда деревенские жители это и услышали, они были резко, словно обухом от топора, просвещены.

Одна
из женщин, тут же закричала: “Этот ублюдок даже заставил меня поднять
моего ребёнка над головой, чтобы украсть у других людей первое
подношение Будде. Если бы ситуация в храме, стала бы жуть какой
беспорядочной и хаотической, то разве мой ребёнок из-за этого, не
оказался бы в большой опасности?”

“Я
уже такая старая и всё же, он заставил меня протискиваться с боем,
вперёд всех. Он говорил такие штуки как: «Если я смогу получить и
поднести первое подношение Будде в новом году, то оно принесёт ко мне в
семью, мир и богатство!» Этот треклятый панк, точно не хотел для нас,
ничего хорошего!”

“Я думал, что он почтенный монах, а он на самом деле, высокомерный волк в овечьей шкуре!”

“Да он просто не человек!”

…

Ну
и когда масса людей была взволнованна и возбуждена, бесчисленное
количество людей бранили, обвиняли и материли Ву Мина. Его выражение на
лице, приняло еще более гротескный вид, но он знал, что это был не тот
момент, в котором нужно было отступать, съёживаться или сдаваться. Если
он это сделает, то его репутация упадёт до уровня: “ниже плинтуса”! Ну
и, если о подобном происшествии, потом еще узнают и в его монастыре, то
он будет публично опозорен. В тот момент, у него точно больше не будет и
шанса, чтобы стать аббатом монастыря Хунянь.

Ну
и поэтому, Ву Мин наконец-то смог устоять перед давлением, и он
закричал: “Фанчжэн, не смей меня клеветать. Важность первого подношения
Будде в новом году, общеизвестна и о ней знают практически все люди в
монашеском кругу! Разве ты сам об этом и не знал? Да и к тому же, пока
будут существовать подношения Будде, всегда будут существовать первые и
последние, кто их, собственно, и будут преподносить. Ты сказал, что
первое подношение Будде, не было важно. Тогда, скажи мне. Кому будет
предоставлена честь сделать первое подношение Будде, в этом храме? Или
же, ты мне сейчас расскажешь о том, что ты уже подготовил особо
человечка, который и сделает в этом храме, первое подношение? Согласно
тому, что я знаю, некоторые беспринципные монастыри, очень любят в тайне
от всех, продавать услугу первого подношения Будде, в новом году.
Хе-хе-хе…”

1*
Пу́нья (puṇya IAST «заслуга», «благо», «добро») — понятие в индуизме и
буддизме, восходящее к «Ригведе». Благие заслуги, получаемые и
накапливаемые через добродетельные действия и переносимые в другие
жизни. Пунья способствует духовному развитию человека и помогает ему
продвигаться на пути к мокше. Пунью можно получить посредством
совершения благих поступков самого разного рода. Пунью можно передавать
своим умершим близким (как, например, в практике шитро). Ей также можно
делиться с родителями, учителями, богами. Накопление пуньи приносит в
следующей жизни хорошее здоровье, богатство, мудрость, славу, склонность
к духовным практикам. Объём и продолжительность будущего счастья и
наслаждений зависит от количества накопленной пуньи. Противоположностью
пуньи являются греховные действия (папа), ухудшающие карму индивида,
приводящие к обратным результатам в будущих воплощениях в круговороте
сансары.